НАГРАДЫ РОЗДАНЫ, А ЛИТЕРАТУРЫ НЕТ | Общественный резонанс творческого конкурса писателей и журналистов «Вечная Память» Федерального журнала «Сенатор»
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

НАГРАДЫ РОЗДАНЫ, А ЛИТЕРАТУРЫ... НЕТ!
 

 

Светлана ЧЕРНЯКОВАМай 1945 года. Оружейные выстрелы. Залпы орудий. Салюты. Победа!

С фронтов шли эшелоны с бойцами уставшими, запыленными, израненными и счастливыми. Спешили к родным местам. Везли не просто героев – богатырей своей страны, кровью, жизнью защитивших Родину. Позади оставались братские могилы, кресты на обожженной земле. А они, живые, постаревшие, умудренные, полные надежд и веры в будущее, махали руками, пилотками из окон дребезжащего вагона, улыбались мальчишкам, бегущим за грузовиком по пыльной проселочной дороге…

Это была великая Победа, когда наши солдаты своей волею, силою духа опрокинули, смяли и раздавили нацистскую военную машину. Ценою многомиллионных жертв, ценою подвига всего народа – стариков, женщин, мальчишек и девчонок в тылу.

Погибли и реальные герои, изображенные мной в романе «Обручальное кольцо». Погиб и замполит воинской части, в которую была призвана моя мать-медработник. В 1942 году эта часть из Тбилиси была отправлена в Крым. Этот занятый, озабоченный человек в дни подготовки к отправке на фронт нашел время сказать мне, пятнадцатилетней девчонке, рвущейся на фронт: «Девочка, это будет серьезная война. Доверься нам. Мы повоюем. Это наше мужское дело… Учись. Помогай фронту, помощь ему очень нужна!».

Когда я заканчивала школу, 24 апреля уже 1945 года получила открытку с видом какого-то немецкого городка. Герой-артиллерист Саша Молочкин (полевая почта 41191) сообщал, что письмо мое и стихи получил в Берлине. «…Бьем, и так бьем, что не успевают тикать немецкие преступники… Суд и тяжелый суд, от которого из немцев ни один не уйдет. Вот такие у нас дела. Учитесь, как и до войны, и знайте, что Вы защищены от всех врагов нашей Родины».

Открытка эта и теперь согревает меня…

Вот и школа позади, еду я в Москву учиться. На путях небольшой железнодорожной станции встретились два состава, один с бойцами с фронта, другой – пассажирский. Из широкого крана по желобу на землю текла вода, светило солнце, тополя шелестели листвой. Бойцы, раздевшись по пояс, мылись, обливались водой. Их бледные тела блестели, глаза ликовали. Я там же набрала воду в чайник и поспешила к своему вагону. Глядя на молоденькую девушку, их командир воскликнул:

– Братцы, вот она – наша новая жизнь! Какая жизнь впереди! Мы сделали свое дело, теперь пусть они, молодые, продолжают его! А мы еще поживем, как еще поживем!..

Эти и другие воспоминания о войне тревожат мою память.

Прошли годы. 60-летие Великой Победы отметили уже в XXI веке. Но как поредели ряды фронтовиков. Успеть бы поклониться последним героям. Как сказал известный генерал американской армии Дуглас Макартур: «Это был самый большой военный подвиг за всю историю человечества».

Россия великая страна, была такой и будет. Не повлияют на нее иноземные течения, чужой навязываемый менталитет. Тщетны попытки увести страну от ее культуры, традиций, традиционной нравственности, трудолюбия, уважения к себе.

Но не мешало бы ведущим боссам от средств массовой информации оглянуться, посмотреть вниз – на какую страну они вещают? Уже предлагают изучать жизнь миллионеров: что они едят, как говорят, во что одеваются. Кому? Неблагоустроенной, нуждающейся, в поношенном платье и разбитых башмаках стране? Кто-то должен напомнить этим «магнатам» СМИ об этом, остановиться и оглянуться по стране своей.

Россия великая страна, такой должна оставаться. Сказать кому – следует: «Кормушка закрылась! Обещания, поклоны – не нужны. Еще живы фронтовики – их надо обеспечить полностью, помочь женщинам рожать и растить детей. Ваши проблемы решайте сами».

Получив от нас многократную помощь, натасканный американскими спецами президент Грузии Михаил Саакашвили не пожелал приехать на торжества в связи с 60-летием Великой Победы в Москву. Бесстыдно заявил: «Это была не наша война, а России. К Грузии она отношения не имеет» . Скольких грузин-ветеранов – живых и погибших героев, он оскорбил? Мне стыдно за страну, где такой президент.

Войну подростком я жила в Тбилиси. Видела героизм, терпение этого народа, лишения, которые как одна семья переживали и грузины, и русские, и армяне, и осетины. Теперь молодчики, не знающие истории, не помнящие родства, разожгли огонь вражды. Но вековая мудрость грузинского народа утихомирит их.

 

ПЛАН ДАЛЛЕСА СЕГОДНЯ

У нас в России все чаще говорят о том, что нужны совместные усилия деятелей науки, культуры, ученых, журналистов, писателей, историков, кинематографистов, чтобы сохранить, преумножить самобытность России. А уважаемый Николай Шмелев на страницах «Российской газеты» высказался почти безнадежно: «Интеллигенция покинула культурную авансцену и отказалась от традиционных для себя идеалов просвещения… Можно ли вернуть ей эту миссию? Хочет ли она этого?»

На это я в эту редакцию отправила статью «Читаем вместе…» и ответила так: вернуть российской интеллигенции эту миссию сегодня трудно, но она очень хочет этого. Трудно потому, что она лишена рупора, органа печати, вещания на ТВ, куда могла бы обратиться со своими нуждами, сомнениями, пожеланиями. Интеллигенция сейчас бедная, некредитоспособная, без шуршащих банкнот в кармане, бесприютная, живущая, как вся страна, на скудные средства. Кто ее услышит? Без денег ее не выпустят в эфир, не допустят к печати. Остается одиночкам биться в одиночестве. Говоря о происходящем, Н.Шмелев недоумевает: «…то ли это молчаливый заговор злых сил, то ли теневая сторона больших денег»? Ответ фактически найден.

