70-ЛЕТИЕ ОБОРОНЫ МОСКВЫ | ОШИБКА МАРШАЛА ЖУКОВА: даже известные авторы прошлого, не имея нужного доступа к архивным документам, порой допускали ошибки
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 
  

 
А вы у нас были?..
      О КОНКУРСЕ      ЖЮРИ      АВТОРЫ      ПРОИЗВЕДЕНИЯ      НОВОСТИ      ПИСЬМА      NOTA BENE

ОБОРОНА МОСКВЫ:
ОШИБКА МАРШАЛА ЖУКОВА

70-летию битвы под Москвой посвящается!
Pobeda-60 - Победа-60


 

 

Галина Грин

Владимир Чернов

В отечественной истории так сложилось, что некоторые факты, однажды описанные авторитетными учёными или прославленными полководцами Великой Отечественной войны, слепо принимаются на веру людьми, которые не имеют других источников информации. Но даже известные авторы прошлого, не имея нужного доступа к архивным документам, порой допускали ошибки. Ошибки, которые затем, как эхо многократно повторенные историками следующих поколений, превращались в мифы и легенды. Сегодня, когда массово рассекречиваются документы Великой Отечественной войны, исправить многие из этих ошибок вполне реально.
Об одной из таких ошибок – материал наших авторов: ведущего специалиста Центрального музея Великой Отечественной войны Галины Грин и Владимира Чернова. В нем речь идёт о встрече под Медынью 8 октября 1941 года генерала армии Г.К. Жукова, спешно вызванного Сталиным из Ленинграда, с командиром 17 танковой бригады И.И. Троицким.


 

Генерал Жуков, прибыв по вызову Сталина из Ленинграда в Москву 6.10.41 и узнав о критическом положении Резервного фронта, выехал утром 7.10.41 на укреплённые рубежи Можайской линии обороны, к которым уже близко подошла немецкая армия, чтобы точно узнать обстановку на фронте. Встреча произошла в тот момент, когда немцы начали операцию «Тайфун», направленную на уничтожение Москвы: в нескольких десятках километров севернее уже замкнулся Вяземский котел, а по Варшавскому шоссе и прилегающим лесам шли разрозненные мелкие группы красноармейцев, вышедших из окружения. Лишь в районе между ст. Мятлево и г. Юхнов находился небольшой передовой отряд, состоящий из нескольких рот Подольских курсантов и десантников майора И.Старчака. Неожиданно в 12 километрах западнее Медыни Г.К. Жукову встретилась новая, полностью укомплектованная часть, готовая к вступлению в бой. Это была 17-я танковая бригада.

В своих воспоминаниях Г.К. Жуков описывает:

«...Навстречу мне поднялся невысокого роста, подтянутый танкист в синем комбинезоне, с очками на фуражке. Мне сразу показалось, что этого человека я где-то видел.

– Докладывает командир танковой бригады резерва Ставки полковник Троицкий.

– Троицкий! Вот не ожидал встретить вас здесь!

И.И. Троицкий мне запомнился по Халхин-Голу, где в 1939 г. он был начальником штаба 11-й танковой бригады. Эта бригада была грозой для японцев.

– Я тоже не думал, что встречу Вас здесь, товарищ генерал армии, – сказал И.И. Троицкий. – Знал, что Вы командуете Ленинградским фронтом, а что вернулись оттуда, не слыхал.

– Ну, что у вас тут делается, докладывайте. Прежде всего, где противник?

Полковник Троицкий рассказал:

– Противник занимает Юхнов. Его передовые части захватили мост на реке Угре. Посылал я разведку и в Калугу. В городе противника пока нет, но в районе Калуги идут напряженные бои. Там действуют 5-я стрелковая дивизия и некоторые отошедшие части 43 Армии. Вверенная мне бригада находится в резерве Ставки. Стою здесь второй день и не получаю никаких указаний…».

Яркое впечатление от этой встречи под Медынью отразил в своих воспоминаниях шофер Г.К. Жукова – А.Н. Бучин:

«В ту памятную поездку мы объезжали штаб за штабом на западном направлении. Жуков каким-то неведомым чутьем отыскивал очередной штаб, они были замаскированы от врага, а в данном случае и от своих… В странствиях 6-8 октября Жуков неожиданно появлялся в войсках, что немедленно вселяло уверенность как в толпах отходивших красноармейцев, так и высших штабах. В последних Жукову предлагали закусить… Георгий Константинович сухо отказывался. Наверное, не хотел сидеть за столом с «бездельниками», допустившими разгром и окружение большей части войск Западного и Резервного фронтов… Соблазнять его обильным застольем, да еще с выпивкой было бесполезно.

