ФАЛЬСИФИКАТОРАМ НА ПАМЯТЬ | Уроки профессора-фронтовика Александра Огнёва по истории Великой Отечественной: «Причины возникновения II Мировой войны»
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

ФАЛЬСИФИКАТОРАМ НА ПАМЯТЬ
(ликбез по истории Великой Отечественной войны)
Pobeda-60 - Победа-60

 

«Изучай прошлое, если хочешь знать будущее» (Конфуций).

Александр ОГНЁВ,
участник Великой Отечественной войны, профессор.

Александр ОГНЁВ В этом публицистическом исследовании участника Великой Отечественной войны, профессора, заслуженного деятеля науки РФ Огнёва Александра Васильевича «Фальсификаторам на память» анализируются причины возникновения II Мировой войны, наши поражения в 1941-1942 годах, влияние победы на ход войны под Москвой, в Сталинградской битве, сражениях под Ржевом и на Курской дуге, которые извращаются сегодня в СМИ, школьных и вузовский учебниках. В своей полемике он опирается на документы, большой круг книг русских и зарубежных ученых и военачальников, исследований и воспоминаний участников войны. Это позволяет объективно оценить деятельность И. Сталина, А. Василевского, Г. Жукова, Г. Мерецкова, И. Баграмяна, М. Лукина, М. Кирпоноса и других советских полководцев, убедительно противостоять тем зарубежным и отечественным авторам, которые умаляют выдающуюся роль в мировой истории нашей победы в Великой Отечественной войне.
 

ПОЧЕМУ ЧЕРНЯТ ПАМЯТЬ О НАШЕЙ ПОБЕДЕ?

Сегодня на сознание и поведение людей влияют представления о том, какой была наша прошлая жизнь. Именно поэтому история России ХХ века – особенно события Великой Отечественной войны – стали ареной политической борьбы. Давно известно: если выстрелишь в прошлое из пистолета, то будущее ударит по тебе из пушки. Сейчас по советскому периоду истории палят из орудий всех калибров. Стратеги Пентагона цитировали высказывание немецкого военного теоретика К. Клаузевица: «Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, т.е. оккупировать... Такая страна может быть побеждена лишь собственной слабостью и действиями внутренних раздоров».

В программе Совета безопасности США, принятой в 1961 г. после Карибского кризиса, обосновывалась необходимость взорвать СССР изнутри. Для этого ставилась задача представить его как последнюю и самую хищную империю на земле, доказать, что он «не был архитектором победы, а является таким же злодеем, как и фашисты», предлагалось «с помощью агентов влияния захватить средства массовой информации, разрушить коллективистский образ жизни, отрезать прошлое от настоящего, тем самым лишив страну будущего».

СМИ распространили много лжи, небылиц и фальшивок о Великой Отечественной войне, сейчас в ней не найдешь ничего такого, что было бы не извращено, не опошлено, не оклеветано. Псевдодемократы, помогая США и ее союзникам оплевывать советскую историю, дискредитируют нашу Великую Победу над Германией. Для них нет ничего святого: ни полководческого гения Г. Жукова, ни подвигов А. Матросова и З. Космодемьянской, ни благородства миллионов наших солдат, ценой своей жизни защитивших Родину и освободивших Европу от фашизма. Стремясь уничтожить историческую память нашего народа, они уверяют, что советские правители наделали столько непростительных ошибок, совершили столько преступлений, к тому же и воевали мы не за правое дело, что в Великой Отечественной войне нет ничего такого, чем можно было бы нам гордиться.

Либералы, отрезая «прошлое от настоящего», создали хаос в сознании наших людей, разрыв между поколением фронтовиков и нынешней молодежью. Все, что было несомненным социально-политическим и нравственным достижением советской власти, густо покрывается черной сажей. Очернители сочиняют фальшивки о Великой Отечественной войне для того, чтобы духовно подавить наш народ, уничтожить в нем национально-государственный императив, веру в возможность достижения социальной справедливости, вытравить чувство коллективизма и любви к Родине, задушить нашу устремленность к свободе и восстановлению великой державы.

Когда читаешь опус Б. Василевского «Все 1017 мгновений нашей с вами весны» (ЛГ.1998.29.04), то сначала можешь подумать, что это неудачная шутка. Но стиль и пафос статейки отвергают такое предположение – настолько чудовищна по своей подлости ее цель – развенчать наших разведчиков, которые вели смертельную борьбу с фашизмом во время войны. В ней утверждается, что актер В. Тихонов в фильме «Семнадцать мгновений весны» вскрывает «всю неприглядную суть своего героя, этого законченного негодяя и хладнокровного убийцу, советского разведчика, столько лет успешно прячущегося под благозвучной фамилией Штирлиц. …он и есть главный и единственный отрицательный герой». Ему вменяется в вину то, что он вероломно расправился с агентом Клаусом, что «в сцене, где его запирают в подвале гестапо с самыми неопровержимыми, казалось бы, уликами», он преподает «урок изворотливости и умения врать с самым честным видом. …В достижении своих целей Штирлиц не только безжалостен, но и беспринципен… до предела эгоистичен, эгоцентричен». Пасквилянт подвел итог его борьбы: «Из истории борьбы добра со злом следует: пока что неизбежно побеждает зло. Подкупающая правдивость и бескомпромиссность фильма в том, что он не оставляет иллюзии... В заключительных кадрах Штирлиц рвется опять в Берлин, и неизвестно, что он там успеет еще натворить». Он кощунственно понял конец фильма, где идет колонна «наспех собранных защитников города. …а замыкает это шествие вовсе мальчишка в длинной, не по возрасту шинели. И как-то чувствуется: окончательная победа будет за ним, за этим мальчиком. И приходит вдруг мысль: не наш ли это будущий лучший друг Коль там шагает, твердо осознавший, несмотря на юный свой возраст: Германию надо спасать! Хотя бы для того, чтобы потом она начала спасать Россию. От нее же самой… Вот с таким просветленным чувством и расстаешься…». Вряд ли можно откровеннее проявить симпатии к защитникам фашистской Германии. Для пасквилянта славная победа нашей армии – зло.

В печати не раз отмечалась ущербность современных учебников по истории и литературе, выпущенных не только на деньги Сороса. 27.01.2009 г. на заседаний оргкомитета «Победа» президент Д. Медведев зачитал тесты по истории России к ЕГЭ, изданные в 2006 г., в одном из них значилось «Что является следствием коренного перелома в ходе войны: …расстрел всех немецких солдат, находящихся в советском плену?» Он прокомментировал: «Если мы дальше будем по таким учебникам и по таким тестам готовить наших школьников… вы представляете, какие у них знания будут о периоде Великой Отечественной войны? В таких вопросах, к сожалению, проявляется не только неуважение к нашей истории, но, если хоите, известная доля провокации». В. Путин сказал о существенном недостатке в преподавании нашей истории: «многие учебники пишут люди, которые работают за иностранные гранты» (ЛГ.2007.№42).

В проплаченных зарубежными пропагандистскими центрами учебниках господствуют концепции, искажающие нашу историю. В учебнике по литературе для Х-Х1 классов (СПб.2005) при раскрытии темы Великой Отечественной войны игнорируются произведения А. Фадеева, М. Шолохова, К. Симонова, А. Твардовского, Ю. Бондарева, она представлена худосочным творчеством не знающего фронтовой жизни Г. Владимова и русофобским стихотворением И. Бродского «На смерть Жукова», в котором написано: «Сколько он пролил крови солдатской в землю чужую! Что ж, горевал? Вспомнил ли их умирающий в штатской белой кровати? Полный провал. Что он ответит, встретившись в адской области с ними?» Получается, что место знаменитого полководца Г. Жукова в аду… Бродский писал о судьбе своей родины: «Для меня все это кончилось на Чаадаеве и его определении России как провале в истории человечества». Он не хотел, чтобы его похоронили в России. Сравним его с белорусским писателем В. Быковым: «…ему несколько раз предлагали: ты прими решение, определись. Он явно котировался вместе с Генрихом Беллем, Гюнтором Грассом, и уж никак не меньше масштабом был. То есть давай диссидентом в Европу, откажись от гражданства, возвысь голос против диктатуры и все – Нобелевка у тебя в кармане. Но Быков был тут неприступен: от гражданства не откажусь никогда, хочу жить на родине, хочу помереть на родине» (РГ.2008.06.03).