Ален Даллес – бывший директор ЦРУ (1953-1961), организатор разведывательной и шпионско-диверсионной деятельности США против СССР и главный идеолог «холодной войны», в год победы над фашизмом издал книгу под названием «Размышления о реализации американской послевоенной доктрины против СССР»:

«Окончится война, всё как-то утрясётся, устроится. И мы – бросим всё, что имеем – всё золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачение людей.

Человеческий мозг, сознание людей способно к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдём своих единомышленников, своих союзников и помощников в самой России.

Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательно необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьём у них охоту заниматься изображением, исследованием, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино – все будут изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых «художников», которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом, всякой безнравственности. В управлении государством – мы создадим хаос и неразбериху...

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита – будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность – будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого... Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и морфинизм, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов – всё это мы будем ловко и незаметно культивировать, всё это расцветёт махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит... Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим их в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку всегда будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов.

Вот так мы это сделаем...»

Очевидно, час настал.

Вот цитата Виталия Третьякова, главного редактора журнала «Политический класс», из его статьи, опубликованной в «Российской газете»: «И все-таки я напишу. Просто хочется – и это фактически чистая физиология – сказать, что нельзя же так беспардонно плодить пошлость и невежество. Надо все-таки поставить на пути какие-то заслоны, барьеры, препоны, плотины, заградотряды или хотя бы вкус и элементарные знания…»

А Эдвард Радзинский в статье «Не соблазниться «материальными похотями» рассуждает подробнее:

«Книга значима как никогда на фоне того, что происходит. Ведь эта свобода не родила даже тени той великой литературы, которую родила та перестройка – во времена Александра II – этот фантастический русский ренессанс… …я понимаю, что глядя наши реалити-шоу, глядя на эту потную похоть не очень умытых самцов и самок, которую смотрит совсем молодой зритель…

…Ведь не поймешь, что там гнуснее – зрелище в стиле дешевого борделя или чудовищный язык Эллочки-людоедки, на котором они разговаривают. Это тот самый грядущий Хам, которого так страшилась русская литература, он пришел…»

Он не только пришел, он шагает дальше…

Так что же пишут отечественные корифеи пера, какими высоконравственными ценностями обогащают нашу жизнь? Я поинтересовалась и отобрала романы авторов, в 2004-05 гг. получивших максимальную известность, изданных известными издательствами и в статье «Читаем вместе» изложила свои впечатления. Тут и новость подоспела – председателем жюри премии Буккер на 2005 год стал В.Аксенов, сам получивший Буккера за 2004 год, а среди номинантов на этот год указан и В.Пелевин с его романом «Священная книга оборотня».

Теперь самое время посмотреть, о чем же пишут мэтры литературы, как пишут? Куда тянут русскую литературу?

Итак, читаем вместе…

 

СОЛНЦЕ СИЯЛО... КОМУ?

«Развенчать порок и преумножить добродетель» – призывал Джонатан Свифт. Попробуем последовать его совету.

Новинки! Открытия в области русской литературы и языка, сделанные в 2004-2005 годах. Вот некоторые из них, они передо мной. А. Курчаткин «Солнце сияло», издательство «Время». А.Кабаков «Все поправимо», издательство «Вагриус». Е.Гришковец «Рубашка», издательство «Время». В.Пелевин «Священная книга оборотня», издательство ЭКСМО. В.Сорокин «Путь Бро», издательство «Захаров». В.Аксенов «Вольтерьянцы и вольтерианки», издательство «Изографус» (ЭКСМО).

Перечень авторов и издательств достаточный, чтобы составить общую картину. Сразу оговорюсь: все указанные писатели со стажем, мастера дела, пишут со знанием языка, стиля, чувства юмора, изящества, иронии и так далее. Все это присутствует в их творчестве, и нет необходимости петь дифирамбы за умение пользоваться словом.

Какую же литературу получило общество? Что изобразили авторы, что подняли на щит издатели, подсчитав коммерческую выгоду, кого похвалили критики, что за герои оторвались от души автора, пришли к читателям, и с чем они пришли?

Три романа – А.Курчаткина «Солнце сияло», А.Кабакова «Все поправимо», Е.Гришковец «Рубашка» – о судьбе разных мужчин, наших современников.

Читателю романа «Солнце сияло» главного героя романа предлагается воспринимать как современного Петрушу Гринева из «Капитанской дочки» Пушкина. Фраза «солнце сияло» должна объединить молодых людей из разных эпох. Объединила ли?

Современный музыкально одаренный молодой человек Александр пытается пробиться к вершинам шоу-бизнеса. Успевает. Срывается. Опять начинает сначала. Он одинок. Его труд не получает ни признания, ни вознаграждения. Как он жил? Работал и пил.

«В пивнушке хлобыстнул пару кружек... Потом пьянствовал в буфете». «Последний шар, что вкатил в желудок, был избыточным... Не следовало позволять себе. Затем закатил в себя еще ртутный шар. Переступивши грань, потом уже катишься по наклонной плоскости».

«Я напился так, что ничего больше не помню из той ночи... Мы выходили из лифта, он достает у меня из кармана ключ открыть дверь, прислоняет к стене, чтобы я пока стоял, а я падаю. Он поднимает меня – я падаю снова».

Выпивок в романе много.

