Лауреаты МТК «Вечная Память» | Военные историки, писатели, журналисты…
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

ЛАУРЕАТЫ МТК «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ»


 

О ЗНАЧИМОСТИ КОНКУРСА И ЕГО ПРОИЗВЕДЕНИЯХ
Владимир ИлляшевичМеждународный творческий (литературно-художественный и публицистический) конкурс, посвященный 60-летию Победы в Великой Отечественной войне, свою главную задачу выполнил. Конкурс соответствует заявленным стандартам: международный — участие публицистов, литераторов из разных стран; творческий — представлены оригинальные авторские произведения в широком спектре жанров, как публицистических (очерки, статьи, эссе) так и в литературно-художественных (малые формы — рассказы, новеллы; повести; поэзия); демократичность — участие всех желающих и тематическая широта (четыре номинации — «Как это было», «На безымянной высоте», «Ветеран», «Свободная тема»); целевая группа — молодежь, в конкурсе приняло участие достаточно большая часть молодых авторов; социальный характер — участие авторов, представляющих самые различные слои общества и возрастные группы.
Колоссальная историческая катастрофа — распад СССР (безотносительно к оценкам социально-экономического уклада, политической системы и идеологии) — привел к продолжительному периоду спада в развитии и к упадку во всех сферах жизнедеятельности общества, а также к кардинальному изменению целой исторической парадигмы международной жизни. Скептики (в том числе в научно-академической среде) продолжают высказывать мнение, что «тотально разрушена сама система ценностных координат». В определенной мере основания для таких утверждений имеются. Однако носят ли эти признаки системный характер, чтобы делать выводы о безвозвратности утери прежней, традиционной системы ценности?
Жизнь показывает, что о таком итоге говорить все же не приходится. Конфликты поколений сопутствуют всему ходу развития человечества, но, до тех пор, пока эти конфликты преодолимы, мы можем быть уверены в сохранении главной характеристики процесса — в сохранении преемственности между поколениями. Даже при самом остром конфликте отношений между «отцами и детьми». Именно в этом, к счастью, никакой катастрофы не произошло. Таков на сегодняшний день генеральный вывод о состоянии дел на огромном и уникальном историко-культурном пространстве, которая известна под различными названиями — Российская Империя, СССР, евразийский мировой ареал и т.д. Любая социальная структура или явление отражает актуальную ситуацию в обществе. В той или иной мере широты охвата, глубины или универсальности. Как в капле воды или в море. Проблема осмысления гигантского исторического события — Великой Отечественной войны, не потеряла своей актуальности. Тем более она обретает важность, когда народы, объединенные общей историей, территорией, накопленным бесценным опытом межнационального, межрелигиозного и культурно-языкового общения, испытывают на себе невиданный доселе стресс, давление, дискомфорт исторического масштаба. Беда сплачивает людей. Распад страны опьянил многих, опьянил, как дурманит сладкими грезами начинающего наркомана, решившего испробовать героин. Что происходит дальше, мы знаем… Скоро, очень скоро без продолжения этого саморазрушения жить почти не возможно. Конец совсем близок. Ради укола он готов на все — украсть у беспомощного старика кошелек с мелочью, убить человека, чтобы снять с руки копеечные часы… Нравственные измерения перестают существовать. Разрушение системы традиционных ценностей свершилось и остается одно — смерть. Всё, ветка на дереве засохла, ветер обломал ее и бросил на землю догнивать, чтобы следа не осталось. Дерево будет продолжать расти, плодоносить, давать жизнь новым деревьям — жить в этом своем продолжении…
Метафора такая не случайна. МТК «Вечная Память» — это одна из рефлексий живых веток дерева. Конкурс продемонстрировал, что нет серьезной, непреодолимой преграды в сохранении преемственности поколений и в сохранении традиционной системы ценностей. Рождаются и гибнут государства и даже народы, но основой человеческого бытия остается семья, живое соприкосновение родных, близких людей, соединение жизненной мудрости, памяти и молодой жизнерадостности. Соединение этих величин напитывает живыми соками энергию духа. Не от плоти, не от денег и технического прогресса к духу, а от духа к полноценному бытию. Таково движение, дающее радость и ощущение будущего...


 

 
ЛАУРЕАТЫ II МТК «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ»
(Москва, 2009-2011 гг.)

ЭТО БЫЛО В БЕРЛИНЕ
Валентин ЛевгеровГруппа Рюмина из 3-й бригады Днепровской флотилии, состояла из двух матросов фотографов и главстаршины. Прибыли они из Фюрстенберга, где располагалась 3-я бригада. В 1-ой бригаде, дислоцированной в Карлсхорсте, подлежало первоочередной демобилизации по возрасту наибольшее количество моряков. «ХII сессия Верховного Совета СССР 23 июня 1945 года приняла закон о демобилизации из армии и флота, в первую очередь, тринадцати старших возрастов». Поэтому, чтобы в срок подготовить документы, из Фюрстенберга были откомандированы матрос Лагутин и матрос Алексеев. Сопровождал их главстаршина Рюмин.
Получив, увольнительные, Рюмин, Лагутин и Алексеев направились в город. В Берлине полным ходом шли восстановительные работы. Город был разделен на четыре сектора: русский, английский, американский и французский. Без труда, раздобыв спиртное, они основательно выпили. Молодые ребята, первогодки на службе, этим довольствовались и больше пить не хотели. Но старослужащий Рюмин обругал их и заставил выпить еще. Уже, будучи совсем пьяными, они продолжали свою прогулку по Берлину. Не заметно для себя, когда уже стемнело, они оказались во французской зоне. Там на открытой площадке играла музыка, и шло какое-то представление. Они захотели пройти на площадку, но их не пустили. Они устроили скандал и учинили драку. Подоспевшему военному патрулю они оказали сопротивление, хотя французы хотели их мирно выпроводить с площадки и указать дорогу в русскую зону. В этом случае патруль вынужден был забрать наших моряков в комендатуру. Задержанные еще какое-то время бушевали, а затем совсем уставшие крепко заснули...
Пробуждение было ужасным. Первым пришел в себя главстаршина. Он разбудил своих подчиненных, страдая от головной боли. «У меня раскалывается голова, – заявил он, сжимая голову руками, — кто помнит, что произошло? Почему мы здесь закрыты и нас охраняют?» Матросы чувствовали себя тоже отвратительно, но память медленно пробуждалась.
— Нас задержал французский патруль, и мы находимся у них в комендатуре, морщась от боли, произнес Алексеев, и еще я помню, что мы дрались с гражданскими и военными, наверно патрулем.
— Кто затеял драку? — Сверля глазами подчиненных, спросил Рюмин.
— Вы первый стукнули гражданского, который не пускал нас на площадку.