В книге «Русская литература: Научно-популярное издание для детей» (2007) есть раздел «Великая Отечественная война и советская литература», в котором фигурирует Ю. Семёнов, но нет Ю. Бондарева, В. Некрасова, Е. Носова, В. Богомолова, В. Кондратьева, К. Воробьева, Г. Бакланова, В. Катаева. Издательство «Высшая школа» в 2002 году выпустило учебное пособие «Русская литература ХХ века» для вузов под редакцией профессора С. Тиминой. Богатая, высокохудожественная проза о Великой Отечественной войне в нем представлена лишь романами В. Астафьева «Прокляты и забыты» (почему не «убиты»?) и «Генерал и его армия» Т. Владимова (может быть, Г. Владимова?), искаженно показавшими борьбу нашего народа с фашизмом. В учебнике опущены фамилии и творчество участников войны – К. Симонова, Ю. Бондарева, Е. Носова, М. Алексеева, К. Воробьева, В. Кондратьева и ряда других талантливых писателей. Их произведения, раскрывающие многомерную правду о войне, по своей художественной ценности не идут ни в какое сравнение с макулатурным творчеством постмодернистской и «массовой» литературы. Это пособие ориентирует преподавателей и студентов на превратное понимание русской литературы ХХ века: в своей основе она представлена антисоветской, антипатриотической. Такая направленность пособия нацелена на то, чтобы отрывать молодое поколение от своих корней, наших лучших традиций, помогать глушить русское национальное самосознание, вытравливать устремленность к социальной справедливости.

Новоявленные Смердяковы свободно пропагандируют свои тлетворные идеи, не получая должного отпора от общества и от государства. Для них герои России – презренные генералы-предатели Краснов, Власов и им подобные пособники фашистов. Глава комиссии парламента Эстонии по иностранным делам в ноябре 2004 г. объявил, что победа СССР над фашизмом – «грубая и циничная ложь». В Литве советскую символику приравняли к фашистской. В прибалтийских государствах и на Украине поощряют тех, кто воевал вместе с фашистами, и преследуют активных борцов с ними.
 

МЮНХЕНСКИЙ СГОВОР

17.04.2005 г. Б. Бишоф в австрийском издании «Die Presse» рассуждал. «Непонятно, почему Москва не хочет слышать о том, что она не может умывать руки, считая себя невиновной в том, что Советский Союз заключил перед началом Второй Мировой войны в 1939 году пакт с Третьим рейхом Гитлера, по которому оба тирана поделили между собой Восточную и Центральную Европу». Подобные авторы делают вид, будто и не было Мюнхенского соглашения. Захватив в 1933 г. власть в Германии, Гитлер сразу стал проводить политику реваншизма и экспансии. В дневнике Й.Геббельса, министра пропаганды, близкого соратника Гитлера по партии, зафиксировано: «18 августа 1935 г. …Фюрер счастлив. Рассказал мне о своих внешнеполитических планах: вечный союз с Англией. Хорошие отношения с Польшей. Зато расширение на Востоке.… 9 июня 1936 г. Фюрер предвидит конфликт на Дальнем Востоке. Япония разгромит Россию. Этот колосс рухнет. Тогда настанет и наш великий час. Тогда мы запасемся землей на сто лет вперед». Вот главная цель гитлеровской политики: расширить жизненное пространство Германии за счет земель России. Английский военный историк Б. Лиддел Гарт, автор книги «Вторая мировая война», заметил: «В английских правительственных кругах выдвигалось немало предложений относительно того, чтобы позволить Германии осуществить экспансию в восточном направлении и таким образом отвести опасность от Запада. Эти круги доброжелательно относились к стремлению Гитлера приобрести жизненное пространство и давали ему понять это». Это узколобое стремление завладело умами большей части британской правящей элиты. В мае 1937 г. английское правительство возглавил консерватор Н. Чемберлен, ярый сторонник политики сговора с Германией. Министр иностранных дел Англии лорд Галифакс 19.11.1937 г. договорился с Гитлером выступать «единым фронтом» против большевизма. Союзниками Чемберлена и Галифакса в попустительстве агрессивным планам Гитлера стали руководители Франции премьер-министр Даладье и министр иностранных дел Бонне.

Чтобы эффективнее противостоять агрессивным притязаниям Германии, в 1935 г. был заключен договор о взаимопомощи между СССР, Францией и Чехословакией. А что было потом? Нарушив условия Версальского мира, Германия в марте 1936 г. ввела свои войска в демилитаризованную Рейнскую зону. Американский историк У. Ширер писал в книге «Взлет и падение третьего рейха»: «…оккупация Рейнской зоны – совсем незначительная военная операция – открывала, как понимал Гитлер, а кроме него только Черчилль, новые возможности в потрясенной Европе, поскольку стратегическая обстановка коренным образом изменилась после того, как три немецких батальона перешли через Рейн. …пассивность Франции и отказ Англии поддержать ее хотя бы действиями, которые носили бы чисто полицейский характер, обернулись для Запада катастрофой, положившей начало серии других катастроф, более масштабных. В марте 1936 года две западные державы имели последний шанс, не развязывая большой войны, остановить милитаризацию и агрессивность тоталитарной Германии и привести к полному краху, как отмечал сам Гитлер, нацистский режим. Они этот шанс упустили».

12.03.1938 г. германские войска при попустительстве Англии, Франции и США оккупировали Австрию. Только СССР осудил этот акт агрессии. Не получив отпора от западных государств, Гитлер после этого предъявил претензии на Судетскую область Чехословакии. Главы правительств Англии и Франции знали, что попытка захватить Чехословакию военным путем приведет Германию к поражению. Почему же они прнебрегли национальными интересами своих стран, проводили политику «умиротворения», опасных уступок агрессору, что и привело к роковому мюнхенскому сговору? Главный ответ состоит в том, что в Англии и Франции господствовали антисоветские настроения, стремление разрешить свои противоречия с Германией за счет СССР.

19 сентября Прага получила совместное англо-французское требование передать Германии районы, населенные судетскими немцами. Черчилль в труде «Вторая мировая война» писал: «В 2 часа ночи на 21 сентября английский и французский посланники в Праге посетили президента Бенеша, чтобы фактически уведомить его о том, что нет надежды на арбитраж на основе германо-чехословацкого договора 1925 г., и чтобы призвать его принять англо-французские предложения, «прежде чем вызвать ситуацию, за которую Франция и Англия не могут взять на себя ответственность». Французское правительство, по крайней мере, достаточно стыдилось этого уведомления и предложило своему посланнику сделать его только в устной форме». Другие источники позволяют конкретизировать содержание этого ультиматума: «Если война возникнет вследствие отрицательной позиции чехов, Франция воздержится от всякого участия, и в этом случае ответственность за провоцирование войны полностью падет на Чехословакию. Если чехи объединятся с русскими, война может принять характер крестового похода против большевизма, и правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне». Как вытекает из этого заявления, Лондон и Париж не исключали, более того, желали осуществить крестовый поход против СССР. Одну из глав в книге «Вторая мировая война» Черчилль назвал «Мюнхенская трагедия». Он заявил в печати 21.09.1938 г.: «Расчленение Чехословакии под нажимом Англии и Франции равносильно полной капитуляции западных демократий перед нацистской угрозой применения силы. Такой крах не принесет мира или безопасности ни Англии, ни Франции». Позорное Мюнхенское соглашение, когда Франция и Англия цинично отдали Чехословакию на растерзание Гитлеру, лишив ее пятой части территории, половины тяжелой промышленности, резко изменило политическую и стратегическую обстановку в Европе, нанесло колоссальный удар по политике коллективной безопасности, стало решающим шагом ко Второй мировой войне.
 