Женщины. У Александра они были разные – одни относились к нему с пренебрежением, унижали и награждали болезнью. Другая – недолгая жена-врач – лечила его, родила ребенка и бесследно исчезла из его жизни. Были женщины, которых Александр презирал:

«Проститутки – это чистый кайф. Никакая б…ь (здесь и далее – сокращение от редакции) с ней не сравнится... ты ее купил – вот в чем кайф. Купил – и используешь ее за свои, как хочешь. Не колышет тебя, чего она хочет, чего не хочет, какое у нее настроение, проблемы какие. Используешь ее – и все дела. Использовал – исчезни, как ни была».

В каком-то сарае со звучной вывеской пил, там же испытал «ощущение скотоложства» с «милым личиком», после чего за барной стойкой пил.

Юный Гринев, зажмурь глаза и заткни уши! Как в твое время относились к женщине?..

Что думает Александр о жизни? «Дело, которому бросаешь в топку свою жизнь, должно приносить кайф. Кайф и деньги… Это и есть то, что называется свободой. Свобода же – власть над миром. Не хочешь, чтобы мир властвовал над тобой, обрети свободу».

Связан ли подобный образ жизни с результатами творчества, личной судьбой героя, скорее всего, известно автору романа. Недаром он подводит его к состоянию душевной пустоты.

«Денег, что я накопил, хватило бы мне уже на покупку квартиры, но зачем мне собственная квартира, что в ней смыслу? Я пришел в этот мир не ради квартиры...»

Ради чего же? Чтобы, наконец, солнце засияло?

Последняя его надежда связана с любовью к нему девчушки, полюбившей его с детства. Она, ее любовь, должны вывести его туда, где обещанное солнце. Ее любовь, но не его. Он так и остался пустоцветом не испытавшим ярких чувств, и не пройдется ли молодой человек и по судьбе этой девушки, как бесстрастно прошел по жизням других женщин? Одинокий человек, без чувства долга, без цели, без ценностей… Не окажется ли он в конце пути, как и его собрат Миша Салтыков из романа А.Кабакова «Все поправимо», на старости лет в богадельне? Так и не поняв, зачем он пришел в этот мир.

Автор создал интересный образ современника с его потребностями и неспособностью чего-либо добиться.

 

ЕСЛИ ВСЕ ПОПРАВИМО?..

В романе «Все поправимо» А.Кабаков показал длинный жизненный путь Миши Салтыкова – с детства до старости. В Прологе книги автор пишет: «Теперь… я пытаюсь понять, как же мы жили тогда, как поживаем теперь». Видимо, имея в виду героя романа, потому что жизнь Салтыкова – частный случай. Он имеет право на существование, но не на обобщенное «мы».

Чем же славен этот молодой мужчина, какую свою душевную нишу облегчил автор, чем заинтересовал издателя? Что роднит его с предыдущим героем?

С матерью, выбравшись из провинции, Салтыков, сначала «маленький японец», потом «юный пижон с блестящим пробором», затем «огромный тяжелый мужик с выражением упрямого презрения к миру», зажил в столице. Способный к математике, одаренный юноша, менее всего стремился к образованию. Оно нужно, но важнее делать деньги: добыть, достать, обмануть, купить, перепродать. При этом и у него жизнь стала сплошным похмельем.

«Он стоял рядом с постелью матери (слепой), глядя сверху на ее белое бескровное лицо, темные запекшиеся губы, вздрагивающие прозрачные веки... Смотрел и удивлялся – он ничего не чувствовал, жалость кончилась, исчерпалась за эти годы... Внутри нас пустота, подумал он. Если бы не были пустыми внутри, я бы не смог жить в свое удовольствие, когда она ослепла». Мы все пустые и ничего на самом деле не чувствуем, и живем, не думая об этой пустоте, которая поглощает и, в конце концов, поглотит каждого из нас…»

«Все пустое, и это спасение, потому что иначе жизнь была бы невыносимой».

Почему? Что сделал Салтыков, чтобы жизнь была другой?..

Автор вместе с ним продолжает винить других за личные неудачи. Виновата жизнь. С чем согласиться нельзя. Никто еще не оспорил того, что свою судьбу каждый делает сам.

Женщин у Миши было несколько. Сначала – любовь к девочке Нине. Она приехала в Москву, стала его женой. «Думала, родится ребенок, все наладится, ты перестанешь... будешь нормальным взрослым мужчиной», а Салтыков в это время жил просто: «Захотел есть, поел, захотелось выпить, выпил».

Никакими обязательствами перед матерью, женой, себя не связывал. Наоборот, тяготился ими, уходил в компании к друзьям, женщинам, пил, пил. Сетовал.

«Почему он так зависим от Нины, матери, почему в компании не может забыть о них начисто, а друзья живут как-то отдельно от своих семей, ничем и ни с кем вроде бы не связанные, и все у них хорошо и не надо придумывать ложь и терпеть скандалы».

Умерла мать, мучимая беспокойством о сыне. Жена отдалилась, Фактически ушла. В роскошной квартире при обеспеченном муже, она не заходила в комнату, где был он, не ела с ним за одним столом, не говорила ему ни слова. Нежная любящая женщина была погублена мужчиной. В результате никому не нужный старик оказался в богадельне и спрашивал себя:

«Что у меня случилось? Я презираю себя, обижен на жизнь, которая сделала меня тем, кто я есть – пустым, лживым и бесчувственным стариком, а совсем недавно я был молод…» Тогда у молодого человека «выражение лица было уверенное, одет он был прекрасно – ничего советского».

Хороший вопрос, да и ответ лежит на поверхности.

Герои двух романов – талантливые, способные молодые люди – неудачники? Или это новая порода неумеренно пьющих, лишенных долга и ответственности перед кем-либо, перед чем-либо, перед самим собой – мужчин?

Печальная история. Издатели, а не пробовали ли вы искать других? Ведь вы – воспитатели духа нации.