 

НЕУСТРАШИМЫЙ КОМАНДАРМ
Александр ОгневМихаил Шолохов выделил, пожалуй, главное в героической жизни генерала Михаила Федоровича Лукина: «Война — это всегда трагедия для народа, а тем более для отдельных людей... Люди обретают себя в подвигах, но подвиги эти бывают разные... Такие, как Лукин, обретают себя как личности и в трагических обстоятельствах...». Эта мысль ярко подтверждена всей жизнью Лукина, и особенно в первые месяцы Великой Отечественной войны. Тогда из-за просчетов Сталина и высшего командования, из-за плохой выучки бойцов и офицеров мы терпели поражения, несли огромные потери, но вместе с тем наши солдаты мужественно сражались — иначе мы бы не победили. Участник боев 1941 года писатель И. Стаднюк «с полной убежденностью» утверждал, что «в тяжких неравных боях 1941-1942 годов Красная Армия заложила фундамент победы 1945 года».
Не противоречат этой мысли свидетельства немецких политических и военных правителей. Министр пропаганды Й. Геббельс, близкий соратник Гитлера, писал 1 июля 1941 года: «Русские обороняются отчаянно… оказывают более сильное сопротивление, чем предполагалось сначала». 2 июля: «Сопротивление врага носит жестокий, отчаянный характер… Повсюду идут тяжелые, ожесточенные бои. Красный режим мобилизовал народ. К этому еще надо прибавить баснословное упрямство русских». 4 июля: «Однако русские сражаются очень упорно и ожесточенно». Начальник генштаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф. Гальдер в дневниковой записи 26 июня признал: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека». 4 июля: «Бои с русскими носят исключительно упорный характер». 11 июля: «Противник сражается ожесточенно и фанатически». 15 июля: «Русские войска сражаются, как и прежде, с величайшим ожесточением».
Генерал Г. Гудериан в «Воспоминаниях солдата» писал: «…верховное командование думало сломить военную мощь России в течение 8-10 недель, вызвав этим и ее политический крах. Думали даже с началом зимы вывести из России 60-80 дивизий, решив, что оставшихся дивизий будет достаточно для того, чтобы в течение зимы подавить Россию».
Немецкие войска подошли очень близко к Москве. Но в декабре их остановили и разбили. Почему случилось это столь неожиданное для иностранцев «чудо»? Как заметил К. Симонов, слова «чудо под Москвой» впервые появились, из-под пера германских генералов». До сих пор многие чужеземцы не могут понять наших людей, того, что русское чудо скрывалось в их душах, в их неистребимом желании быть непокоренными, отстоять свободу и независимость своей Родины. Наша победа была обусловлена высоким моральным духом народа, его непоколебимой стойкостью, великим патриотизмом и героизмом. Огромным напряжением ума и воли, всех своих нравственно-духовных и физических сил в ходе трагически сложившейся борьбы, не дающей, казалось бы, никаких оснований рассчитывать на успех, советский народ шаг за шагом приближался к победе...


 

СТУК СЕРДЦА МОЕГО ОТЦА
Гульсина Зулькарнаева...На войну они шли пешком, с мая по июль, от Москвы до Смоленска (наверно, это и были знаменитые «дороги Смоленщины»), всегда ночью, с оружием (станковый пулемет «Максим» с водяным охлаждением, общий вес 66 кг). Научились спать на ходу. Переход заканчивался в 10 утра. Потом рыли окопы. На родине земля не такая, а здесь красная, глинистая, тяжелая…
Отец рассказывал, «очень страшно, когда на тебя идут танки, а надо подниматься в атаку. А разве можно остановить это чудовище пулеметом, а может ли его вообще что-либо остановить? Спасение ищешь в узкой, ставшей вдруг ужасно тесной траншее. С невыносимым скрежетом танк начинает «утюжить» ее, и ты видишь над собой его безжалостное стальное брюхо»… Отец видел поседевших после таких «утюжек» своих товарищей…
Отец рассказывал, что «на одном краю картофельного поля были немцы, а на другом — наши. Рядом деревенское кладбище, дальше — река Угра. Когда нет приказа о наступлении, никто никому не мешал. Немцы в белоснежном нижнем белье делали зарядку, туркмены, которых было много в нашем взводе, читали намаз, остальные пекли картошку. Это маленькое картофельное поле мы брали много раз. Во время артобстрела слетали кресты с могил…»
«И, наконец, нам дали приказ наступать…»
Отец рассказывал, что «потом, потом в дело вступали немецкие снайперы. Тогда мы были уже сборные. Это значит, что от взвода за целый день боя в живых оставались 1-2 солдата, темными осенними ночами мы едва находили друг друга по одному и к утру собирали новый. Срок жизни сборного взвода был отмерен по-военному точно: один день боя за картофельное поле. Все знали: пополнения не будет — пока дивизия полностью не погибала, свежие силы на передовую не посылали».
И «Cтояние на реке Угре» — это не во времена татаро-монгольского нашествия. Это тогда, когда без крупномасштабных сражений, изо дня в день медленно истекала кровью 159-я стрелковая дивизия на маленьких картофельных полях на Угре летом-осенью 43-го. Именно она должна была стать живым заслоном немецким частям, оставшимся под Ельней в окружении и пытающимся прорваться с упорством приговоренных...


 

ПОКА ЕЩЁ НЕ ПОЗДНО
Елена ЧернышоваПроверяя недавно, как мой сын подготовился к урокам, в школьном учебнике по истории обнаружила такие данные: к концу Великой Отечественной войны погибло 97 процентов мужчин, 1923 года рождения. К стыду своему, об этом я раньше не знала. Первое, о чем подумала: ведь речь идет о ровесниках моего деда — Владислава Ивановича Лаврова, и, наверное, то, что он, бесстрашный командир танка, выжил в тех кровопролитных боях за Родину, можно считать настоящим чудом.
В детстве мне очень нравилось, забравшись с фонариком в большой старый шкаф, стащить с плечиков дедовский парадный китель и подолгу разглядывать награды: ордена Красной звезды, орден Отечественной войны, медали «За боевые заслуги», «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.». Он попал на фронт в 1943 году после окончания Харьковского танкового училища в г.Самарканде. Принимал участие в боевых действиях Центрального, 2-го Украинского, Белорусского фронтов. Прошел горнило Курской дуги, освобождал Украину, Молдавию, Румынию, Польшу, форсировал Днестр, Южный Буг, Вислу…
Но рассказывать о войне в кругу семьи дед не любил, чаще вспоминал предвоенные, детские годы. Его отец Иван Дмитриевич Лавров тоже был кадровым военным, которому пришлось послужить в разных уголках страны: Тверь, Калуга, Ростов-на-Дону и, наконец, Ташкент, где он в 1934 году принимает командование полком, поступив на заочное обучение в академию имени Фрунзе. Вскоре ему выделили просторный дом возле шумного Алайского базара, где у деда, тогда подростка, была своя комната, «неприкосновенная отдельная территория», чем он очень гордился. Единственный ребенок в семье, он был любим и немножко избалован, даже за плохие оценки родители его особо не журили.
«Им было просто некогда вникать, отец почти круглосуточно был на службе, мама — тоже, она тогда заведовала детским садом, я был в основном предоставлен сам себе. Учился в школе №2 имени Крылова, учился посредственно, за исключением географии, по которой получал исключительно «пятерки», — напишет позже мой дед в тетради «Моя жизнь». — Географию вел завуч школы Николай Николаевич Федяй, насколько я помню, он был выпускником Петербургского университета, много путешествовал, побывал в разных странах Европы, в Америке. Это был старый очень талантливый педагог, интеллигентный человек. Никогда не видел, чтобы у него в руках был какой-то конспект, бумажка, все держал в памяти. Я его обожал, и слушал на уроках, открыв рот. Чем занимался дома, так это чтением книг, которые он мне давал. Все остальное для меня существовало, как бы, между прочим. Как знать, если бы не война, из меня вышел бы неплохой географ»...