ПОЛЬША И НАЧАЛО ВОЙНЫ

Гитлер не сомневался в том, что Англия и Франция бросят Польшу на произвол судьбы, и решил использовать их затаенные планы в своих далеко идущих целях. 11.08.1939 г. Гитлер в беседе с комиссаром Лиги Наций в Данциге К. Буркхардтом указал: «Все, что я предпринимаю, направлено против русских. Если Запад слишком глуп и слеп, чтобы понять это, тогда я буду вынужден пойти на соглашение с русскими, побить Запад и затем, после его поражения, снова повернуть против Советского Союза со всеми моими силами». 1.09.1939 г. Германия вторглась в Польшу. Англия и Франция, объявив 3 сентября войну Германии, не вели против нее активных боевых действий, на что надеялась Польша, которая под ударами немецких войск стала рассыпаться как карточный домик. Дав публичное обязательство защищать ее, Англия и Франция предали свою союзницу, спокойно наблюдая, как немецкие соединения крушат польскую армию. В 2007 г. американский историк Р. Пайс оправдывал поведение британцев и французов в сентябре 1939 г. тем, что «у них не было ни сил, ни возможностей» помочь тогда Польше» (ВТ.16.11.2007). Г. Рычков посчитал основной причиной позорного бездействия западных союзников Польши то, что Франция «не смогла отмобилизовать армию и перевести экономику на военные рельсы» (ПР.№23.2001).

Весомые факты опровергают эти версии. М. Мельтюхов в книге «Упущенный шанс Сталина. Советский Союз в борьбе за Европу: 1939-1941 гг.» (2002) писал: «Сил для наступления было вполне достаточно. К началу сентября 1939 года французские войска на германской границе насчитывали 3253 тыс. человек, 17,5 тыс. орудий и миномётов, 2850 танков, 1400 самолётов первой линии и 1600 в резерве. Кроме того, против немцев могли быть задействованы свыше тысячи английских самолётов. Им противостояли 915 тыс. германских войск, имевших 8640 орудий и миномётов, 1359 самолётов и ни одного танка». Генерал-фельдмаршал Э. Манштейн в книге «Утерянные победы» отметил, что «французская армия с первого дня войны во много раз превосходила немецкие силы, действующие на Западном фронте». Немецкий генерал З. Вестфаль в сборнике статей «Роковые решения» заключил: «Если бы французская армия предприняла крупное наступление на широком фронте против слабых немецких войск, прикрывавших границу (их трудно назвать более мягко, чем силы охранения), то почти не подлежит сомнению, что она прорвала бы немецкую оборону, особенно в первые десять дней сентября. Такое наступление, начатое до переброски значительных сил немецких войск из Польши на Запад, почти наверняка дало бы французам возможность легко дойти до Рейна и, может быть, даже форсировать. Это могло существенно изменить дальнейший ход войны». Генерал А. Иодль, начальник штаба оперативного командования вооруженных сил Германии, на Нюрнбергском процессе признал: «Если мы еще в 1939 году не потерпели поражения, то это только потому, что примерно 110 французских и английских дивизий, стоявших во время нашей войны с Польшей на Западе против 23 германских дивизий, оставались совершенно бездеятельными». Главная причина бездействия Франции в то время коренилась в подорваности национального духа народа, особенно господствующих кругов в ней, они стали мало ценить ее государственную самостоятельность.

Кое-кто полагает, что договору с Германией была серьезная альтернатива: если бы СССР не подписал его, то мировая война не началась бы. Но гитлеровское руководство еще 3.04.1939 г. решило напасть на Польшу не позднее 1 сентября, «никаких оснований считать, будто советско-германский пакт о ненападении был решающим шагом к развязыванию второй мировой войны, действительно нет» (М. Наринский). Война разразилась бы вне зависимости от судьбы этого договора. 5.05.2005 г. польский сейм обратился к правительству России с требованием осудить Сталина за то, что в 1939 г. он поддержал Германию в войне против Польши. Но сейм почему-то совсем «забыл», что перед этим Польша приняла активное участие в подлом разделе Чехословакии, заняла недальновидную антисоветскую политику.

В пакте о ненападении с Польшей, подписанном в Берлине 26.01.1934 г., разорванном Германией 28.04.1939 г., были секретные антисоветские статьи, поляки собирались воевать вместе с вермахтом против СССР, желая в награду заполучить Украину. Польский посол в Париже Ю. Лукасевич 25.09.1938 г. сказал американскому послу У. Буллиту: «Начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом… Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение трех месяцев русские войска будут полностью разгромлены и Россия не будет более представлять собой даже подобия государства» (ЛГ. 05.10.1988). 26.01.1939 г. министр иностранных дел Польши Ю. Бек заявил Риббентропу, что она «претендует на Великую Украину и на выход в Черное море». 20.08.1939 г. он сказал послам Франции и Англии: «Я не допускаю, что могут быть какие-либо использования нашей территории иностранными войсками. У нас нет военного соглашения с СССР. Мы не хотим его». Как и почему Советский Союз должен был в то время помочь Польше, отвергавшей нашу помощь и лелеявшей мечту захватить Украину?
 

БЫЛА ЛИ ВИНА СССР В РАЗВЯЗЫВАНИИ ВТОРОЙ МИРОВОЙ?

Рафаэль Пош 5.06.2004 г. отметил: «…западная сторона полагала, что заключенный в 1939 году пакт Молотова-Риббентропа демонстрировал общие черты нацизма и сталинизма. О позоре демократии, о позиции этих стран в отношении фашизма в преддверии войны и об имперской близости с Гитлером и Муссолини практически не говорится. Возможно, по причине очевидной актуальности» («La Vanguardia». Испания). Много лет СМИ внедряют в общественное сознание ложь об ответственности советского правительства за начало этой войны. В учебнике А. Кредера «Новейшая история. ХХ век» СССР объявлен «соучастником развязывания новой войны». Вина за ее начало перекладывается на Советский Союз в телефильмах «Последний миф» и «Мировая революция для товарища Сталина». Немецкий историк В. Глазебок и другие последователи нацистов провели кампанию под лозунгом «Война по вине Германии – ложь». Ю. Левитанский заявил: “Сейчас уже совершенно ясно, что не будь безумной политики Сталина и “нашей партии”, этой войны могло не быть” (ЛГ.1991.13.02). На самом деле советское правительство сделало все, что от него зависело, чтобы предотвратить войну, а колоссальная ответственность за ее начало лежит на руководителях Англии и Франции. Подталкивая фашистскую Германию к походу против СССР, они не приняли наши предложения о коллективной безопасности, на которую советское руководство сделало ставку еще в середине тридцатых годов.

В учебных пособиях Л. Пятницкого «История России для абитуриентов и старшеклассников» (1995) и А. Левандовского и Ю. Щетинова «Россия в ХХ веке» (1997) для 10-11 классов общеобразовательных учреждений утверждается, что наше правительство, заключив советско-германский договор от 23.08.1939 г., допустило крупную внешнеполитическую ошибку. Осуждая этот пакт, многие пишут, что он привел к мировой войне. Такой мотив преобладал за «круглым столом» в 1989 г. в Институте США и Канады АН СССР. В. Дашичев говорил, что, подписав с Гитлером пакт о ненападении, «Сталин ликвидировал сдерживающий фактор России для Гитлера и позволил ему таким образом разбить Францию и укрепить свой тыл для главной цели – разгрома Советского Союза. С Германией категорически нельзя было заключать договор, ибо он открыл зеленую улицу второй мировой войне» (КП.08.08.1989).