 

РУБАШКА НАДЕЖДЫ

Если Александр у Курчаткина тратит силы на преодоление препятствий в шоу-бизнесе, не скрывает неуважения к женщинам, Салтыков у Кабакова размышляет о том, почему жизнь с ним плохо обошлась, удивляется отсутствию интересов и пустоте в душе, то герой романа Е.Гришковца «Рубашка» – Александр-Саня – мужчина того же времени. Разница в том, что он работает по специальности – архитектор, и осознает обязательность труда. Однако, пьет, как и предыдущие двое. Таким образом, пьянство делается условием, без которого жизнь мужчины невозможна.

«Захотелось все бросить и выпить…». «Выпили пиво... потом еще пиво… разливали водку…»

«Мы допили махито и я отказался пить еще. Ну… не было жажды. К тому же понял, что почему-то меня не берет. Нужно было перейти на крепкие напитки».

«Я смотрел на свои руки, они лежали на стойке бара... Придет друг, начнем мы с ним выпивать, руки будут наливать и подносить рюмки ко рту. И я сам, и мои руки… знаем, что потом будет хуже. Лучше бы поехать домой, принять душ, лечь спать... Но нет. Руки… они еще нальют». «Еще пили коньяк там, где его пить нельзя».

Итак, пьянство и работа. Ради денег? У Сани отношение к ним свое.

«Самое страшное, если я найду огромные деньги – я же их возьму! Буду знать, что они разрушат мою жизнь, но возьму. Обязательно. Потому что если я нашел много денег, жизнь уже разрушена. Все! Если даже возьму, отдам государству, владельцу… Всю оставшуюся жизнь я буду об этом думать и мучиться. А все осуждающие будут считать меня дураком».

«Вся моя работа тут же превратится в какое-то ср…е хобби. И, я ведь перестану работать! Разрушится вся моя жизнь, какая бы она ни была. Все пойдет к черту! Все, чему я учился, все чего добивался!»

Отличие Сани в том, что у него есть уважение к себе, и труду. Понимание – иначе жизнь бессмысленная. Он бы не понял желание Александра, человека без музыкального образования, без специальности, преуспеть в шоу-бизнесе. Не понял бы обиду Салтыкова на жизнь – ведь был богатым, а остался без всего.

Еще одно отличие – женщины. Их у Сани не много – одна! Она! Он переживает то, что не испытали ранее упомянутые мужчины – влюбленность! Она настолько красноречива, что заслуживает длинных цитат.

«Я отлично знаю, что звонить (ей), конечно, не нужно... После таких звонков становится только хуже... Вот ты не выдержал и позвонил... И тебе не ответили! До этого звонка было не здорово, а после стало просто невыносимо. Почему она не ответила?.. Или она ответила, но сказала: «Извини, не могу сейчас говорить, перезвоню сама»... Когда? Ждать невыносимо… Как дожить до завтра? Или я позвонил, она обрадовалась, мы поговорили... Прощаемся, я говорю. «Пока, целую», – а она: «Пока, пока». Почему? И я начинаю думать, думать…

Или звонишь... и все хорошо! Поговорили, договорились и она «поцеловала» в конце разговора. И минут десять-пятнадцать после такого разговора – счастье и покой. Но очень скоро покой улетучивается… Ты вспоминаешь каждое ее слово. У тебя больше ничего нет, кроме этих слов... Их становится недостаточно!.. Три дня, которые я непонятно как прожил. Казалось – все те три дня я только вдыхал и не выдыхал...»

«Она пришла почти вовремя. На ней было легкое пальто... У нее прекрасный вкус! Мне нравится, как она одевается! От нее так пахнет! Мне нравится все! Я так ее люблю! Слишком сильно! Невыносимо!»

«И тут она сказала такое, что планета после остановки, сделала пару очень быстрых оборотов, а где-то в Индийском океане исчезли в волнах несколько малых островов».

В романе есть сюжет, есть изящная концовка в виде знакомства с «другом» любимой женщины, есть ныне позабытые, нестертые слова о переживаниях и любви. Этот герой тоже наш современник…

 

ПЕЛЕВИНСКИЕ ОБОРОТНИ

Что заставило таких разных авторов делиться с читателями личными впечатлениями о жизни? Сочувствие к героям? Или наблюдается желание освободить мужчин от ответственности – мол, такая жизнь. Саня как бы говорит – не все потеряно, надежда есть. Если только он сохранит верность в любви и самоуважение. Возможно, забота о женщине остановит пьянство. Дети? Какие могут быть дети у таких мужчин?

Прямо, безнадега какая-то. Не может государство вмешаться в жизнь каждой семьи, а с экранов ТВ хлещут дурные примеры женского и мужского непостоянства, пьянство, матерщина, как форма общения. Литература стала макулатурой, но ради жизни на земле люди должны уметь сопротивляться.

Сергей Соловьев: «Искусство – это когда ты знаешь, чего никто не знает». Вот писатель разглаживает перед собой бумагу, берется за ручку...

В.Пелевин – «Священная книга оборотня». В.Пелевин считается писателем глубокого постижения с жестким стилем. Некоторые о его романах говорят – восхитительно! Поверим. Что восхитительно? Постижение того, что никто не знает? Язык? Стиль? Сделанные автором открытия?

«Священная книга оборотня» – перекресток фольклора с сегодняшний днем, повествование, которое не почитаешь мимоходом. Сложно. Не позволят метафизические построения, которые касаются основ человеческой жизни и переданные условным существам.

А-Хули оборотень-лиса с роскошным хвостом и женской миловидностью. Проститутка. Автор в романе наслаждается изображаемым сексом или рассчитывает, что наслаждаться должен читатель.