 

С ЛЮБОВЬЮ К РОССИИ
Ганс Брикс — Hans BrixЭтот необычный материал вряд ли можно считать подходящим для Международного творческого конкурса «Вечная Память», проводимого журналом «СЕНАТОР». Ведь он написан одним из тех, кто воевал против героев, чей подвиг в Великой Отечественной войне редакция стремится увековечить своим конкурсом. Тем не менее, материал представляет несомненный интерес: и уважением автора к тем, против кого ему пришлось воевать, и его добрыми чувствами к России, несмотря на годы, проведенные в советских лагерях, и просто показом живых человеческих чувств, переживаний и мыслей, которые предстают во многом схожими для участников этой войны как людей, которых в очередной раз столкнула История в смертельной схватке. В этой схватке им были определены разные роли: одним — выполнять приказ по вторжению на территорию чужой страны; другим — защищать до последней капли крови свой дом, свою землю, свою Родину. А сегодня, через десятилетия, они пытаются увидеть те времена уже иными глазами, и стремятся через личные встречи, через уважение к памяти погибших придти к попытке нелегкого примирения…
...Я пожилой человек, наверное, моим внукам кажусь «динозавром». Но я чувствую на себе их любовь, и это согревает мою кровь. Рассказываю ли я им о войне? Да. Сейчас не так часто, как раньше, когда они были еще маленькими и сами просили меня рассказать. Для них война скорее приключение, вроде тех, в которые сейчас играют на компьютерах.
В той войне я был, как большинство, простым солдатом, и испытал все эти марш-броски, переправы и ночные бомбежки на собственной шкуре. Мы беззлобно переругивались по поводу наших победных маршей в геббельсовской пропаганде Wochenschau и старались выжить, как могли. Но это проще сказать, чем сделать. Почему я выжил в той мясорубке? Наверное, потому что был молод и не был трусом. Так я думаю. По крайней мере, те, с кем я воевал, считали меня неплохим парнем. Таким же меня считали русские, когда я оказался в плену, но об этом позже.
Я никогда не был моралистом, но знал, что война — последнее, что может пожелать нормальный человек. Я пишу эти строки скорее даже не для моих внуков и их детей, а для любого живущего на Земле человека, кто бы он ни был: немец, русский, американец.
В моей истории ничего не выдумано и не приукрашено. Если кто-то прочтет ее полностью, я буду считать, что писал ее не напрасно...


 

ГОРЬКАЯ ПАМЯТЬ ДЕТСТВА
Василий ОмельченкоО той войне, сегодня уже далекой, много написано книг, снято фильмов, но любой фронтовик скажет, что до сих пор о Великой Отечественной войне сказано еще не все и многое не совсем так, как было. Настоящую правду не принято было писать. Помню, в одной из своих документальных книг я поведал, как мать в голодный сорок пятый год бросила на вокзале свою дочку и сына. А потом через много-много лет они нашли свою мать и встреча эта была не из самых радостных. Редактор, который славился тем, что после него ничего уже не будут вычеркивать, красным карандашом перечеркнул все эти драматические страницы: «низ-зя!..».
Многое было «низзя». Однажды я писал очерк «Без боя», а потом повесть о Степане Прасолове, человеке, вернувшемся с войны с обезображенным лицом. До этого я, как и многие читатели, был уже знаком с судьбами людей, которых постигла такая незавидная участь — лишиться своего лица: «Русский характер» Алексея Толстого, «Семья» Константина Тренева, «Просто любовь» Ванды Василевской. Во всех этих произведениях солдатская доля решена одинаково: израненного солдата не сразу, но узнали и приняли всей душой. В жизни же мне довелось видеть другое. Одна девушка, которая любила и ждала солдата, отвернулась от него, когда увидела, что сделала с ним война и вышла замуж за фронтовика с нормальным лицом. Другая девушка, дождавшись своего любимого, сперва вышла за него замуж, а потом ушла к другому, цинично объяснив свой поступок так: «Хлопцев-то не было — вот, дура, и вышла за него замуж...».
Написав повесть «Степан Прасолов», я послал её Константину Симонову. Мол, такие произведения, как «Русский характер», «Семья» и «Просто любовь», может быть, и были нужны во время войны и сразу после её окончания, но что судьба людей, подобных герою моей повести, от этого не становилась легче.
Симонов ответил (потом это письмо было опубликование в «Известиях» и сочинениях писателя): «Вам, мне кажется, следовало бы задуматься о том, как прозвучит та правда, о которой вы пишите... Ведь самую горькую правду можно и нужно сказать людям, если она может им помочь, если благодаря этой правде они поймут, что и как им надо сделать, что и как изменить в своем поведении, в своих взаимоотношениях с людьми, чтобы добиться счастья, любви, найти свое место в жизни...


 

ПОМНИТЬ ЗАПРЕЩЕНО
Ивае СкаринкинКрепкий подтянутый мужчина лет сорока, поддерживая фуражку с кокардой в виде черепа над скрещенными костями, по-кошачьи мягко спрыгнул со ступеньки машины. Настороженно оглядел длинную деревенскую улицу. Холодно, пробирает острый ветер. Не греет легкая немецкая шинель — она не рассчитана на белорусскую зиму. Сейчас конец ноября, и здесь уже все сковано морозом. Выпал первый снег, он еще может растаять, а может так пролежать до весны.
Вот он, Владимир Владимирович Гиль, и у деревни, в которой прошли его детские годы. И родился он недалеко отсюда, в городе Вилейке, в то время это была территория Польши. Отец работал машинистом, постоянно находился в отлучке. Мать хлопотала по дому, растила детей. Жили бедно, все время искали лучшей доли, потому перебрались сюда, поближе к Осиповичам. Он уже не помнит, как это происходило. А вот детство и юность прошли тут, в Дараганово. Отец работал то машинистом, то механиком на шпалорезном заводе. Умер в 1934 году в Гомеле, мать — немногим позже.
Владимир подумал, не вспомнит ли его кто-нибудь из местных жителей? Вряд ли. Уже столько времени прошло, столько событий впечатано огнем и кровью в память земляков…
Из-за машины показался подполковник Орлов, начальник штаба их вооруженного отряда, или «дружины», как его еще называют. На подполковнике тоже немецкая шинель мышиного цвета. Так одеты и все солдаты в колонне, остановившейся перед деревней. Орлов плотнее своего командира, он родом с Урала, похоже, холод его особенно не беспокоит.
— Так что, командир, будем делать? — Орлов потер широкой ладонью крутой подбородок. — Пропустим и эту деревню? Кажется, Дараганово. Вон как вытянулась вдоль леса. Сюда могли заглядывать партизаны. Наверняка...
— Ну и что? Почему бы в такую погоду в дом не зайти, не погреться?
— Оно-то так. Но от нас, друже, требуют прочесывать каждую деревню, а не в тепле отсиживаться, — хитро улыбнулся Орлов.
— Пусть требуют у себя в Германии. А мы теперь в своей, можно сказать, родной стране…
— А вы кто такие? — остановилась перед Гилем старушка. — Наши иль не наши? Налетели, як саранча...
— Саранча, говоришь? Правильно, мамаша, согласен...