Дашичев утверждал, что от августовского договора 1939 г. «выиграл только один человек – Адольф Гитлер и фашистская Германия. Для нас это была сплошная потеря», а предатель В. Резун (В. Суворов) в книге «Ледокол» главной ошибкой Гитлера посчитал то, что он заключил пакт о ненападении с Советским Союзом, позволил ему подготовиться к войне. Оттянув нападение Германии почти на два года, Сталин спутал планы правящих кругов Англии и Франции, просчитались они вместе с Гитлером: необходим был их объединенный фронт, а получилось совсем другое. Напрасно немецкий профессор Г. Якобсен утверждал, что «угрозы антисоветского фронта западных держав с Германией не существовало вообще» (ЛГ.1989.30.08). На самом деле в 1939-1941 гг. не раз делались попытки свернуть вооруженный конфликт между западными державами и направить их объединенные армии против СССР.

Чемберлен лелеял мечту о том, что Гитлер поведет свои войска на завоевание восточных территорий. Английское и французское правительства не хотели заключить равноправный договор с Советским Союзом. Они искали приемлемый для них путь к сделке с агрессором. Правительство Англии, стремясь усыпить встревоженное общественное мнение, в начале августа приняло советское предложение начать военные переговоры. 11.08.1939 г. английская и французская миссии прибыли в Москву для переговоров, не имея полномочий заключить военное соглашение (английскому адмиралу Драксу документ прислали к концу переговоров). Министр внутренних дел США Г. Икес пришел к выводу: «Чемберлен... надеется, что Гитлер в конце концов решит двигаться на Восток, а не на Запад. Вот почему он медлит в отношении соглашения с Россией» (ЛГ.26.10.1988). Во время переговоров с делегациями Англии и Франции нашему правительству стало предельно ясно, что их главная цель – столкнуть СССР с Германией. Англичане вели в Лондоне тайные переговоры с немцами в то время, когда англо-французская делегация обсуждала в Москве варианты военного соглашения с СССР, это они использовали как средство давления на Германию.

Писатели А. Вознесенский, В. Ерофеев, Ю. Мориц, Б. Ахмадулина оценили пакт Риббентропа-Молотова как «чудовищный» (Нс.2005.№10.С.188). Но поносить Сталина за пакт о ненападении – поступать поистине чудовищно. Это свидетельствует либо о полном непонимании исключительной опасности международной обстановки того времени, либо о бездумном поддакивании тем ненавистникам России, которые привыкли мазать советское прошлое черной краской.

Советское руководство не могло не замечать того, что тогда вырисовывалась возможность общего фронта западных демократий с фашистской Германией. Пакт о ненападении разрушил эту опасную для СССР намечавшуюся комбинацию, внес немалый раздражительный элемент в отношения Японии с Германией, улучшил наши военно-стратегические позиции. Японский историк и советолог Х. Тэратани так оценил пакт: «...в данном случае Сталин проявил себя государственным деятелем высшей квалификации. ...не будь пакта о ненападении, судьбы мира сложились бы по-иному и отнюдь не в пользу СССР. Заключив договор с Германией, Советский Союз спутал карты всех своих противников. Технически это было выполнено просто ювелирно. Были перечеркнуты планы англичан, заигрывавших и с Германией и – в меньшей степени – с СССР, а на деле пытавшихся стравить их между собой. Но наибольший шок перенесла Япония. Союзница фашистской Германии в борьбе за «новый порядок» в мире, Япония получила 23 августа 39-го страшный удар. Никогда – ни до, ни после – в истории не было случая, чтобы японское правительство уходило в отставку по причине заключения договора двух других государств между собой. Здесь же отставка последовала незамедлительно. … Сталин в 39-м году сделал объективно лучшие ходы с точки зрения интересов СССР как государства» (КП.01.09.1989).

Авторы пособия «Россия. Век ХХ» (1997) вводят в заблуждение читателей, заявив, что Сталин выбрал в союзники Гитлера, «поскольку для него более близким по душе, похожим да и понятным был германский «национальный социализм», чем «классово чуждый буржуазный парламентаризм». Немецкое правительство несколько раз предлагало Москве заключить договор о ненападении, но она не откликалась на это. Если бы она снова не приняла предложения, то Гитлер мог бы объявить в удобный для себя момент: Россия не хочет заключить с нами пакт о ненападении, значит, она готовит агрессию против нас, и с ней надо говорить языком пушек. Если бы события пошли по этому пути, то этому радовались бы Лондон и Париж, мечтавшие о том, что Германия и Советский Союз столкнутся, сильно обескровят друг друга, а они после этого продиктуют им свои условия мира. Франция и Англия заключили договоры о ненападении с Германией, а СССР почему-то не мог совершить то, что сделали эти государства, которые к тому же вели с нею переговоры о военном союзе.

Августовский пакт с Германией был полностью оправдан: никакого иного решения, более надежно отвечавшего интересам безопасности СССР, в то время не имелось: попытки заключить равноправный договор о взаимопомощи с Англией и Францией потерпели неудачу, наша армия реорганизовывалась и перевооружалась, не была готова к успешному отражению фашистской агрессии. В четырехтомном труде «Великая Отечественная война, 1941-1945: Военно-исторические очерки» секретное приложение к пакту от 23.08.1939 г. и сентябрьский договор о дружбе с Германией критикуются с морально-правовых позиций. Хорошо бы советскому правительству всегда сохранять кристальную честность во внешней политике, но куда бы это завело СССР? При развале Варшавского блока США обещали М. Горбачеву не расширять НАТО в восточном направлении. Генеральный секретарь НАТО Вернер в Брюсселе 17.05.1990 г. сказал: «Сам факт, что мы готовы не размещать войска НАТО за пределами территории ФРГ, дает Советскому Союзу твердые гарантии безопасности». А что получилось в действительности? Сейчас западные политики не хотят вспоминать об этих официально не оформленных заверениях, к тому же те, кто это обещал, не у власти. Кое-кто хотел, чтобы и Сталин был бы таким же удобным для Запада партнером, как Горбачев, много сделавший, чтобы подвести СССР к геополитической катастрофе.

В мемуарах «Вторая мировая война» Черчилль писал: «Тот факт, что такое соглашение оказалось возможным, – знаменует всю глубину провала английской и французской политики и дипломатии за несколько лет». Этот договор разрушил планы Англии и Франции немедленно направить германские войска против Советского Союза и не допустил того, чтобы ему пришлось воевать одновременно на двух фронтах – на Дальнем Востоке и на Западе. Сталин говорил 3.07.1941 г.: “Что выиграли мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора лет и возможность подготовки своих сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии. Что выиграла и проиграла фашистская Германия, вероломно разорвав пакт и совершив нападение на СССР? Она добилась этим некоторого выигрышного положения для своих войск для короткого срока, но она проиграла политически, разоблачив в глазах всего мира как кровавый агрессор. Не может быть сомнения, что этот непродолжительный военный выигрыш для Германии является лишь эпизодом, а громадный политический выигрыш для СССР является серьезными длительным фактором, на основе которого должны развернуться решительные военные успехи Красной Армии в войне с фашистской Германией”. Эти мысли подтвердились ходом исторических событий. Черчилль в речи по радио 22.06.1941 г. сказал: “Опасность, угрожающая России – это опасность, угрожающая нам и Соединенным Штатам, точно так же, как дело каждого русского, сражающегося за свой очаг и свой дом, – это дело свободных народов во всех частях земного шара”.
 

О БЕЗОПАСНОСТИ ГРАНИЦ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Либерал Ю.Афанасьев объявил СССР «поджигателем войны»: с 1939 по 1941 г. Сталин вынашивал и стремился реализовать «агрессивные планы» с целью «расширения социализма». По его словам, «для понимания истинных причин трагедии в первую очередь следует обратить внимание на текст речи Сталина на заседании Политбюро 19 августа 1939 г.», когда он говорил: «Опыт двадцати последних лет показывает, что в мирное время невозможно иметь в Европе коммунистическое движение, сильное до такой степени, чтобы большевистская партия смогла бы захватить власть. Диктатура этой партии становится возможной только в результате большой войны. Мы сделаем свой выбор, и он ясен... Первым преимуществом, которое мы извлечем, будет уничтожение Польши до самых подступов к Варшаве, включая украинскую Галицию». В. Анфилов поправил недобросовестного историка: «Политбюро 19 августа действительно состоялось, но на нем рассматривались другие вопросы. Приписанные Сталину слова являются злобной фальшивкой, давно гуляющей по свету. Приведенные слова не соответствуют даже стилю языка Сталина» (НГ.23.06.2000). В 30-е годы Сталин не проводил в жизнь доктрину мировой революции, и потому Троцкий подметил, что «сталинизм стал худшим тормозом мировой революции», что «международная политика полностью подчинена для Сталина внутренней». Со второй половины 30-х годов и особенно в 1940-1941 гг. он не считал нужным вести активную подрывную коминтерновскую деятельность в буржуазных государствах.