Вступая в половую связь с клиентом А-Хули рассуждает: «я не считаю, что забираю энергию у кого-то персонально. Человек, который ест яблоко, вовсе не вступает с этим яблоком в личные отношения, он следует установленному порядку вещей. Я рассматриваю свою роль в пищевой цепочке аналогично. Энергия, которая служит для зарождения жизни, не принадлежит людям. Вовлекаясь в акт любви, человек становится ее каналом, превращаясь из закупоренного сосуда в трубу, которая соединяет с бездонным источником силы. Мне нужен только доступ к этому источнику, и все».

«Я к анальному сексу отношусь положительно... При нем из мужского организма выбрасывается особенно много жизненной силы, и это лучшее время для сбора энергии». «Мне от людей ничего не нужно, кроме любви и денег».

Секс с ней ведет к смерти клиента. Один выбросился из окна гостиницы после сближения с оборотнем, другие умирали, узнав, с кем имели дело. Сначала кажется, что оборотень за что-то мстит мужчинам. За что? Куда, в какое пространство уходит выкаченная ею жизненная сила? Вопрос без ответа и для автора слишком прост. Зато подробно рассказано о трудностях оборотней-проституток при занятиях своим делом, об играх, которые могут сопутствовать акту извлечения энергии. Например, тюремная игра «Робинзон», как называли ее интеллигенты.

«Мужчина садиться в бадью с водой таким образом, что над поверхностью оказывается только головка его пениса. Затем он вынимает из спичечного коробка заранее заготовленную муху с оторванными крылышками и выпускает ее на этот маленький островок. Наблюдение за бесцельными блужданиями несчастного насекомого по крайней плоти, отсюда название игры, и составляет суть этого мрачного северного развлечения. Это медитация над безысходностью существования, одиночества и смертью. Катарсис здесь достигается за счет стимуляции головки члена, которую производит муха, быстро перебирая своими лапками».

У А-Хули есть сестры-оборотни, тоже лисы. Занимаются тем же и поясняют: «За тысячу с лишним лет, которые прошли, не придумали ничего лучшего, атомная бомба, одеколон Гуччи, презерватив с ребристой насечкой, новости СNN, полеты на Марс – все эти пестрые чудеса даже не коснулись тех весов, на которых взвешивается суть мира». И о клиентах оборотни-лисы имеют свое мнение: «представители российского среднего класса часто дают доллары в конверте – так же, как их получают. Это волнует. Словно тебя подняли на колесе социального обозрения, чтобы показать заветные звенья экономического механизма Родины».

Чьей Родины? Откуда Родина у древних мотающихся по свету оборотней-вековух?

Но вот появляется молодой генерал-лейтенант в светло-сером двубортном кителе, темно-синих штанах с широкими красными лампасами, который носом вынюхивает запахи и в конце оказывается оборотнем - Серым Волком. Образовалась пара. Как они совокуплялись? Автор не оставляет читателя в неведении: «Он зарычал и шагнул ко мне... Оскалил пасть и поднял свой серый хвостище, почти скопировав мою рабочую стойку...». И так далее.

Генерал-лейтенант Александр, находясь в человеческой обличии, в отличии от оборотня лисы А-Хули, исполнял государственные обязанности, имел представление о чести. Когда англичанин профессор Брайан предложил гонорар в одну тысячу франков за совместную работу, Александр отрезал:

«Он, видимо, не вполне понимает, с кем имеет дело… Напиши ему, обложи его ху…и по полной программе… Если так не принято, обложи тем, что принято… Но так, чтобы у него жо…а треснула».

В таких случаях издатели скромно опускают глаза, умывают руки: это не мы. Мы только чтиво направляем читателю.

Так ради чего весь этот роман между оборотнями – с сексом, мастурбацией, извращениями? Чтобы привести буддийскую сутру: «нет старости и смерти... так же нет от них избавления». Не ново. Встречалось.

А-Хули в минуту размышления: «Я села в лотос, положив левую руку на колено, а правую на хвост. Сосредоточившись, я стала вспоминать свое прошлое... Лица людей, которые не пережили нашей встречи, пронеслись передо мной, как желтые листья перед окном во время осенней бури... Секунды хватило, чтобы каждая пара глаз могла бросить на меня взгляд полный недоумения и боли... Вот так я практикую уже около двадцати веков».

Как говорится, без комментариев.

Есть и признания, советы оборотня лисы:

«Коротко скажу о главном... Сперва бесхвостая обезьяна (видимо человек) должна зародить в душе любовь, начиная с самых простых ее форм и постепенно поднимаясь к истинной любви, у которой нет ни субъекта, ни объекта. Потом должна переосмыслить всю свою жизнь, понять ничтожество своих целей и злокозненность своих путей...» Такое вот завещание оборотня в конце книги. Его суть стара как мир и еще раз подтверждена В. Пелевиным.

Какой же вывод А-Хули сделала для себя: «Любовь и была ключом, которого я не могла найти».

Посочувствуем ей и читателям, которые по воле автора вместе с книгой проделали такой длинный путь к истине.

 

РЫХЛЫЙ РОМАН СОРОКИНА

«Путь Бро» роман В. Сорокина. Что за путь? Куда? Ради чего?

Как-то кинорежиссер Вадим Абдрашидов обозначил три ценности, ныне существующие в искусстве: продукт должен быть универсален, удобен для употребления, должен приносить большую прибыль. Отсюда – зачем копаться в содержании, искать форму, стилистическую отточенность, без чего творчество автора лишается смысла. Возможно, и этот роман станет для кого-нибудь открытием.

Композиционно роман «Путь Бро» рыхлый. До главы «Экспедиция» идет привычное повествование на уровне студента первого курса филологического факультета, с неким намеком на таинственность. Экспедиция к месту падения Тунгузского метеорита для героя романа заканчивается находкой волшебного льда, который превращает его из студента в изгоя Бро, позволяет с помощью того же льда создавать себе подобных.

Ненаучная фантастика? Сказка? Но и в одном, и в другом присутствуют борьба кого-то с кем-то, за что-то, ради чего-то. Здесь цель одна – разведение себе подобных со льдом в груди. Без натяжки их всех можно назвать колонией ненормальных или выродков.