 

ЗАЛОЖНИКИ
Борис СотниковОсенью 1943 года Гитлер понял, что наступательные операции вдоль побережья Чёрного моря окончены, что командующий 17-й армией генерал-полковник Руофф не годится для обороны Крыма, который теперь у Сталина на очереди, и назначил на место Руоффа генерала инженерных войск Эрвина Энекке. Штаб армии Энекке разместился в Керчи, где находились также и другие штабы: корпуса генерала Альмендингера, танковой дивизии, югославской дивизии хорватов, 6-й кавалерийской дивизии румын и словацкой дивизии подполковника Голиана. Штаб авиадивизии находился близ аэродрома в Катерлезе — это чуть западнее Керчи, в степной низинке. Керчь, как и Севастополь, была укреплена в качестве основных крепостей Крыма с давних времён. Она не давала возможности войти в Крым с востока, Севастополь — не давал подойти к полуострову с моря, а Перекоп — тоже традиционная крепость — преграждал вход с севера. Но инженер Энекке, обследовав территорию, которую должна была оборонять его 17-я армия, нашёл слабое место в этой обороне. В степном районе южнее Керчи, всего в 20-ти километрах, вход на берег охранял от вторжения советского десанта небольшой порт в татарской бухте Камыш-Бурун, наполненной военными катерами и быстроходными эсминцами. Правда, между двумя озёрами на пути десанта был ещё посёлок Эльтиген, укреплённый пехотным гарнизоном, но этого, считал Энекке, мало для сопротивления, если десант будет крупный. Однако начальник керченского гарнизона Альмендингер заверил его, что Керченский пролив в этом месте очень широк и русские не решатся подставить свои корабли под удары авиации с воздуха, эсминцев с моря и береговой артиллерии с мыса Токил. К тому же, Эльтиген находится под прикрытием 10-ти батальонов, устроивших свои пулемётные и миномётные гнёзда на береговых высотках. А в другом месте путь на Керчь преграждает болота.
И всё же заверения Альмендингера не успокоили Энекке до конца. Он спросил:
— Сколько времени потребуется, чтобы в случае угрозы с юга снять танки с северного плацдарма и перебросить на южный?
— Сутки, может, немного больше, — ответил корпусной генерал.
— Почему так много на преодоление каких-то ста километров?
— На Еникальском полуострове, где наши танки сейчас рассредоточены, нет пресной воды – её приходится доставлять из Керчи. На южном плацдарме — такая же безводная степь. А продвижение танков почти по песку — это всё равно, что в пустыне.
— Понятно. Я считаю, что в связи с этим необходимо укрепить проходы на Керчь в районе Эльтигена рядами колючей проволоки...


 

ТАЙНОЕ ОРУЖИЕ
Евгений Грачёв...Алексей слушал бабушкин рассказ и представлял как этот усатый мужичок, совсем не с богатырскими плечами, едет верхом на старой лошадёнке. Дороги нет и земли нет — сплошная серая вода. Конь фыркает ноздрями, косясь на острые льдины. С одной стороны моста кто-то из колхозников прибил две жердочки. Это основной ориентир. Надо проехать рядом с ним, иначе гибель. Теченье проносит мимо какой-то мусор, мелкую солому. Конь оступается и медленно валится на бок. Всадник дергает поводья, что-то кричит. Лошадь старается удержаться на ногах, прыжками рвётся вперёд — вперёд и срывается с моста.
— Вот беда, так беда, — бабушка посмотрела на Алексея, — к нам соседка прибежала и маме, что-то шепнула на ухо. Мама меня с сестрёнкой Шурой оставила, а сама оделась и на улицу. Стемнело, мамы всё нет. Пришли уже ночью. Отец — мокрый, грязный, а в руке — мяч. Это, говорит, подарок! А мама, сказала, мол, ты сам, как подарок! Вот у меня какие славные были родители.
После купания в реке Иван Михайлович заболел. Два дня не вставал с постели, а на третий, как только прошла температура, ему истопили русскую печь. Тёплые кирпичи — лучшее лекарство от простуды. А ещё крепкий отвар! Как-то вечером за ветеринаром пришла дежурная свинарка и сказала, что на ферме переполох.
— Чуть не утопли, — сказала женщина, — поросята хворают, нужна ваша помощь, Иван Михайлович.
Ветеринар спустился с полатей и начал медленно одеваться. У него дрожали руки и на лбу выступили капельки пота. Он намотал на ноги портянки, обул сапоги, одел фуфайку и, взяв брезентовую сумку с медикаментами, вышел на улицу.
Отца не было целую неделю. Девочки Маша и Шура помогали маме убираться в горнице и на кухне. Они мыли полы, мокрой тряпкой протирали пыль, чистили картошку, а по вечерам, когда ещё скупые лучи весеннего солнца заглядывали в окно, играли в мяч. С приходом сумерек мама Ирина зажигала керосиновую лампу и ставила на стол миски — наступало время скромного ужина с молоком, картошкой и чёрным хлебом. После трапезы девочки укладывались спать, а мама рассказывала им какие-нибудь волшебные истории про хитрую куму — Лису, про трусливого Зайчишку-хвастунишку, про Лесную Красавицу и Доброго Охотника. Каждый раз сказка начинались словами «в неком царстве, лесном государстве жили-были...», а заканчивалась — по-разному. Иногда на каком-то эпизоде, а чаще на пол слове. Мама посмотрит, а девочки уже спят...


 

РЕБЯТА С НАШЕГО ДВОРА
Павел ЧерниковЮлия ГлуховаВ детстве Оля любила, уютно пристроившись на диване рядом с бабушкой Таней, полистать семейный фотоальбом. Потрескивали дрова в печи, тихо звучал бабушкин голос, рассказывая очередную историю, и чёрно-белые фотографии словно оживали. За каждой из них была своя долгая или короткая человеческая жизнь, история счастливой или несчастливой любви. Вот с этой фотографии, сделанной весной сорок первого, перед самой войной, смотрит сама бабушка. Какая же она тогда была молодая и красивая, в лёгком светлом платье и с длинной тёмной косой до пояса! А рядом с ней, взяв за руку, стоит широкоплечий молодой военный богатырского вида. Это Олин дедушка Мансур, хотя его чаще звали переиначенным на русский лад именем Миша. Бабушка с дедушкой хотели пожениться в июле сорок первого, но грянула война. Михаил остался служить в Астрахани, бойцом истребительного батальона НКВД для борьбы с парашютно-десантными диверсантами.
— У него и фамилии была богатырская — Батуров. — шутит бабушка. — Батур ведь по-татарски богатырь.
— Я знаю, мой дедушка был герой, — Оля с уважением смотрит на молодое лицо своего деда. — Он ловил фашистских шпионов, получил орден. Я рассказывала о нём в школе, на пионерском сборе к 35-летию Победы.
А вот ещё одно маленькое пожелтевшее фото, сделанное ещё раньше, где-то в начале тридцатых. На заднем фоне их родной двор: знакомая деревянная беседка и старая высокая абрикоса вся в весеннем цвету. Глядя прямо в объектив, на фото улыбаются несколько подростков: две совсем юные девушки и трое ребят. В симпатичной девушке Оля без труда узнаёт свою бабушку, а в коренастом крепком парнишке Мишу Батурова. Девочка начинает расспрашивать про остальных…


 