Самым отрадным эпизодом в той мрачной поездке была встреча под Медынью. Нас остановил патруль, одетый в комбинезоны и танкистские шлемы. Патрули сказали, что дальше ехать нельзя – противник. Георгий Константинович ушел в штаб части, вернулся веселый, помолодевший. Меньше, чем за час! Оказалось, что в этом районе дислоцировалась 11-я танковая бригада под командованием полковника И.П. Троицкого (так в тексте – авт.), которого Г.К. Жуков знал по Халхин-Голу. Он отдал какие-то приказы и, удовлетворенный, уехал в Калугу. Я, во всяком случае, почувствовал, что мы, наконец, побывали в нормальной воинской части, где несли службу как подобает. Водители Троицкого подарили мне бутылку водки (я не пил и отдал ее охране) и полголовки сыра. Это было куда как своевременно, подозреваю, что часть ее съел Жуков. На здоровье!».

Отрывок из «Воспоминаний и размышлений» маршала Г.К. Жукова о встрече под Медынью с танковой бригадой полковника Троицкого цитируется практически во всех изданиях, посвященных Московской битве. Все авторы, ссылаясь на эти сведения, называют И.И. Троицкого командиром 17-й танковой бригады.

Командир 17ТБР – Герой Советского Союза майор Николай Якимович Клыпин

И.И. Троицкий с марта 1941 по февраль 1943 – начальник штаба 61ТБР Забайкальского военного округа

Когда мы начали исследование документов 17ТБР в Центральном Архиве Министерства Обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ) в г. Подольске, в первую очередь мы стали искать в документах подписи И.И. Троицкого, но, к нашему огромному удивлению, ни одного его автографа не нашлось. В многочисленных документах 17-й тбр нигде не нашлось каких-либо свидетельств о том, что этой бригадой когда-либо командовал полковник по фамилии Троицкий; ни в одном документе бригады, начиная с процесса формирования в сентябре 1941 г., фамилия его ни разу не упоминается. Все документы бригады, с момента формирования бригады 4 октября 1941 г. – списки, приказы, боевые донесения, политдонесения – свидетельствуют о том, что командиром 17ТБР был Герой Советского Союза майор Николай Якимович Клыпин.

Откуда же взялась эта путаница? Может быть, Г.К. Жуков перепутал не фамилию командира, а номер части, в которую приезжал?

Сначала в ходе исследовании была найдена информация, которая, казалось бы, могла разъяснить этот вопрос – это Оперсводка № 01, составленная к 4.00 7.10.41 Штабом опергруппы Московского Военного Округа, направленная Начальнику Генерального Штаба Красной Армии и начальникам штабов 35 и 38 Укрепрайонов Московской зоны обороны (от Калуги до Можайска):

«…37 УР ( Штаб – Малоярославец)…Прибыло за 6.10.41:

А) Подольское пехотное училище (4 батальона)

Б) Подольское артиллерийское училище

В) Один артдивизион

Г) запасной полк

Д) 2 полка ПТО (противотанковых орудий)

Е) отряд танков майора Троицкого (5 танков и 1 бронемашина)…».

Следует отметить, что 17 танковая бригада с момента формирования 4.10.41 подчинялась Ставке Верховного Главнокомандующего, с 6.10.41 – Резервному фронту; и только 12.10.41 бригада вошла в подчинение командующего 43 Армией. Московскому Военному округу 17ТБР не подчинялась никогда. Именно поэтому она не указана в приведенной сводке, хотя тоже прибыла в район Малоярославца вечером 6.10.41.

Для уточнения, не тот ли самый Троицкий командовал отрядом танков, пришлось обратиться в учетно-послужную картотеку ЦАМО РФ и изучить послужной список именно того И.И. Троицкого, который во время боев на Халхин-Голе был в 11-й танковой бригаде помощником начальника штаба с 29.6.39. Выяснилось, что с 31.10.39, уже после окончания боевых действий в Монголии, он стал начальником штаба 11 тбр. То есть на момент боевых действий на Халхин-Голе он занимал должность, не предполагавшую непосредственного общения с Г.К. Жуковым. К 1941 г. он уже был полковником, а не майором, в отличие от командира отряда танков, дислоцировавшемся в Малоярославецком укрепрайоне. С марта 1941 по февраль 1942 год он был начальником штаба 61 танковой дивизии, которая находилась в боевой готовности в составе Забайкальского фронта. Затем он стал заместителем, а потом и командиром 111 танковой дивизии, дислоцировавшейся там же – в Забайкальском округе до апреля 1944 года, потом он был назначен командующим автобронетанковыми войсками 17 Армии, а с июля 1945 г. по январь 1946 г. был командующим танковыми войсками Монголии.