«Тверская жизнь» 7 ноября 2008 г. не вспомнила об Октябрьской революции, а о польском захоронении в Медном, о репрессиях, о награждении в 2005 г. поляками трех членов «Мемориала» газета расписала на целой странице. 14.09.1999 г. «Мемориал» посчитал нашу защиту Западной Белоруссии и Западной Украины «трагедией для их жителей» и призвал руководство России «публично назвать это преступлением» (РМ. №4287.1999). Но в 1939 г., как писал тогда бывший английский премьер-министр Ллойд Джордж польскому послу в Лондоне, «СССР занял территории, которые не являются польскими и которые были силой захвачены Польшей после первой мировой войны... Было бы актом безумия поставить русское продвижение на одну доску с продвижением Германии». Черчилль предвидел неминуемое военное столкновение между Германией и СССР и потому, выступая по радио 1.10.1939 г., фактически оправдал вступление советских войск в Польшу: «Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии».

В. Бережков в книге «Рядом со Сталиным» вспоминал: «...мне как свидетелю событий, происходивших осенью 1939 года, не забыть атмосферы, царившей в те дни в Западной Белоруссии и на Западной Украине. Нас встречали цветами, хлебом-солью, угощали фруктами, молоком. В небольших частных кафе советских офицеров кормили бесплатно. То были неподдельные чувства. В Красной Армии видели защиту от гитлеровского террора. Нечто похожее происходило и в Прибалтике». В 1999 году народы Белоруссии и Украины отметили 60-летие своего воссоединения как большой праздник. Осенью 1939 г. СССР заключил с Литвой, Латвией и Эстонией договоры о взаимопомощи и на их основе ввел в эти государства свои войска. 26.97.1940 г. лондонская «Таймс» отмечала, что их «единодушное решение о присоединении к Советской России» «отражает... не давление со стороны Москвы, а искреннее признание того, что такой выход является лучшей альтернативой, чем включение в новую нацистскую Европу». Это укрепило безопасность наших северо-западных границ, помогло подготовке к отражению гитлеровской агрессии.

Советско-финская граница находилась в 32 километрах от Ленинграда. Советское правительство предложило финнам отдалить границу от него. Л. Гарт рассуждал: «Русские хотели обеспечить лучшее прикрытие сухопутных подступов к Ленинграду, отодвинув финскую границу на Карельском перешейке настолько, чтобы Ленинград был вне опасности обстрела тяжелой артиллерией. Это изменение границы не затрагивало основные оборонительные сооружения линии Маннергейма. …В обмен на все эти территориальные изменения Советский Союз предлагал уступить Финляндии районы Реболы и Порайорпи. Этот обмен даже в соответствии с финской «Белой книгой» давал Финляндии дополнительную территорию в 2134 кв. мили в качестве компенсации за уступку России территорий общей площадью 1066 кв. миль. Объективное изучение этих требований показывает, что они были составлены на рациональной основе с целью обеспечить большую безопасность русской территории, не нанося сколько-нибудь серьезного ущерба безопасности Финляндии. Безусловно, все это помешало бы Германии использовать Финляндию в качестве трамплина для нападения на Россию. Вместе с тем Россия не получала какого-либо преимущества для нападения на Финляндию. Фактически же районы, которые Россия предлагала уступить Финляндии, расширили бы границы последней в самом узком месте ее территории. Однако финны отвергли и это предложение».

После этого советское правительство решило добиться более безопасной границы для Ленинграда военным путем. А. Орлов считает советско-финскую войну «в известном смысле «ненужной», порожденной политическими просчетами обеих стран» (Великая Отечественная война, 1941-1945.Т.1.С.32). Но все-таки больше близоруких просчетов допустили финские правители, проводившие тогда недальновидную внешнюю политику. Присяга финского офицера включала такие слова: «Так же, как я верю в единого бога, верю в Великую Финляндию и ее большое будущее». Председатель фракции социал-демократов в финском парламенте Таннер говорил 19.06.1941 г.: «Неоправдано уже само существование России, и она должна быть ликвидирована», «Питер будет стерт с лица земли». Финские границы, по словам президента Рюти, будут установлены по Свири до Онежского озера и оттуда до Белого моря, «канал Сталина остается на финляндской стороне» (ЛР.04.05.2001). Такие планы поддерживались немалой частью финского населения. Кстати укажем: из 20 000 русского населения Петрозаводска, захваченного финнами в 1941 г., 19000 находились в концлагере, где кормили «лошадиными трупами двухдневной давности». И после этого Б. Соколов призывал нас «извиниться перед Финляндией».

Отметив, что в результате победы над финнами СССР «улучшил свое стратегическое положение на северо-западе и севере, создал предпосылки для обеспечения безопасности Ленинграда и Мурманской железной дороги», А. Орлов посчитал, что «территориальные выигрыши 1939-1940 гг. оборачивались крупными политическими проигрышами». Но они покрывались тем, что немецкие войска напали на нас с позиций, удаленных на 300-400 километров от старых границ. В ноябре 1941 г. они подошли к Москве. Где бы они были, если бы границу Советский Союз не отодвинул на запад? Бережков рассуждал: «…что было бы, если бы граница с Финляндией проходила там, где она проходила до весны 1940 года. Вопрос еще – устоял бы Ленинград? Значит, что-то в этом было, значит, нельзя сказать, что мы только потеряли, дискредитировали себя» (КП.08.08.1989).
 

О «ПРЕВЕНТИВНОМ» НАПАДЕНИИ ГЕРМАНИИ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

Антирусская «Русская мысль» писала, что после безрезультатного исхода переговоров с Молотовым 12-13.07.1940 г. Гитлеру «стала ясной угроза нападения Красной армии» (2000.№4341), и потому 18.12.1940 г. он подписал план «Барбаросса». Но Германия стала готовиться к агрессии против СССР сразу после разгрома Франции. 30 июня начальник генштаба сухопутных войск Германии генерал Ф.Гальдер записал в своем дневнике: «Основное внимание – на Восток... Англии мы должны будем, вероятно, еще раз продемонстрировать нашу силу, прежде чем она прекратит борьбу и развяжет нам руки на Востоке. …Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду» (Т.2.С.80). В. Резун-Суворов в книге «Самоубийство: Зачем Гитлер напал на Советский Союз?» (2000) вводит в заблуждение читателей, утверждая, что германские генералы «ничего не знали про наш климат и наши дороги». Г. Гудериан в «Воспоминаниях солдата» писал: «…зима и весна 1941 г. были для меня кошмаром. Новое изучение походов шведского короля Карла XII и Наполеона I показало все трудности этого театра военных действий…» Генерал Г. Блюментрит считал: «Первые роковые решения были приняты немецким командованием в России. С политической точки зрения самым главным роковым решением было решение напасть на эту страну».