ПОСЛЕДНЯЯ ФОТОГРАФИЯ
Виктор ШтанькоВ узкой длинной комнате, похожей на школьный пенал, а точнее, на аппендикс, по определению студента-медика Сергея, соседа по квартире, дремал в кресле Андрей Петрович. На коленях, укрытых полосатым шерстяным пледом, лежала книга. Правой рукой, в тонкой шерстяной перчатке, Андрей Петрович придерживал книгу. Уже последние несколько дней Андрей Петрович и дома не снимает эту перчатку – кисть стала мёрзнуть даже в летнюю жару, а в весеннюю пору, как и осенью, мозжит, ноет, реагируя на малейшие перемены погоды.
>Свою искалеченную руку Андрей Петрович называет «манус барометрикус» — «Могу официально вызвать на соревнование Центральное бюро погоды! И десять очков дам им фору!» — посмеивался он, когда в гости заходит сосед Роман Павлович, отец «доктора Сергея», и начинает говорить о погоде и как часто ошибаются в своих прогнозах господа учёные.
Сквозь стеклянные дверцы огромного книжного шкафа поблёскивают золотым теснением издания классиков, тут и первое издание БСЭ, известной тем, как много потом исчезло из неё славных фамилий и имён. А сколько замечательных книг по искусству, альбомов с копиями картин великих художников. Несколько полок отданы нотам и пластинкам. Тут же небольшой секретер с уютным зеленым абажуром, папки с бумагами.
В дальнем углу комнаты, куда свет от окна почти не попадает, мерцает таинственной зеленью большой аквариум. К шкафу прислонилась виолончель в потёртом, выдавшем виды футляре. На тумбочке поблескивает белыми клавишами недавно приобретённая радиола «Ригонда», (в Риге сделана) — в нёй великолепный проигрыватель, о чём давно мечтал Андрей Петрович.
Вот и всё наиболее интересное в «аппендиксе», как изволит называть эту комнату «доктор Сергей». Кухню, телефон и все остальные радости коммуналки Андрей Петрович уже делит со своими соседями, живя с ними давным-давно. Он даже помнит, как будущий доктор Сергей сопливым пацаном с визгом носился по огромному коридору, сшибая всё и всех на своём пути.
Вторую неделю Андрей Петрович чувствует себя хуже некуда — слабость, бросает то в жар, то в холод, голову, словно обруч сжимает. И ещё ко всему этому все суставы ноют. О калеченой руке и говорить нечего — её хоть под трамвай сунуть можно и то, наверно, полегче станет. Глотать всякие анальгины медик Сергей запретил строго настрого и даже пообещал, в случае непослушания, немедленно написать докладную на имя Капитолины Андреевны и внучки Маши — коллеги они все, медики ...


 

ШПАНА ЗАВЕТНАЯ
Илья ИльинБез Харитона стало тоскливо. Опять навалилось одиночество. Плохо одному. Особенно вечерами и ночью. С Харитоном они, бывало, ужинали ещё засветло. Потом насыпали ведро угля в топку и ложились на длинный деревянный топчан, покрытый соломой, укрытой овчинным тулупом и Пашкиной фуфайкой. Харитон укладывал Пашку, потом долго кряхтел, ворочался, пристраивался поудобнее. И начинал неизменно:
— Ну, Павел. Слушай сегодня про того, кто в омуте живёт!
И рассказывал Пашке очередную сказку, которые сам же и сочинял.
Плохо было без Харитона. Без его хриплого голоса в тёмной кузне, рассказывавшего про того, кто в омуте живёт. И сбежал бы Пашка в Москву или на фронт. Но, уходя, Харитон наказал:
— Вот тут, Павел, всё моё богатство, — Харитон вытащил из угла железный сундучок. — Здесь, облигации, государственные, не на одну тыщу. Здесь бумага на кузню. Квитанции на налог. Метрика моя и фотки. Тебе оставляю, на хранение. Береги кузню, не дай огню погаснуть. А разобьём гада, вернусь. И заживём мы с тобой. Фамилию мою возьмёшь. Кремень, оно, конечно, тоже неплохо. А моя фамилия знатная — Кузнецов. По профессии значит. Вот и ты, будешь Павел Кузнецов.
Пашка допил остатки молока с куском хлеба. Насыпал полведра угля в очаг. Поворошил кочергой. Синее пламя заиграло на углях, подсветило дымоход. Пашка улёгся на топчан. За стеной завывал ветер. Крутила позёмка, заметала военные тропы.
Внезапно, в морозный гул вплелись посторонние звуки. Пашка прислушался. В деревне залаяли собаки. А шуршание и скрип на улице усилились.
Пашка натянул фуфайку, прихватил шлем и выскочил за дверь.
Через деревню проходили войска. Шла в основном пехота. Солдаты кутались в шинели и бушлаты. На многих были сапоги. Время от времени проезжали полуторки с прицепленными пушками. Машины скудно светили фарами, высвечивая углы домов, деревья, хмурые лица. За ними тянулись обозы. Почти на каждой телеге по трое-пятеро раненных. Ходячие шли рядом, уцепившись за края. Шли молча, опустив головы.
Пашка подошёл к деревенским, кучкой стоящим у восточной окраины, куда уходили войска.
— Надолго ли, сынки, — громко спросил древний дед Василий.
Никто не отвечал. Молча проходили и исчезали в метельной тьме. И только в конце колонны, кто-то остановился.
— Ненадолго, батя. Последний рубеж обороны займём, с силами соберёмся и погоним фашистов. До самого Берлина!..


 

 
ЛАУРЕАТЫ I МТК «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ»
(Москва, 2005-2006 гг.)

ИРИНА ДРУЖАЕВА
ИРИНА ДРУЖАЕВА, День Победы, журнал Сенатор, МТК Вечная ПамятьРодилась в 1957 году в Нижегородской (Горьковской) области, ныне — домохозяйка, была преподавателем нижегородского вуза.
Творчеством занимается недавно, в основном, живописью — глина на холсте, уже состоялась первая персональная выставка, также пишет стихи и рассказы. Публиковалась в «Литературной газете» и альманахе издательства «Юность», «Лазоревая степь» (Краснодар), в сборнике «Живи, родник», в журнале «Вертикаль» и других Нижегородских изданиях. В 2005 году у неё вышел сборник стихов «Годичное кольцо», а Нижегородский областной Департамент культуры помог выпустить первую детскую книгу с авторскими иллюстрациями «Дивный сад» (изд. «Кварц»), в ближайшее время ожидается выпуск из печати серия детских книг.
«Моё поколение воспитывалось дедушками и бабушками, прошедшими через войну — через ужасы фронта и трудности тыла. Дед — фронтовик, орденоносец, а бабушки всю жизнь трудились в деревне. Через их живые рассказы скорее, чем через фильмы и книги, понимаешь, что же такое война. Но подвиги в годы войны совершались не только на фронтах, но и в оккупации, и в тылу — люди не щадили себя ради Победы, не считая своё самопожертвование и тяжкий труд подвигом…» — пишет нам лауреат конкурса «Вечная Память!» Ирина Дружаева...

«Вдоль лесной речушки, /Где вода- как лёд, /Избы деревушки /Встали в хоровод. /Обнялись плетнями / С вышивкой вьюнков. /Шлёпают лаптями /Толстых лопухов. /Подоткнув подолы /Сизой лебеды, /Опускают долу /Окна из слюды. /Вкруг деревни- кущи, /Заповедный лес. /Тёмных елей чащи, /Сосны до небес. /Луговые травы /Щёткой вдоль ручья, /Да кустов ивовых /Гуща- толчея. /Для деревни малой...»


 

ВЕРА ПУШКАРСКАЯ (поэтический цикл «Неизвестный солдат»)
ВЕРА ПУШКАРСКАЯ, День Победы, журнал Сенатор, МТК Вечная ПамятьВетеран Великой Отечественной войны и Труда, учительница литературы, пенсионерка.
1922 года рождения, окончила Московский государственныйй пединститут. Педагогический стаж — 30 лет, автор нескольких методических пособий. В годы Великой Отечественной войны работала в госпиталях, была донором. Имеет награды: знак «Відмінник народної освіти», медаль «А.С.Макаренко», а из военных — несколько юбилейных медалей, последняя — «Захиснику Вітчизни».
«…Забытыми поныне там лежат,
Не под плитой на родовом погосте,
В лесах, болотах, зарослях, во мхах
Солдат-героев тлеющие кости.
И для того, чтоб память сохранить
О тех, кто «без вести» пропал когда-то,
Наш долг пред ними — всех захоронить
Всех! До последнего советского солдата!»