А как же люди вокруг? Они кто? Они – «мясные машины». Вот как об этом сообщил герой Бро:

«И увидел я сердцем… миллионы кроватей, которые заскрипели, раздались сладострастные стоны, сперма хлынула в миллионы влагалищ, оплодотворились яйцеклетки, набухли матки, растянулись плодами, раздались крики рожениц, миллионы окровавленных младенцев выдавились на свет, их обмыли, обрезали пуповину, приложили к грудям, они жадно всосали в себя материнское молоко, стали расти, поползли, сели, встали, пошли, побежали... в школу с портфелями, с цветами, стали писать буквы на бумаге, читать книги, учиться правилам жизни, стали любить и ненавидеть, играть и петь, восторгаться и издеваться, мучить и боготворить, надеяться и разочаровываться, обнимать и бить до крови, предавать и жертвовать собой… обнялись и рухнули на кровать, совершили миллионы половых актов, зачали, родили младенцев. И я понял суть человека. Человек был мясной машиной».

Но раз вокруг одни мясные машины, им нужен кто-то над ними и автор начинает выводить породу нелюдей: лучших, несравнимых и совершенно бесполезных. Бро, по известным ему признакам, вылавливал из толпы подходящих ему людей, ударом ледяного молота по груди видоизменял их, чтобы, объединившись, они вместе встали над презираемыми ими мясными машинами. Его лозунг: «Мы никогда не сольемся с ними».

Такая вот националистическая идея о сверхчеловеке. Теория о преимуществах избранных. Скажут – к фантастике нельзя предъявлять строгих требований. Тогда еще раз вернемся к авторитету известного фантаста Джонатана Свифта и его фразе: «Развенчать порок и преумножить добродетель». Или теперь такое понимание устарело и не имеет отношения к литературе?

Выродки Бро, Фер, Эп, Уб, Пот и другие считали себя собратьями и поклонниками льда и света. Их общность была занята одним – пополнением своих рядов. Ради чего? Чего они желали? Собственного увеличения. Без любви, без труда, без чувства долга. Похождения Бро закончились с появлением преемника Бро.

Уж не считает ли автор себя таким же Бро? Лицом вне отечества, вне истории, культуры, нравственности? В каждом романе автор в чем-то выражает себя.

«...Я вышел из библиотеки и оказался в городе мясных машин. Они шли по улице, ехали на санях и машинах, влезали в трамваи, толпились в магазинах… Весь город состоял из каменных пещер. В каждой пещере жила семья мясных машин. В пещере они ели, спали и производили новые мясные машины».

«И видел я беспомощных стариков, умирающих в своих кроватях, молодых тонущих, горящих... корчащихся от страшных болезней, женщин, умирающих от родов…»

С каким упоением, увлекаясь автор испытывает наслаждение, принижая человеческий род. Такой вот исполин-наблюдатель с презрительным оскалом. Особенно красноречив автор при изложении истории своей страны. Начинает издалека:

«И увидел я опарыша, пожирающего падаль, жука, пожирающего опарыша, птицу, клюющую жука, хорька отгрызающего голову птице, орла, разрывающего хорька когтями, рысь, хватающую орла, волков загрызающих рысь...» И опять – «опарыша, вылупившегося из яйца и пожирающего падаль. И я понял суть человека…»

Дальше – круче. «Мясные машины пришли в движение…» До этого, следует полагать, они находились в состоянии спячки – дремучая Русь, крепостное право и т.д. «Мясные машины пришли в движение. Теперь они объединялись... Поубивав себе подобных, мясные машины вернулись к былым ценностям: семье, деньгам, личному счастью... Заклубилась коллективная жизнь». Надо понимать – период НЭПа. Страна жила.

«Мясные машины рыли землю, плавили металл, строили железные машины... Другие мясные машины могли летать... Были мясные машины, умеющие плавать под водой...»

«Война надвигалась. Она была необходима миллионам мясных машин. Они ждали ее. Во время этой войны должны были погибнуть десятки миллионов мясных машин...» «И видел я (Бро) многотысячные армии, наступающие друг на друга... Размозженные головы, вышибленные глаза, оторванные конечности, вой и стоны раненых, радостный рев победителей, тех, кто сумел убивать лучше».

Ветераны, инвалиды Великой Отечественной войны, герои, это о вас! – «Немецкоязычные мясные машины ревели о «Порядке»… Русскоязычные мясные машины ревели об абсолютном порядке и вносили Беспорядок.

Далее. «В советском обществе тотального контроля не все решали деньги. Только власть давала абсолютную свободу. И мы (колония нелюдей) продвигались наверх…» «Наше братство росло с каждым днем».

Авторы разные нужны, книги всякие важны. Здесь просматривается психология человека вне общества, который проповедует личную исключительность, обособленность от других. В конце концов, проповедуй, но не излагай историю России так цинично! Не считай соотечественников «мясными машинами»!

От понятия «мясная машина» В.Сорокин не освободился и позже. В сочиненном им либретто к опере «Дети Розенталь» бродвейский хит «ночных бабочек» звучит так: «Пора, подруга, пора! Манит, сверкает бабло! Кипят три вокзала, ждут три вокзала нашего мяса!»

Сочувствующие автору критики отмечают, что последние работы В. Сорокина стилистически стали удачнее, но тексты вызвали недоумение и сожаление, «чем менее он радикален, чем более спокойный, качественными становятся его сочинения, тем менее он интересен». Вот так. И более ничего.

Отсюда – следует ли воспринимать творчество В.Сорокина как шок для общества, прибыль издательствам, или надо думать, на какой литературе мы растим молодых?