Следовательно, полковник И.И. Троицкий, который воевал на Халхин-Голе в 11 тбр, никак не мог находиться в октябре 1941 г. под Москвой, в то время как его дивизия находилась в Забайкалье. В противном случае, Г.К. Жуков обязан был его предать суду военного трибунала, как дезертировавшего из своей части. Поэтому очевидно, что этот отряд из пяти танков и одной бронемашины находился под командованием его однофамильца.

Документы ЦАМО РФ свидетельствуют, что на Варшавском шоссе на 8 октября действовала всего одна танковая бригада – и это действительно была 17 танковая бригада. При изучении учетно-послужных карточек офицеров 17 танковой бригады выяснилось, что командир 17ТБР Н.Я. Клыпин не воевал на Халхин-Голе. Свою Звезду Героя он получил на Финской войне в марте 1940 года.

Неожиданно обнаружилось, что в боевых действиях на Халхин-Голе участвовал начальник штаба 17ТБР – Александр Спиридонович Кислицын, который еще с 1932 года служил в штабе 32 мехбригады 11 мехкорпуса Забайкальского военного округа. В 1937 г. 32 мехбригада была преобразована в 11 танковую бригаду (сначала им. Ворошилова, затем им. Воскова, а с 8 августа 1939 года – им. М.П. Яковлева). А.С. Кислицын, будучи еще майором, стал начальником 5 части штаба, а в августе 1938 начальником 1-й части штаба 11-й танковой бригады – т.е. той же самой танковой бригады, начальником штаба которой с 31.10.39 стал И.И. Троицкий. В 11 тбр А.С. Кислицын служил еще до начала боевых действий на Халхин-Голе.

Незадолго до начала боевых действий на Халхин-Голе он был назначен помощником командира и начальником снабжения 57-го особого корпуса, входившего в ту же 1-ю Армейскую группу МНР, что и 11 тбр. В июне 1939 года командиром этого же особого корпуса был назначен прибывший Г.К. Жуков, который никак не мог не знать своего же помощника по снабжению, решающего самую острую возникшую проблему: проведение боевых операций требовало подвоза от ближайшей станции снабжения по грунтовым дорогам на расстояние 650 километров более 55 тонн грузов. Каждое бревно, каждый литр бензина, каждый снаряд должен был быть привезен на фронт своевременно, несмотря на жару и расстояния. В решении этих проблем активно участвовал и Александр Спиридонович Кислицын, который неоднократно встречался в этот период с Г.К. Жуковым по служебным делам. По окончании боевых действий, в ноябре 1939 года А.С. Кислицын был награжден орденом Красной Звезды.

Возможно, в разговоре под Медынью, Г.К. Жуков и А.С. Кислицын вспоминали и Халхин-Гол, и 11 танковую бригаду, отличившуюся в боях… Оба знали эту бригаду не понаслышке. Вероятно, из-за большого количества встреч 7 и 8 октября, спустя много лет, маршал, встречавшийся за годы службы с тысячами командиров различных частей, перепутал товарищей по Халхин-Голу А.С. Кислицына и И.И. Троицкого. Оба они ранее служили в штабе 11 тбр, оба в 1941 году уже имели должность начальник штаба танковой бригады. На момент написания «Воспоминаний и размышлений» Жукову было более 70 лет. Многие из нас и в более молодом возрасте путают имена, должности своих сослуживцев и обстоятельства некоторых событий, а Г.К. Жуков, несмотря на перенесенный в конце 60-х годов инсульт, при этом поразительно точно описал боевую обстановку на 8 октября 1941 году, доложенную ему командованием 17 тбр. Это описание на 100% подтверждается архивными документами 17 тбр. Таким образом, не подлежит сомнению информация о посещении Г.К. Жуковым именно 17 танковой бригады, а не какого-либо другого танкового подразделения.

Ошибка в фамилиях командиров частей была не единственной при написании Г.К. Жуковым своих мемуаров, но при редактировании книги и при ее переиздании многие ошибки были своевременно исправлены самим автором. Так, аналогичная ошибка в фамилиях была допущена Г.К. Жуковым в исходном, неотредактированном варианте «Воспоминаний и размышлений», который был опубликован в 1994 году в сборнике документов «Г.К. Жуков в битве под Москвой»: «На Малоярославецком направлении наступали (немецкие) части 12 армейского корпуса и 57-го мотокорпуса. На подступах к Малоярославцу героически дрались части 312 стрелковой дивизии под командой полковника Смирнова, Подольское пехотное училище, усиленное четырьмя артиллерийскими полками, тремя дивизионами реактивных минометов и тремя огнеметными ротами. В районе г. Медынь насмерть стояли танкисты полковника Троицкого. В районе Боровска героически встретили врага 110 дивизия, 151 мотострелковая бригада и 127 танковый батальон…».