Уже прошло шесть десятилетий как закончилась война, но до сих пор мы все живем, считая себя цивилизованными, забыв при этом о совести и святом долге перед погибшими на этой войне и до сих пор не захороненными неизвестными солдатами — нашими освободителями. Кто знает, сколько этих останков?.. Верно говорят: «Не кончилась война, если хоть один солдат ещё не захоронен!..» Вот так и живём, а война продолжается, она продолжается в наших сердцах, в нашем сознании и в нашей памяти, оттого и мучаемся, терпим всей страной всяких неудач, потому что все мы живем не в ладах и не в согласии со своей совестью... Да что там мёртвые: мы не ценили и до сих пор продолжаем проявлять равнодушие к ветеранам-участникам Великой Отечественной войны, а не то, чтобы помнить и захоронить погибших неизвестных солдат, чьих-то сыновей, отцов, матерей и сёстер...


 

ВАРВАРА ТИШИНА
ВАРВАРА ТИШИНА, День Победы, журнал Сенатор, МТК Вечная ПамятьСтудентка факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова, лауреат международных музыкальных конкурсов (скрипка, сольное исполнение).
Родилась в Новгороде в 1977 году. С четырех лет занимается музыкой:
— Это было желание моего дедушки. Он подарил мне скрипку, и мечтал, что я буду учиться в Институте им. Гнесиных, который он лично проектировал и строил по дружеской просьбе Елены Фабиановны Гнесиной. К сожалению, он не дожил до того момента, когда я одновременно успешно выдержала экзамены в Институте им. Гнесиных и в Московской Государственной консерватории, которую выбрала для своей дальнейшей учебы и успешно закончила. В 2002 году поступила в аспирантуру и за это время многократно участвовала в различных международных фестивалях и конкурсах, стала лауреатом первой и второй премий на международном конкурсе в Ворзеле (2003 г.).
Увы, после травмы, полученной мной в 2004 году, об активной концертной деятельности пришлось забыть. С того времени я стала писать, правда, пока что «в стол». У меня особый интерес всегда вызывали исторические темы, поэтому я занялась изучением архивов моих бабушки и дедушки, с которыми я провела все свое детство. Бабушка — Константинова Тамара Матвеевна, была в течение двадцати трудных послевоенных лет директором Новгородского Краеведческого Музея-заповедника, а дедушка — Тишин Алексей Васильевич, выдающийся архитектор, в те же годы был откомандирован из Москвы на восстановление почти погибшего города, где и пробыл долгое время начальником архитектурного отдела «Новгородоблпроекта»...

«О, великие Троя и Карфаген, так и не восставшие из пепла! Исчезнувшие цивилизации, растоптанные иноземцами! Миры, погрузившиеся в вечный сумрак истории! О, как Вы вдохновляете поэтов и искателей древности! Унеся с собой тайны своего рассвета, вы через века пронесли в себе страшную истину, что давно познали полководцы, мечтающие о владычестве над миром и, каждый свой великий поход, жгущие на пути своих победоносных армий города и государства, не щадя никого и ничего, истребляя все что священно, все что прекрасно. И земля под их ногами оставалась пустынной и бесплодной, чтоб не могла взрастить на месте этом прежний сад, а другое семя, посеянное войной, прорастало на мертвой земле, и была эта поросль чужой и как сорняк расползалась по той земле…
Так погибали империи! Так могла погибнуть и Россия! Так мог погибнуть Великий Новгород...
Действительно, ведь немцы были верны идее уничтожения материальных объектов духовной культуры покоряемых народов и, продвигаясь на восток, уничтожали не только людей, но все что было связано с русской культурой и русским духом. Они жгли города, расстреливали в упор лики святых. Они делали из позолоты куполов сувениры и сбрасывали с куполов кресты. Разбирали памятники и частями отправляли в разные уголки Германии, как пепел, развевая по Европе. И земля после их нашествия оставалась безлюдным пустырем…»


 

АЛЕКСАНДР ОГНЁВ
Александр Огнев, День Победы, журнал Сенатор, МТК Вечная ПамятьУчастник Великой Отечественной войны, член Союза писателей России, профессор, заслуженный деятель науки РФ.
Родился 10 июня 1925 года в деревне Красненькое Тверской области. В 1940 году учился в Кимрском педучилище. В первые годы войны — в 1941-42 годах, работал в колхозе, в январе 1943 года призван в ряды Советской Армии. На фронте был ранен и контужен. Награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени и медалями. Вернувшись из армии в 1947 году, работал и учился, защитил кандидатскую диссертацию. Работал в Елецком, Барнаульском, Саратовском пединститутах, Саратовском университете. В 1971 году принят в члены Союза писателей СССР. В 1974 году защитил докторскую диссертацию, в 77-м ему присвоено звание профессора, а в 96 году — Заслуженного деятеля науки Российской Федерации. С 1975 по 1994 год заведовал кафедрой русской литературы ХХ века Тверского Государственного Университета.

Несмотря на свой возраст, Александр Васильевич и по сей день продолжает свою преподавательскую деятельность в этом университете. А вот как он ответил на вопросы журнала, которые были адресованы и другим участникам конкурса...

«Чтобы как-то оправдать политику, загнавшую Россию в черную яму, правящая элита стремится убедить народ в ущербности советского общественного строя, но с каждым годом ей все труднее становится решать эту пропагандистскую задачу. С.Луконин спросил Д.Гранина: «В одном из своих выступлений вы произнесли знаменательную фразу: «Советское прошлое — Атлантида». …а не может ли так статься, что и наше время, с новой социальной формацией, ожидает судьба Атлантиды?» («ЛГ».№46-47.2004). Мысль об уходе в небытие бесчеловечного ельцинского режима не вызвала у Гранина отклика, он не склонен прямо осуждать его. Но косвенное порицание присутствует в его словах: «Наша советская жизнь ушла, и безвозвратно. Ушла во многом не от разума. Стыдно, что мы ее перечеркнули и оттолкнули от себя». Сам он — активный участник этого процесса. После расстрела Белого Дома газета «Известия» 05.10.1993 г. напечатала обращение Б.Васильева, Г.Бакланова, А.Дементьева, А.Борщаговского, Ю.Нагибина, А.Нуйкина, А.Гельмана, Б.Окуджавы, В.Оскоцкого, А.Приставкина и др., призывавших правительство закрыть оппозиционные газеты и общественные партии. Под этим обращением стояла и подпись Д.Гранина. Но так ли безвозвратно ушло в никуда все, что характеризовало советское прошлое?
Директор Института комплексных социальных исследований РАН М.Горшков сообщил, что опросы показали: «Прошлое еще не вернулось к нам в полной мере, но в умах сограждан реставрация происходит невиданными темпами. С 1998 года в два раза увеличилось число тех, кто видит главной задачей страны возрождение «великой державы». А число сторонников создания настоящей рыночной экономики сократилось за тот же период на четверть» («ЛГ».№46-47.2004). Реформаторы жаждут остановить процесс восстановления «прошлого» в умах людей. Для этого они используют освещение событий Великой Отечественной войны. История ее деформировалась в умах многих людей. Учителя нередко внушают школьникам, что подвиги Александра Матросова, Зои Космодемьянской и других героев — миф, их не было. В исследовании В.Батшева «Власов», вышедшем в четырех томах в Германии, возносится генерал Власов, а Зоя Космодемьянская представлена «психически больной школьницей», Александр Матросов — бойцом штрафного батальона и уголовником. В книге «Война… о людских потерях в Великой Отечественной войне» Н.Шаяхметов назвал Зою Космодемьянскую террористкой и писал: «Широкую известность у нас в стране приобрел террорист-разведчик Н.И.Кузнецов». Президент В.Путин пригласил глав западных государств 9 мая приехать в Москву на празднование победы над фашистской Германией. Но около 100 депутатов Европарламента подписали петицию, в которой призывают не праздновать 60-летие Победы 9 мая 2005 г. Глава комиссии парламента Эстонии по иностранным делам в ноябре 2004 г. докатился до того, что объявил: победа СССР над фашизмом — «грубая и циничная ложь». Эстония и Литва отказались приехать в Москву для участия в праздновании 60-летия победы над фашизмом...»