 

БУКЕР-ЛИТЕРАТУРА

Однако вернемся к «высокой литературе», или за что дают премию Букера. В.Аксенов – роман «Вольтерианцы и вольтерианки». Другой язык, другая эпоха и снова история отечества. Автор недавно принят в члены Академии художеств, видно за то, что пишет ярко и свежо. Букеровская премия вручается за лучший роман, написанный литературным языком и отразивший многообразие человеческой жизни. Теперь, став международной премией, повышает ответственность членов жюри перед читателями.

Книга перед нами. Кто-то вежливо отозвался о ней: «Считаю принципиальной удачей автора во многом нового, неожиданного и молодого!» Другие утверждают: «Роман не читают. Не идет. Читай его хоть с начала, хоть с конца. Тягомотина событий и лиц, небрежное обращение с языком, беспорядочность стиля, неуважительное отношение к российской истории».

Что же такое В.Аксенов предложил читателю?

Сюжет романа строится на приключениях двух «уношей» (юношей), их встречах с Вольтером, изображении личности философа, его взаимоотношениях с императрицей Екатериной. Мимоходом – о событиях российского двора.

И вот «уноши вдвоем с братственным другом или дружеским братом... щепетинствуют небрезнокуртуазные, как те кавалергарды, в сторону Сен-Жермен-де-Пре…» в поисках встречи с Вольтером. «Опять какая-то облискурация!»

Сразу обращают на себя внимание язык и стиль произведения. О единстве стиля говорить не приходится, он разный. Потому нет основного. Вот образцы.

«Лошади не пьют. Как это не пьют, как это не пьют? Водки не пьют, водки не пьют, водки не пьют! И пива не потребляют. И рейнского сладкого не глотают! Не пьют потому что им не дают, нет, не дают, нет, нет, нет! Только воду пьют, пьют, только воду пьют...». «Несутся верные кони... так скачут, будто и пить не хотят, пить не хотят, воды не хотят, воды не хотят и по пиву не грустят, не грустят».

Какой-то былинный зачин. Далее:

«Свободное от балов время Василиск тратит вдумственно на знакомство с устройством Свято-снеговского правления и справедливости. Вековая мудрость не утратила здесь своей благотворности. Без оговорно правит здесь горделивыми подданными сияющая вечной юностью и осеняющая беспредельной мудростью государыня Величава Многозначно – Великая. Богатырствуящая сотня советников Содругов готовят для государыни резюме по всем статьям жития и веры».

Картинка – «Нощь простирается над островом Оттец и в оной нощи на балконе романсом трио виольное емко, с пафосом... извлекает из мирного исходища с помощью нот синьора Вивальди…»

Конец романа – «Уселись все вокруг большущего овального стола. Во главе его, разумеется, фигурировал сам маркграф, генерал Лесков, во всю играющий роль патриарха большого сельского клана». Этот почти репортажный стиль потребовался автору, видимо, для перехода от изобретенных им языковых кульбит к фактическому языку переписки Екатерины с Вольтером, приведенной в конце романа.

Смешение стилей переплетает, запутывает роман с историческими фактами, не добавляя ни художественности, ни смысла.

Язык романа?

«Вертиго выпустил облачко душистого дыму. Трубкой своей он обычно гасил пожар взволнованных органов тела... беседа была проведена в самом тесном кругу, есть ли так льзя высказаться о треугольнике. А пошто и не льзя?»

«Обе шаперонши после бала нашли Клоди… в опочевальне, облабызав… вельми обшампаненными пастями и прочтя ей вполне абракадабристскую нотацию…»

На приеме у Вольтера «мадам прокатилась вокруг стола и уселась на колено российского посланника… Экая пушечка, подумал тот, такая бухнет! Она… тарахтя по-итальянски, то есть на языке вольтеровского интима, в коем кое-какие слова Афиомскому были слегка знакомы: «эрекционе», «оргазмионе», «зякуляционе»

Или: «Фон-Фигин расхохотался всеми своими жемчугами».

«У девушки мокрые ее волосы упали на лоб, образовав своего рода вуаль, из-за коей сверкали любовные детские глазенапы». Вуаль и глазенапы об одном образе должны были покоробить метра русской словесности, не говоря уже о «жемчугах».

Но вернемся к герою романа Вольтеру, каков он?

«Вообще Вольтер был в неплохой кондиции» – замечает автор. Приводит глубокомысленное рассуждение героя о себе:

«Почему я – это тот, кто я есть?.. А если мы все уродцы? Мужчина – это уродец женщины и наоборот?» «У одного сумка висит снаружи, а у другой заткнуто внутрь?»

Высказался Вольтер и о любви: «Истинная любовь неотделима от эротического блаженства, а значит и безрассудства. Быть может, именно это мне и кажется ридикюльным. Отчасти даже постыдным. Клянемся самым поэтическим языком, а сами тянемся к дамам в подполье, путаемся в их юбках, собственных гульфиках, извлекаем свои фаллусы, внедряемся в их вульвы, сотворяем сие не без остервенения… И все это происходит по соседству с анусами, если оные и сами не вовлечены в сей маразм плоти, именуемой высокой любовью».

Философ любит поговорить о болезнях. Автор почему-то привлек в текст романа известную хозяйку петербургского салона Инну Павловну Шерер из романа Л.Толстого «Война и мир».

«Жаркое лето 1812 года. Николай Галактионович сообщает о результатах врачевания санкт-петербургских пациентов. Анна Антиоховна Шерер перестала покрываться красными пятнами, урегулировалось мочеиспускание, однако удерживаются крепискьюлы настроения при выходе в свет. Старший князь Ателье-курагин благодарит за настой галлигалуса осводийского: как рукой снял животные колики. Просит ваше превосходительство обратить внимание на подъем устойчивости и посылает по вашему вызову секретную экцию, добытую по вашей инструкции приемом рукоблудия».