Те, кто знакомы с историей обороны Москвы на Варшавском шоссе в октябре 1941 года, заметят, что 312-й СД, на самом деле, командовал полковник А.Ф. Наумов (1897-1992 – почётный гражданин городов Подольск, Обнинск, Малоярославец, Медынь). Полковник Смирнов, в эти дни командовал Малоярославецким Укрепрайоном, а Подольское пехотное училище в это же самое время возглавлял его однофамилец – генерал-майор В.А. Смирнов. Г.К. Жуков так же, как и в случае с И.И. Троицким, случайно перепутал фамилии командиров, находившихся одно и то же время на одном и том же боевом участке, выполнявших общую задачу. Но в этом случае ошибка была своевременно им самим исправлена, и в отредактированном варианте книги была уже правильно указана фамилия командира 312 стрелковой дивизии А.Ф. Наумова. Ошибка с И.И. Троицким прошла незамеченной, возможно потому, что к 1969 г. уже некому было указать на неточность: командир 17ТБР Герой Советского Союза Н.Я. Клыпин умер от последствий тяжелого ранения в 1943 г, комиссар 17ТБР А.А. Шибаев погиб в 1944 г., А.С. Кислицын – в декабре 1965 г, сам И.И. Троицкий умер в 1957 г., не узнав о своей «всенародной славе» за бои, в которых не участвовал.

Также в окончательный вариант книги ошибочно вошел таинственный «героически встретивший врага 127 танковый батальон» под г. Боровском. Документов в ЦАМО, свидетельствующих о существовании такого батальона, нами обнаружено не было. Зато существует множество документов, час за часом рассказывающих, как под Боровском 17 октября 1941 г. вела успешный наступательный бой все та же 17ТБР, не упомянутая ни в одном издании по обороне г. Боровска..

Кто же он, подполковник Кислицын?

Александр Спиридонович Кислицын

Начало войны подполковник А.С. Кислицын встретил, будучи начальником штаба 22 танковой дивизии, располагавшейся в южном военном городке Бреста в 2,5-3,5 км от государственной границы. Через четыре часа после начала войны он был тяжело ранен, когда руководил переправой дивизии по мосту у д. Пугачёво. Авиабомба разорвалась в двух шагах от него. Если бы в этот момент он не вдохнул, то осколок попал бы точно в сердце. Взрывной волной его контузило, лопнули ушные перепонки. При этом в пылу боя был утерян орден Красной Звезды, полученный за Халхин-Гол. Тем не менее, ему повезло – в числе немногих, его успели отправить в тыл.

В Ярославском и Казанском госпиталях врачи чудом почти полностью вернули ему слух, вылечили тяжелое осколочное ранение. Через 3 месяца, 28 сентября 1941г. он прибыл в г. Владимир для прохождения дальнейшей службы, где и был назначен начальником штаба 17ТБР.

Начав войну 22 июня 1941 г. в Бресте, он закончил ее в Берлине в 1945 г. В начале 1942 года он стал начальником автобронетанкового отдела соседней 49 Армии. Важно, что в 1942 г. Жуков еще помнил и не путал фамилию А.С. Кислицына, когда тот был переведен из 17ТБР начальником отдела автобронетанкового вооружения соседней 49 Армии. В записи телефонных переговоров за март 1942 года командующего Западным фронтом Жукова и командарма 49-й Армии Захаркина на слова последнего о том, что «…у его нового начальника АБТ (автобронетанкового отдела штаба армии – прим. авт.) Кислицына… характер до невозможности спокойный, он, по-видимому, никогда не волновался и теперь не волнуется». Г.К. Жуков отвечает: «Он у меня был помощником на Халхин-Голе по снабжению… Характер у него такой…».

О необычайно спокойном характере начальника штаба 17ТБР также упоминал в книге «КОНЕЦ «ТАЙФУНА», изданной в 1985 году, начальник связи танкового полка 17ТБР М.И. Мыциков. К сожалению, автор в этой книге редко использовал подлинные фамилии и звания бойцов и командиров, обходясь псевдонимами, но некоторые детали характеров и событий в книге описаны очень точно и подробно. Начальнику штаба бригады он присвоил псевдоним «майор Юдин»:

«… Я время от времени поглядывал на майора Юдина: чем-то он буквально привораживает людей. Этого кадрового военного отличало непостижимое спокойствие. Будто человек и не на войне вовсе. …Четыре месяца Великой Отечественной выработали у майора умение в любых, даже самых сложных ситуациях, оставаться самим собой. Естественно, что в бригаде начальника штаба очень уважали и любили…».