 

ВЛАДИМИР ГОРДОН
Владимир Гордон, День Победы, журнал Сенатор, МТК Вечная ПамятьУчастник Великой Отечественной войны, награждён орденом Великой Отечественной войны, орденом Красной Звезды и 17 медалями.
Родился в 1924 году в г. Артемовске Донецкой области Украинской ССР. Окончил 7 классов в Одессе, поступил на рабфак Индустриального института и работал на заводе строгальщиком по металлу. В начале войны участвовал в оборонных работах в Одессе: рыл окопы, траншеи, противотанковые эскарпы. В конце августа 1941-го их семья эвакуировалась на Кавказ, где он работал пастухом, пахарем, слесарем МТС. Призван в армию в июле 1942 года, участвовал в боевых действиях: освобождал Венгрию, Австрию и её столицу Вену. После войны направлен на учёбу в Ивановское политическое училище, после его окончания он получил звание лейтенанта и 34 года прослужил в армии: в Германии, Сибири, Забайкалье. Вышел в отставку в звании полковника — с должности начальника цикла социально-экономических дисциплин Ачинского авиационного военного училища.
Впервые печататься начал в 50-е годы, сначала это были различные статьи и заметки в военных газетах, а потом и более серьезные, такие как повесть «С глазу на глаз» (сборник «Сердца зажигали огнем», Москва, Воениздат, 1987) и другие...

«День отгорал — рядовой апрельский день многотрудной войны, второй день боёв за город. Небольшой австрийский город устало улёгся по обе стороны реки, чуть наклонно придвинув к каменным набережным, к взбаламученной боями воде свои площади, парки, улицы, сады, громады особняков и тесноту старых, под красноватой черепицей, домов и домишек. Раненый город провожал солнце и нетерпеливо ждал ночной темноты. Солнца не было видно — оно уходило за поросшие лесом горы, прикрытое дымовой завесой двухдневного боя... Оранжевое, плотное, пыльно-дымное марево висело над шпилями зданий, затушевывало даль неопределённостью и тревогой, плыло над пустынной рекой, затирало все линии, отчего всё, на что ни глянешь, казалось зыбким и далёким.
Но сады цвели. И с этим никто нечего не мог поделать. Они цвели, перебивая запахи крови, пороха, тлена. Они цвели себе, цвели так победно, будто знали, что будут одаривать людей плодами уже после — после войны, после Победы, уже при мире... Люди этого не знали, они надеялись, ждали. Но знать точно? Нет, не знали... Цвели сады. Над окопами, над свежими могилами, над окровавленными бинтами, над стонами раненых, над безмолвием мёртвых. Даже покалеченные войной деревья вернула к жизни весна, и они развесили молочно-розовые облачка цветов над пулемётными точками, над дотами, над пушками, танками, над солдатскими полевыми кухнями. Цвели сады. Хитроумная оптика стереотрубы приближала, увеличивала, умножала цветовое раздолье — на, любуйся, радуйся, по лепесточку разглядывай каждый цветик с кружащей над ним пчёлкой!..»


 

ВЯЧЕСЛАВ ЗИМОНИН
Вячеслав ЗимонинДоктор исторических наук, профессор, член Союза журналистов России.
Родился 30 сентября 1946 года, в селе Дубенки Дубенского района Мордовской АССР, куда отца-офицера запаса и участника советско-финской войны и Великой Отечественной направили работать после окончания Высшей партийной школы (ВПШ). Работал токарем, а после 16 лет службы в Сибири и на Дальнем Востоке, с 1982 года непрерывно работает в Институте военной истории МО (в 1991-1997 годах был заместителем начальника института). Последние несколько лет, после увольнения в запас в звании капитана 1 ранга, является главным специалистом института. Около 10 лет на общественных началах работает академиком-секретарем Отделения военной истории РАЕН и вице-президентом Ассоциации историков Второй мировой войны Национального комитета российских историков РАН.
Его имя в периодической печати появилось в 1975 году: первая публикация, почти на всю полосу, была в газете Тихоокеанского флота «Боевая вахта» («Два мира — два образа жизни»), к настоящему времени он имеет более 100 публикаций в отечественных и зарубежных СМИ. Автор и соавтор более 120 книг, в том числе 5 монографий и различных учебников.

«Я не был лично знаком с Маршалом Советского Союза Александром Михайловичем Василевским. Родился спустя год после окончания Второй мировой. Кроме весьма скромного участия в одной из локальных войн и несения нескольких боевых служб в составе отрядов кораблей Тихоокеанского флота не имею боевого опыта. Поэтому, когда возник вопрос о написании очерка о маршале, долго сомневался, имею ли право браться за него. Однако были аргументы и в пользу такого решения.
Мне посчастливилось 30 сентября 1980 года присутствовать на прекрасном вечере в Центральном Доме Советской Армии, посвященном 85-летию со дня рождения маршала, где выступали многие военачальники, писатели, поэты, певцы, те, кто был рядом с ним на различных этапах жизни, и я влюбился в этого полководца и военачальника.
Этот вечер стал уроком патриотизма, уроком бережного отношения к истории Отечества, уроком мужества, уроком высокой культуры, данным сквозь призму личности этого замечательного человека-воина Земли русской. Это осталось на всю жизнь, и, занимаясь уже четверть века военной историей, интерес к которой появился именно в тот, совпавший с моим днем рождения день памяти маршала Василевского, мне кажется, я изучил и полюбил его еще глубже.
Мне не раз приходилось ловить себя на том, что по стечению обстоятельств, долгу службы или научной работе я часто оказывался в тех местах, где жил, учился, служил и воевал Александр Михайлович. И я снова и снова вспоминал о нем, искал свидетельства его жизнедеятельности, изучал подготовленные им документы. Я жил и учился в Москве в районе Красных казарм, на территории которых постигал первые уроки «науки побеждать» будущий великий полководец, бегал кроссы в одном с ним парке на берегу Яузы близ Дворцового моста...»


 

ЕВГЕНИЙ ГОРБУНОВ
Родился в 1962 году в г. Челябинске, в 1972 году вместе с родителями переехал в Азербайджан (г. Сумгаит), где прожил до 1988 года. Там же окончил школу и институт, а после службы в армии работал на Сумгаитском трубопрокатном заводе. С 1988 года проживает в Волжске (Волгоградская область) и работает на местном заводе по специальности — правильщиком проката и труб.
В свободное время пишет стихи и музыку, стихи начал писать со школьных лет, «более системно занялся творчеством в 1990 году» — говорит он, — не полагаясь на память, стал записывать. С 1995 года постоянно печатаюсь в заводской газете, реже — в городских изданиях»...