22 июня 1941 г. гитлеровское правительство утверждало в своей ноте: «Ввиду нетерпимой далее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры». Эту фальшивку подхватили демократы. Г. Попов в книге «1941-1945. Заметки о войне» (2005) лжет: «…коммунистический режим Сталина собирался первым напасть на Германию». В. Хуторский бездоказательно утверждал, что в 1942 г. Сталин «надеялся завершить перевооружение армии… и напасть на Германию» (История России. Советская эпоха (1917-1993). (1995). К. Эрос клеветал: Сталин, стремясь завоевать Европу, «преднамеренно спровоцировал гитлеровскую агрессию против СССР», по его указанию был разработан план превентивного удара по Германии, копия его попала на Запад, после чего немцы напали на нашу страну (НВО.2000.№46). Министр С. Шойгу заявил, что «милитаристская организация» советского «государства и всего общества ввергла страну в пучину большой войны» (НВО.1999.№49). Получается, не готовились бы мы к войне, были бы беззащитными – Гитлер не напал бы. Только жаждой очернить внешнюю политику СССР можно объяснить придумки о том, что «Гитлер и Сталин тайно поделили мир» (А.Козлович ЛГ.№18.2000), Сталин хотел «рука об руку с Гитлером сокрушить Британскую империю и поделить с ним ее колониальные владения» (В.Белоконь. Огонёк.1998.№25). В. Молотов говорил: «Наша задача психологически и политически заключалась в том, чтобы как можно дольше оттянуть начало войны. Мы чувствовали, знали, что были к ней не готовы» (В. Карпов. Маршал Жуков, его соратники и противники в годы войны и мира. С.77). Жуков отмечал, что все помыслы и действия Сталина в то время «были пронизаны одним желанием – избежать войны или оттянуть сроки ее начала и уверенностью в том, что ему это удастся».

В. Лебедев-Кумач создал «Священную войну» в ночь с 22 на 23 июня 1941 г. В пособии «Русская литература ХХ века» (2002) под редакцией Л. Кременцова приведено первое её четверостишие: «Вставай, страна огромная…». Но чьи слова – умалчивается. Дело в том, что в СМИ распространяли слухи, что написал эту песню учитель рыбинской гимназии А. Боде в 1916 г. Он ее текст послал Лебедеву-Кумачу, а тот песню присвоил. Поверив этой клевете, Кременцов не назвал фамилию создателя песни. Исследователь песен Ю. Баранов установил, что нет никакого автографа Боде, а в архивах есть черновые варианты песни, написанные Лебедевым-Кумачом.

В «Лит. России» 12.07.2002 г. появилась статья В. Мусатова, который поверил опусам Резуна-Суворова, а тот в книге «День М» отнес написание «Священной войны» на февраль 1941 г. Мусатов повторил его ложь: «Сталин планировал крупную войну по оккупации всей Европы», «Гитлер опередил Сталина всего на две-три недели». Исходя из этой предпосылки, он написал: «Предвидя же крупную агрессивную войну, Сталин, скорее всего, распорядился написать соответствующую песню и запустить ее в оборот с началом военных действий. Музыка к стихам Лебедева-Кумача, вероятно, тоже была написана до нападения Германии, потому что написать песню за тот краткий период времени, имевшийся в распоряжении композитора В. Александрова между появлением стихов в печати и их озвучиванием, было малореально». Аргументы примитивны: «скорее всего», «вероятно» – и никаких фактов. А зачем Сталину понадобилась эта песня? Он готовился «к агрессивным действиям» а «если мы нападем, чтобы люди не шептались по углам, мы войну объявим народной, объявим священной, придумав сказку о коварных фашистах, собравшихся нас в полон забрать, а затем пойдем сколачивать им крепкий гроб». Подкрепить это Мусатов решил содержанием «Священной войны». Он комментирует слова «поля ее просторные не смеет враг топтать»: «Как он мог говорить о топтании неприятелем наших полей, если вся советская пропаганда тогда однозначно утверждала – противник дальше границ не пойдет. Здесь Лебедев-Кумач должен был немедленно отправиться на нары за антисоветскую агитацию, подрыв престижа Красной Армии».

Фальсификатор устроил себе ловушку. Если за такое утверждение, высказанное 23 июня, надо было арестовать автора, то, по логике Мусатова, еще хуже было бы для него, если бы он в мирной обстановке, предполагая, что Красная Армия внезапно обрушится на Германию, стал бы говорить о вторжении чужих войск на нашу территорию. А пропаганда 22 июня заключалась в речи Молотова. Выступая от имени советского правительства, он напомнил о походе Наполеона в Россию, на который «наш народ ответил Отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение», и предсказал: «Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную Отечественную войну за Родину, за честь, за свободу», враг будет разбит, победа будет за нами. Ни наше радио, ни пресса не уверяли, что враг «дальше границ не пойдет». Мусатов утверждал, не зная о заявлении Молотова: «С момента нападения Германии и до последних чисел июня ни о какой священно-народно-отчественной войне не могло быть и речи». Мы знали, как быстро немцы разбили ряд европейских армий. Недавно закончилась финская война, на ней был и мой отец. Уходя 24 июня снова на войну, он предчувствовал, что она будет тяжкой, и даже сказал одному из родственников, что не суждено ему, видно, вернуться с нее домой. Мы, юноши и девушки, 28.06 поехали рыть противотанковый ров на берегу верхней Волги. Война стала народной. В. Лебедев-Кумач предчувствовал всенародный настрой и трагизм пришедшей войны, когда писал свою песню.

20.06.1992 г. «Комсомольская правда» напечатала отрывок из книги «Ледокол» В. Резуна. Рекламируя этот опус, она писала: “Оценивать поступок Суворова-Резуна как “выбор свободы” или “предательство Родины” – личное дело каждого”. Какая деликатность по отношению к изменнику! Резун, называя себя “палачом, убивающим национальные святыни народа”, признал: “Я предатель, изменник... Таких не прощают”. Таких не прощают те, у кого есть национальное достоинство, забота о благополучии своей Родины, но это претит лжедемократам. 24.05.1995 г. “Независимая газета” на целой странице рекламировала клеветнические книги Суворова-Резуна “Аквариум” и “Ледокол”. В ней 11.04.2000 г. Н. Черепанов, бывший преподаватель марксизма-ленинизма, заявил, что, прочитав «Ледокол» и «День-М», он «проникся доверием к автору», «поразился широчайшей многогранности его познаний, всесторонней полноте логики и выводов». Если бы он хотя бы немного знал историю России, то понял бы, что Резун повторяет небылицы, уже не раз разоблаченные в печати.

Б. Соколов в книге «Правда о Великой Отечественной войне» (1998) рассуждал: «После публикации книг Виктора Суворова и бурной полемики вокруг них любому непредвзятому наблюдателю стало очевидно, что советское нападение на Германию готовилось практически одновременно с операцией «Барбаросса» и абсолютно независимо от нее. Если бы Балканская кампания вермахта по каким-либо причинам затянулась, Сталин успел бы ударить первым, что, впрочем, не повлияло бы принципиальным образом ни на ход, ни на исход второй мировой войны». Резун в «Ледоколе» поставил своей целью разрушить «легенду о том, что на нас напали...» Он твердит: СССР был виновником Второй мировой войны, лжет, утверждая, что Сталин назначил «День-М» на 6.07.1941 г. Не было приказа 12-14 июня 1941 г. о советском наступлении, не готовилась операция «Гроза» – нападение на Германию и Румынию («Гроза» на самом деле – условный сигнал нашим войскам для введения в действие мобилизационного плана). Это подтверждают архивные документы, воспоминания военачальников, исследования ученых.

Резун пишет, что, блестяще подготовившись к наступлению, Сталин перенес начало войны с 1942 года на 1941, но опоздал: Гитлер, загнанный «пактом Молотов-Риббентроп в стратегический тупик», «вдруг понял, что терять ему нечего, все равно у Германии не один фронт, а два, и начал воевать на двух фронтах. Это самоубийственное решение, но другого у Гитлера не было». Опередив СССР, он обрушил на него «превентивный удар», а к нему Германия «была катастрофически не готова»: немцы даже не заготовили «тулупы, не сменили оружейное масло на незамерзающее». Немецкое командование планировало закончить войну до наступления зимы. Генерал Г. Гудериан в «Воспоминаниях солдата» (1999) отметил: «В верховном командовании вооруженных сил и в главном командовании сухопутных сил так уверенно рассчитывали закончить кампанию к началу зимы, что в сухопутных войсках зимнее обмундирование было предусмотрено только для каждого пятого солдата». Гитлер отводил на завершение операции «Барбаросса» не более 5 месяцев. Если бы ее выполнили в намеченный срок, то «миллионы тулупов» не понадобились бы его воякам.