Рассказывает Вольтер, как врач спас его от оспы, заставив выпить «двести пинт лимонада... Я уренировал, господа, прошу прощения за еще одну натуралистическую подробность, в общем, я мочился, ну-ну, словом, пи-пи, как это по-русски, сы-сы, как целый эскадрон кавалеристов вместе с лошадьми... Оспа стала отступать... Все вокруг камина полегли тут от хохота...»

Вольтер соглашался с мнением других: «Мне говорили, что я незавершенный человек». В беседе о столкновениях «философов и теологов» заключил: «надеемся, что победит Разум, но, могут ли государства уцелеть без религии?» Желающим найти мировоззренческие мысли Философа, следует порыскать по страницам романа.

Воссоздана ли эпоха Вольтера? Автор применял в тексте обороты: «си-ву-пермэтэ-муа-се-мо», вместо юношей «уноши», «вот так вьюнош!», называл человека – «человиэкко» и так далее, что должно было помочь читателю представить себя уже в ином веке.

В беседе с Фон-Фигиным, наиболее удачные страницы романа, при перечислении перипетий российского двора Вольтер сказал, что однажды признался Екатерине в преимуществах русского языка: «русский язык богаче французского» потому что только в русском языке слово «величество» (его величество, ее величество) не принадлежит ни к мужскому, ни к женскому роду. Это слово среднего рода». «Становясь «величеством» женщина становится чем-то выше, чем женщина».

Автор не удержался, чтобы не приправить образ Екатерины двусмысленностями. Постаревшие к концу романа «уноши» в эпилоге вспоминают о том, «как пояли Государыню Российскую», а до этого вельможа в гостях у Философа пояснил, что Екатерина принадлежит к числу женщин, чьи сердца «не хотят быть ни на час охотны без любви...»

Конечно, право автора по-разному относиться к истории своей страны.

В итоге, что же мы читаем, чем потчуют нас издатели? Ознакомившись с перечисленными рекламируемыми романами следует спросить: это и есть современная литература?!

Авторы-мужчины рванули на груди рубахи и показали, на что они способны. Ура! Писательницы женщины! Где вы? Не маринины-донцовы, а авторы российских романов? Или вам нечего сказать о себе, жизни, женщинах нашего времени? Подайте голос!

Авторитеты внушают – эти романы и есть шедевры. Издатели, помните призыв Президента России В.Путина о наших ценностных ориентирах: «Безнравственность российским обществом осуждалась, недостойное поведение всегда публично порицалось». Разве этот призыв не для всех?

Хороший современный роман – это всегда полифония, где есть фон, углубляющий восприятие основной мелодии. Основная мелодия – о чем она?

Издатели: «Нам не нужны детально разработанные бездны, они могут сорвать кассовый успех! Настроившись на «чтиво», читатель плохо переносит анализ…»

Что говорят молодые? «Наше поколение должно сменить у руля поколение пораженцев!» Шестнадцатилетний поэт-футурист Егор Попов высказался яснее:

«Пошлость – это синоним попсы, а я против того, чтобы попса заселяла нашу жизнь. По телевидению, по радио, книги, журналы – попса… Она изо дня в день медленно, словно медуза, окутывает наше сознание, не давая людям способности самостоятельно мыслить... Это страшное оружие, отучающее людей думать. А разучившись думать, мы постепенно разучимся и чего-то хотеть… Нетрудно догадаться, в каких существ мы превратимся в скором времени, если оставим все как есть».

Вадим Абдурашидов, кинорежиссер, пишет: «С удовольствием прочел роман «Вольтерьянцы и вольтерьянки». Считаю эту книгу принципиальной удачей автора».

«Меня разочаровал Василий Аксенов, – заявляет Александр Богдановский, переводчик, – Та галиматья, что написана В.Аксеновым о Вольтере, только порочит великого мыслителя и не дает никакого представления о нем, пусть даже в сочиненном «старинном романе».

Александр Генис рекомендует всем читать «Священную книгу оборотня» Пелевина: «Построено увлекательное повествование…»

Российский артист Олег Табаков уверенно заявляет, что верит в молодое «непоротое» поколение. А с пошлостью борется так: «Как они со мной, так и я с ними. У меня же пульт есть! Пошли вон, дураки паршивые!»

Продолжать диалог разных мнений не стоит. Важен итог.

Он был подведен Московской международной книжной выставкой-ярмаркой в сентябре. В результате «Книга года-2005» в торжественной обстановке в государственной концертном зале «Россия» была присуждена все тем же: Александру Кабакову за «Московские сказки» и Василию Аксенову за роман «Вольтерьянцы и вольтерьянки». Поскольку о романе В.Аксенова было сказано достаточно, о «Московских сказках» А.Кабакова еще скажет читатель. «Сейчас не каждая сказка повествует о добре», – с грустью замечает Андрей Соколов. Боюсь, что с ним придется согласиться.

Итак, итоги подведены, «перлы» российской литературы выявлены. Последний вопрос: а судьи кто? Их полномочия? Кем они избраны или назначены? Есть ли среди жюри, решающего судьбы российской литературы, врачи, учителя, школьники, студенты? Те, для кого и должна существовать литература! И что они обо всех этих решениях, выводах, присуждениях и премиях думают?

Не пора ли подобные обсуждения и присуждения поставить с головы на ноги, допустить народ к обсуждению, с мнением которого надо считаться?

Награды розданы, а литературы-то нет! Читайте, все читайте, и не молчите. Иначе за вас скажут, как уже говорят, другие.

Русская литература ведь она жива, но лежит до поры до времени в столах, ей пока не пробиться сквозь «заградотряды» из затертых «именитых» имен. Она не старомодна. В ней живет дух Отечества, России, нашей Родины.

Светлана ЧЕРНЯКОВА,

писатель, ветеран труда, финалистка МТК «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ»

г. Москва (Россия)

SENATOR - СЕНАТОР
 

 


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.