С 28.5.42 он был назначен начальником оперотдела АБТУ (автобронетанкового управления) Крымского фронта, зам. начальника АБТ по боевому использованию танков 12 Армии (с 4.7.42), командующим БТиМВ 56 Армии Северо-Кавказского Фронта (с 4.3.43). Затем в 1943 г. он обучался на курсах в бронетанковой академии, после чего стал командиром 33 Гвардейского Тяжёлого танкового полка прорыва, отличившегося при прорыве Радомско-Сандомирского плацдарма. С марта 1945 г. был командиром 12 самоходной бригады 1-го Белорусского фронта.

Кроме ордена Красной Звезды, полученного за бои на Халхин-Голе, он был награждён орденом Ленина, орденом «Суворова III степени» и еще шестью (!) орденами Красного Знамени, два из которых были ему вручены по представлениям к ордену Кутузова II степени и к званию Герой Советского Союза. После выхода на пенсию, А.С. Кислицын жил в Челябинске, работал в краеведческом музее, организовал Совет ветеранов войны Челябинской области и Южного Урала. Он умер в декабре 1965 года в Челябинске.

В 2005 году на его доме была открыта мемориальная доска. В г. Челябинске улица Кислицына, названная его именем, пересекает Проспект Победы.

По множеству архивных документов бригады видно, что А.С. Кислицын, соблюдая редкое спокойствие в самые тяжелые дни октября 1941 года, при исполнении своих обязанностей начальника штаба бригады, был аккуратен и внимателен в работе: своевременно вел документацию, ежедневно получал и сохранял приказы вышестоящих штабов, издавал приказы частям бригады и составлял оперсводки бригады. В делах ни одной другой части 43 Армии, в ЦАМО РФ нет такого количества документов, подробно, час за часом, описывающих ход боевых действий. При этом большинство из них написаны рукой А.С. Кислицына или адресованы ему. По написанным им, собранным и аккуратно подшитым в папки документам можно изучать историю не только 17 танковой бригады, но и многих дивизий, полков и батальонов 43 Армии, оборонявших Москву в секторе между Калужским и Варшавским шоссе, и далее почти до Симферопольского шоссе, но не сохранивших свои документы. Для сравнения: в фондах ЦАМО РФ 53 стрелковой дивизии и Подольских училищ практически нет ни одного документа, датированного октябрём 1941 года, есть только отчеты или журналы боевых действий, написанные после выхода из боев в 1942 году. А в документах 17ТБР все донесения, оперсводки, приказы датированы именно тем днем, когда происходили события, проставлены часы создания документа и подлинные подписи офицеров бригады, многие из которых не дожили до конца войны.

А.С. Кислицыну очень пригодилось умение решать вопросы снабжения, когда в боях под Москвой 17ТБР не испытывала таких сильных перебоев в снабжении и обеспечении питанием и боеприпасами, как другие части. Так, например, курсанты Подольского пехотного училища 2 недели не имели горячей пищи (весь период их боев), 223 стрелковый полк 53 стрелковой дивизии не получал никакой пищи в течение не менее 4 суток (с 15 по 18 октября 1941 г. включительно). Подольское артиллерийское училище не имело боеприпасов к 17.10.41, также как и 12 стрелковый полк 53 стрелковой дивизии, из-за чего полк был вынужден оставить г. Малоярославец 18.10.41. В 17ТБР боеприпасы и питание были всегда, за исключением 20-22 октября – последних дней выхода из окружения из района нынешнего г. Обнинск до р. Нара, где немцы окончательно были остановлены. Только после стабилизации фронта 17ТБР была отведена в тыл на доукомплектование.

По непонятной причине, почти ни на одном памятнике Калужской и Московской областей не указан даже номер 17-й танковой бригады. Единственное исключение – памятник в городе Истра, который освобождала 17ТБР в декабре 1941 года. Боеспособная бригада, которая вела наступательные и изматывающие врага бои, в самое тяжелое время, когда соседние части бежали с фронта, осталась после войны вне истории. Но во время войны бригада неоднократно указывалась в ряду передовых, что и подтверждают воспоминания Г.К. Жукова.

За бои под Москвой (Варшавское, Рязанское и Волоколамское направления) в 1941 г. и Ржевом в 1942 г. 17ТБР в ноябре 1942 года стала 9-й Гвардейской танковой бригадой.

Продолжение темы – в материале о роли 17ТБР в битве под Москвой.


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.