Позорно то, что «Ледокол», в котором ставится задача размыть русское национальное самосознание, попал в список литературы, рекомендованный в РГГУ для изучения студентам. Э. Радзинский в книге «Сталин» поддержал ложь Резуна о вине СССР за возникновение Второй мировой войны. В «Независимой газете» (23.11.1996) Б. Соколов предположил, что «сначала Сталин собирался напасть на Гитлера еще летом 1940 года, но этот план был сорван быстрым крахом Франции, подобно тому, как летом 1941 года подобный план был сорван германским вторжением». Он пишет, не подкрепляя галиматью реальными фактами: «Сталин планировал начать вторжение на Западе в конце июня или в начале июля, когда, по расчетам, Гитлер, начавший весной наступление против Франции, должен был увязнуть в борьбе с английскими и французскими войсками и ввести в бой все свои резервы». Бывший руководитель германской прессы и радиовещания Г. Фриче на Нюрнбергском процессе сказал, что он «организовал широкую кампанию антисоветской пропаганды, пытаясь убедить общественность в том, что в этой войне повинна не Германия, а Советский Союз... Никаких оснований к тому, чтобы обвинять СССР в подготовке военного нападения на Германию, у нас не было» (Нюрнбергский процесс… Т.5.С.569).
 

О ВНЕЗАПНОСТИ ГЕРМАНСКОЙ АГРЕССИИ

А. Райзфельд утверждал: «Абсолютно достоверные сведения о сроках нападения были проигнорированы. …21 июня 1941 года наркомом государственной безопасности Л. П. Берия была подана на имя Сталина докладная записка, в которой нарком предлагал вызвать в СССР и «стереть в лагерную пыль» разведчиков с псевдонимами «Старшина» и «Корсиканец», якобы сеющих панику сообщениями о предстоящем в 4.00 утра 22 июня 1941 года нападении гитлеровской Германии на СССР» (СР.9.05. 2001). По словам Л. Терёхина, вероломное нападение, «как потом оказалось, совсем не трудно было предугадать». Это «потом оказалось», а тогда определить точную дату нападения было очень трудно. Сталин получал не «абсолютно достоверные сведения», а противоречивую информацию о германских планах. Советские разведчики называли разные даты начала войны: 5 апреля, конец апреля, 1 мая, 14 мая, 20 мая; конец мая, 15 июня. Можно представить, как после этого относился Сталин к новым сообщениям о сроках агрессии Германии против СССР. 21 июня Берия доложил Сталину: «Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня «дезой» о якобы готовящемся Гитлером нападении на СССР. Он сообщил, что это нападение начнется завтра. То же радировал и генерал-майор В. Тупиков, военный атташе в Берлине». (Ю. Мухин в книге «Война и мы» пытается доказать, что этот документ – фальшивка.) Советский военный атташе во Франции Суслопаров информировал, что нападение Германии на Советский Союз назначено на 22 июня. Сталин, получивший в марте-июне 1941 г. ряд несбывшихся предупреждений, совершил ошибку, не поверив этому и написав на сообщении: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его».

В записке Голикова Сталину от 20.03.1941 г. раскрывался замысел операции «Барбаросса», но был сделан вывод: «слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию». В записке говорилось, что “наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира”. Сталин доверился ложным сведениям. Наша разведка разузнала, что Гитлер подписал приказ о подготовке к войне против СССР, это стало её большим успехом, но подробностей приказа она выяснить не смогла. Окончательное решение напасть на СССР 22 июня Гитлер принял 14 июня, а приказ подписал 17 июня. Желая избежать войны или оттянуть сроки ее начала и полагая, что ему это удастся, Сталин не соглашался на приведение войск приграничной зоны в полную боевую готовность потому, что не хотел давать даже самого малейшего повода правителям Германии обвинять СССР в агрессивности и предоставлять им предлог для нападения. «Опасаться разного рода провокаций были все основания. Но, конечно, осторожность оказалась чрезмерной» (Г. Жуков).

Сталин не уловил переломного момента, упустил время, когда надо было провести форсированную мобилизацию и приграничным войскам занять заранее намеченные оборонительные позиции, что стало «его серьезнейшим политическим просчетом» (А. Василевский). Жуков, по его словам, «в основном верил поступавшей информации» об угрозе германского нападения. Он писал в «Воспоминаниях и размышлениях»: «В период назревания опасной военной обстановки мы, военные, вероятно, не сделали всего, чтобы убедить И. В. Сталина в неизбежности войны с Германией в самое ближайшее время и доказать необходимость провести несколько раньше в жизнь срочные мероприятия, предусмотренные оперативно-мобилизационным планом» (Т.1.С.294).

Одна из причин неудачного исхода начала войны – просчет политического и военного руководства СССР в отношении сроков агрессии, которая оказалась для советского народа и армии внезапной. Главную опасность вероломного нападения немцев Жуков увидел в том, что «для нас оказалось внезапностью их шестикратное и восьмикратное превосходство в силах на решающих направлениях, для нас оказались внезапностью и масштабы сосредоточения их войск, и сила их удара» (Маршал Жуков. Каким мы его помним. С.104).

СССР опоздал своевременно развернуть свои войска, в результате чего понес огромные потери, а его обвиняют в том, что он своей подготовкой к войне спровоцировал нападение Германии. Этой лжи поддался и Б. Лебедев, посчитав, что «не в чем оправдывать И. В. Сталина и наше высшее руководство, даже если ими в 41-м году планировалось напасть на фашистскую Германию» (СР.2000.20.01). Выходит, наши «друзья» правы в оценке СССР как агрессора и инициатора войны. Лебедев доказывал свою мысль: «Американцы той поры, выходит, тоже агрессоры, раз вступили в войну с фашистской Германией». Эта аргументация хромает: Гитлер по своей инициативе объявил войну США. Американцы готовились к войне с Японией, но не хотели прослыть ее зачинщиком. Военный министр Стимсон записал в дневнике: «Как бы нам сманеврировать, чтобы Япония сделала первый выстрел, и в то же время не допустить больших опасностей для нас самих».

Напомнив, что еще до нападения на СССР Германия оккупировала рад стран Европы «и в глазах всего мира однозначно была признана агрессором», В. Гаврилов полагал, что Сталин имел «моральное право спланировать и первым начать войну против фашистской Германии»: «Такая война, наступательная по способу ведения, была бы оборонительной с политической точки зрения. Она была бы оправдана не только с точки зрения военной стратегии и национальных интересов СССР, но и в общем контексте надежд и чаяний народов, оказавшихся вовлеченными во вторую мировую войну. Разве Великобритания и США нас бы за это осудили? Нет, конечно, они бы только приветствовали такое развитие событий, поскольку к этому сами подталкивали всячески Сталина» (ВЖ.2000.№3.С.27).

В этих выводах игнорируется чрезвычайная сложность политической обстановки того времени и возможность опасности иного – крайне нежелательного для нас – поворота событий. Дело было даже не столько в неготовности нашей страны к большой войне, сколько в позиции Англии и США. Сам Гаврилов указал: «Сталину была доложена стенограмма заседания американского правительства, из которой следовало: если войну «спровоцирует» Советский Союз, то США будет сохранять нейтралитет. …Разведка неоднократно докладывала Сталину о стремлении правящих кругов Лондона сблизиться с Германией и одновременно столкнуть ее с СССР, чтобы отвести угрозу от Британской империи». Большой ошибкой было бы действовать нашему руководству по рецепту Ю. Житурчука: «…не позднее середины мая было необходимо объявить Германии ультиматум о немедленном прекращении концентрации дивизий вермахта на советских границах и отводе немецких войск в глубь страны. При отклонении ультиматума следовало объявить мобилизацию и начать сосредоточение и развертывание РККА у наших западных границ по планам прикрытия» (Дуэль.2008.№26). Такой ультиматум и наша мобилизация предоставили бы хороший материал для того, чтобы объявить СССР зачинщиком войны. Молотов говорил Стаднюку: «Если бы мы в это время сами развязали войну против Германии, тогда Англия без промедления вступила бы в союз с Германией... И не только Англия. Мы могли оказаться один на один перед лицом всего капиталистического мира...» Это предположение имело под собой реальную почву. Предвоенная советская внешняя политика заслуживает высокой оценки. Сталин сумел расколоть Запад, не позволил создать объединенный фронт капиталистических государств, направленный против СССР. К. Мерецков в книге «На службе народу» свидетельствует, что в ходе одной из бесед «И.В. Сталин заметил, что пребывать вне войны до 1943 года мы, конечно, не сумеем. Нас втянут поневоле. Но не исключено, что до 1942 года мы останемся вне войны». Мерецков верно обрисовал исключительную сложность военно-политической обстановки в 1941 г.: «Поскольку в самом начале войны Англия и США стали нашими союзниками по антигитлеровской коалиции, большинство лиц, критически рассуждающих ныне о тогдашних решениях нашего руководства, машинально оценивает их лишь в плане советско-германской войны и тем самым допускает ошибку. Ситуация же весной 1941 года была чрезвычайно сложной. В то время не существовало уверенности, что не возникнет антисоветской коалиции капиталистических держав в составе, скажем, Германии, Японии, Англии и США. Гитлер отказался в 1940 году от высадки армии в Англии. Почему? Сил не хватило? Решил разделаться с ней попозже? Или, может, велись тайные переговоры о едином антисоветском фронте? Было бы преступным легкомыслием не взвешивать всех возможных вариантов. Ведь от правильного выбора политики зависело благополучие СССР. Где возникнут фронты? Где сосредоточивать силы? Только у западной границы? Или возможна война и на южной границе? А каково будет положение на Дальнем Востоке? Это многообразие путей возможных действий при отсутствии твердой гарантии, что в данном случае удастся сразу нащупать самый правильный путь, дополнительно осложняло обстановку».

Нарком государственной безопасности СССР Меркулов сообщил 11.03.1941 г. в ЦК ВКП(б) и СНК о полученных из английского посольства в Москве сведениях о том что английский посол Крипс собрал английских и американских корреспондентов и, предупредив их, что его информация «носит конфиденциальный характер и не подлежит использованию для печати», заявил: «Многие надежные дипломатические источники из Берлина сообщают, что Германия планирует нападение на Советский Союз в этом году, вероятно, летом. …если Гитлер убедится, что он не сумеет победить Англию до того, как Америка сможет оказать ей помощь, он попытается заключить мир с Англией на следующих условиях: восстановление Франции, Бельгии и Голландии и захват СССР. Эти условия мира имеют хорошие шансы на то, чтобы они были приняты Англией, потому что как в Англии, так и в Америке имеются влиятельные группы, которые хотят видеть СССР уничтоженным, и, если положение Англии ухудшится, они сумеют принудить правительство принять гитлеровские условия мира. В этом случае Гитлер очень быстро совершит нападение на СССР» (ВВ.2002.№3.С.56). Англия терпела военные неудачи, оказалась в отчаянном положении и потому всячески стремилась добиться немедленного военного столкновения Германии и Советского Союза, что для неё стало бы спасением.

Заместитель Гитлера по нацистской партии Гесс, прилетев 10.05.1941 г. в Англию, предложил английскому правительству мир и совместную борьбу против СССР. Переговоры с ним вел прогермански настроенный лорд-канцлер Саймон. На них искали повод обвинить СССР в агрессивных действиях, чтобы Англии можно было бы «достойно» выйти из войны. Английский посол в Москве Криппс 12 мая направил Молотову меморандум, в котором утверждалось: «Не исключено в случае растяжения войны на продолжительный срок, что Великобритании (особенно определенным кругам в Великобритании) могла бы улыбнуться идея о заключении сделки на предмет окончания войны на той основе, вновь предложенной в некоторых германских кругах, при которой в Западной Европе было бы воссоздано прежнее положение, Германии же не чинилось бы препятствий в расширении её «жизненного пространства» в восточном направлении. Такого рода идея могла бы найти последователей и в Соединенных Штатах Америки. В связи с этим следует помнить, что сохранение неприкосновенности Советского Союза не представляет собой прямого интереса для Правительства Великобритании, как, например, сохранение неприкосновенности Франции и некоторых других западноевропейских стран». В меморандуме выдвигалось требование к СССР прекратить снабжение Германии стратегическим сырьем, иначе может последовать заключение мира с нацистами. 31.05.1941 г. «главнокомандующему английскими войсками на Ближнем Востоке было приказано провести подготовку к оккупации Ирака, что позволило бы британским королевским ВВС устроить «самый грандиозный пожар, какой кто-либо когда-либо видел» – на бакинских нефтепромыслах». Криппс 2 июня получил телеграмму, требующую его немедленного выезда в Лондон «для консультаций». Перед отъездом он «сделал Вышинскому угрожающее заявление о том, что, хотя его отзывают для консультаций, он может и не вернуться в Москву. Его отъезд совпал с эвакуацией служащих и членов семей сотрудников посольства». Английские газеты стали писать о «внезапном ухудшении англо-русских отношений». Такое демонстративное поведение Лондона служило возникновению мысли о том, что Англия повела политику разрыва отношений с Москвой и готова стать союзником Берлина.

Если бы Советский Союз первым нанес военный удар по вермахту, то это стало бы большим политическим подарком для Германии и Англии. Это, в частности, позволило бы гитлеровской пропаганде и нынешним ее продолжателям с большей эффективностью обвинять СССР в агрессивных намерениях.

В «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза.1941-1945» (1961-1965) написано, что Нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Жуков «плохо разбирались в создавшейся военно-стратегической обстановке и не сумели сделать из нее правильные выводы о необходимости осуществления неотложных мер по приведению Вооруженных сил в боевую готовность» (2,10). Это сомнительное утвержение. Тимошенко и Жуков 13.06.1941 г. предложили привести наши западные военные округа в полную боевую готовность, но Сталин воспротивился. Было предложено вывести хотя бы эшелон прикрытия, который согласно плану должен развернуться на границе, Сталин приказал подождать. Если бы 13 июня Сталин принял предложение Тимошенко и Жукова, то появились бы сложности международного характера, «фашистское руководство в связи с этим, конечно, подняло бы шум. Да и реакция во всем мире была бы не однозначной» (М. Гареев). Эта «не однозначная» реакция могла иметь очень далеко идущие негативные последствия для СССР. Вместе с тем тогда бы Советская армия встретила удар немецких войск более подготовленной, им не удалось бы уже в первые дни войны нанести ей столь огромные потери в людях и технике, какие имели место, и далеко вторгнуться в нашу страну. Но в то же время никуда не уйти от вывода: «фашистская Германия превосходила нас к началу войны во многих отношениях» (А. Гречко). Серьезные неудачи у нас все равно были бы, пришлось бы и отступать, но, по словам Жукова, нашей армии “летом 41-го, возможно, удалось бы не допустить врага дальше Днепра и «Смоленских ворот».

Советское руководство не хотело и боялось войны с Германией, а некий К. Коликов в «Огоньке» (2000.№23) приписал ему план завоевать весь мир. Опору для заведомой лжи он нашел в книгах «гениального историка» Резуна. Коликов заявил, что «Гроза» – это план войны не только против Германии, но и против «всего мира»: «Если бы Гитлер не упредил Сталина в 1941 году, план «Гроза» реализовался бы полностью и до Берлина мы дошли бы на восьмой день войны, к Ла-Маншу вышли бы на двадцатый, а к Гибралтару – на сороковой. 16 августа война в Европе была бы закончена». Потом была бы разгромлена «подлая Британия», а «первая бомба могла бы упасть на Нью-Йорк уже в 1944 году». Вот такой бред публикует «Огонёк», отрабатывая деньги, получаемые от своих хозяев.

Продолжение…

SENATOR - СЕНАТОР
 

 


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.