Евгений Горбунов
ВЗГЛЯД С МАМАЕВА КУРГАНА

Стихла вдали канонада
В прошлом стальная пурга
Лихо шалит где-то рядом,
Ропщет Мамаев Курган.

В глыбах — навек рядовые
Славу их камень хранит
Им бы — на передовые
Да не пускает гранит.

Место-то, вроде, святое
Нервы и слёзы рекой,
Средство в народе простое,
Верное и под рукой.

Водка в гранёном стакане,
Драка по ходу и мат,
А высоко на кургане
Плакала Родина-Мать:

— Спят подо мной ветераны,
Боже, как сердце щемит!
Пьяницы и наркоманы
Кто же меня защитит?!

Льются дождями косыми
Слёзы из каменных глаз,
Пьют сыновья, а в России
Грозы сменяет фугас.

Пьют от вранья и бессилья,
С радости, с горя, — кто как,
Пьют сыновья, а Россия
Рядом идёт с молотка.

— Рвусь я, но чую — не сдвинусь —
Родина скорбно твердит.
Русью торгуют на вынос,
Можно оформить кредит.

Пьяному всё «по колено»
Боль за Отчизну? — за стол!
Спаивают поколенья,
Колют от жизни укол.

Бродят бездомные детки
Стайками как воробьи,
Детки не просят конфетки,
Деткам подай героин.

Слог, что убитому тризна,
Мрачные стоны души.
Богом забыта Отчизна,
Плачут иконы в тиши.

Прячет глаза побирушка,
— Тошно мне, лучше напьюсь.
Плачет хмельная старушка
В прошлом могучая Русь!


 

СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВ
СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВ, День Победы, журнал Сенатор, МТК Вечная ПамятьЖурналист, член Союза журналистов России.
Родился 18 сентября 1953 года в Луганской области Украины. С отличием окончил режиссерский факультет Харьковского государственного института культуры. Работал режиссером театра музыкальной комедии в Донбассе. С 1980 года проживает на Чукотке, был режиссером и редактором Государственной телерадиокомпании «Чукотка». Одновременно сотрудничал с газетой «Крайний Север», в редакции которой работает в настоящее время.
«Творчеством занимаюсь всю жизнь — пишет Сергей Васильев, — в молодости пел и играл в вокально-инструментальном ансамбле, увлекся театром. Когда начал писать, — не помню. Сначала это были маленькие рассказы, стихи, которые публиковались в одно время выходящей литературной газете «Ярар», издаваемой местным отделением Союза писателей. Некоторые произведения звучали по радио в музыкальном оформлении и собственном исполнении. Повесть «Первый день остатка жизни» была опубликована в нескольких номерах газеты «Крайний Север». Печататься особенно не стремился, всегда считал, что написанное должно отлежаться. В запасе есть рассказы, повести, стихи. Что касается стихов, то пишу их редко по вдохновению. Но скопилось достаточное количество. В основном они посвящены Северу и Чукотке...

В прошлое возвращаться нельзя. Или не нужно. Зачем постоянно оглядываться назад, когда все сложилось, как сложилось. Ничего изменить, увы, нельзя. Даже, если бы было возможно начать с нуля и повернуть свою жизнь в другое русло, исправить допущенные ошибки, где гарантия, что не сделаешь новые, еще более глупые, роковые? Да, и потом не все ведь в прошлом было так уж плохо. Бывали же дни, когда ты чувствовал себя абсолютно счастливым. Пусть это были мгновения счастья, но ведь были…
Что затосковал, дружище? А помнишь лес в сентябре, почти метровый слой желтых листьев под деревьями? В них хотелось зарыться, вдыхая терпкий аромат еще не увядшей листвы, дополненный всеми запахами ранней осени. А потом кувыркаться в этом шелестящем море, радоваться звенящей тишине, прохладному воздуху и ослепительному солнцу. Перевернуться на спину и так долго лежать, глядя в бездонное, голубое небо, лишь изредка разбавленное белым снегом облаков. Порою казалось, что это снежные горки, созданные для фристайла. Стать на лыжи и запутаться в мягких, пушистых лабиринтах, ведущих в бесконечность. Вот и сейчас эти облака видны в окно иллюминатора. Только ты смотришь на них сверху, и кажется, что опрокинулось небо, перевернулось, оно уже под тобой, только нет беспредельной синевы, что той осенью… И нет тебя, такой юной, красивой, пахнущей травой и легким дымком от костра. Когда ты с разбегу зарылась в эти листья рядом и вы еще долго дурачились, прячась друг от друга в мягкой толщине осеннего ковра. А листья, желтые, красные и еще не потерявшие зелень, кружились, падали, и этому их дождю, казалось, не было конца.
В прошлое возвращаться нельзя? Или не нужно? Может быть только потому, что ощущенье того, молодого беззаботного счастья не повторится никогда… Но память человеческая должна хранить многое…


 

ЮРИЙ ЛОПАТИН
ЮРИЙ ЛОПАТИН, День Победы, журнал Сенатор, МТК Вечная ПамятьЗаместитель главного редактора газеты ПриВО, полковник, член Союза журналистов России.
Родился в 1960 году в селе Веселоярск Рубцовского района Алтайского края. Детство и юность прошли в Восточном Казахстане. В 1978 году был призван в ряды Вооружённых сил, в 1979 году поступил на факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. После его окончания 11 лет прослужил в Забайкальском военном округе; с 1994 года — в газете Приволжского военного округа «Солдат Отечества». Первые заметки и юношеские стихи увидели свет в стенной печати, а первая публикация «Приходите в августе» была напечатана в газете в 1978 году, она была посвящена недостаткам в учебном процессе. Во годы учёбы во Львовском ВВПУ стал заниматься литературным творчеством и проходил занятии в литкружке. «Это были сюжеты рассказов о Великой Отечественной войне, которые приходили, главным образом, во время бессонных ночей в карауле» — пишет Юрий Лопатин. А первый рассказ — «Фронтовая закалка», увидел свет в газете «Советская Армия» Группы советских войск в Германии (1982 г.).

«Автомобильная дорога Львов-Киев длинной царапиной пролегла по карте Украины, захватив Прикарпатье и равнинную часть республики. Уже два года не заживала корка асфальта, сдираемая бесконечными колоннами машин. Одна из них, преодолевая подъем у села Яблоневка, гигантской змеей ползла вдоль придорожных пней в сторону Ровно.
Крестьянин лет пятидесяти и две девушки, ехавшие навстречу на повозке-фурманке, были вынуждены остановиться. Наконец замыкавший колонну бронетранспортер, натужно ревя двигателем и изрыгая удушливый дым, словно труба затапливаемой печи, остался позади. Поворачивая налево, в сторону примыкающего к дороге села, путники увидели стоявшую у обочины дивчину, которая для военного времени была одета слишком броско.
— Кто это? — прищурил глаза возница.
— Галька Палий, — с пренебрежением бросила Ольга Трофимчук, дочь кучера. — Опять собралась к своим немецким дружкам.
— Сучка! — сплюнул мужчина.
— Ну, вот скажите, Михайло Панасович, — со сталью в голосе вступила в разговор Катерина Дацюк, — разве не Мазепа в юбке эта Галька? Комсоргом класса ведь была. Меня в комсомол не пустила. Дочка классового врага, дескать.
— Да это, может, и к лучшему, — Трофимчук взмахнул кнутом. — Мою вон втянули, так третий год трясемся.
— Никто меня не втягивал, — рассердилась Ольга. — И чего бояться? Будто немцы не знают, что почти все старшеклассники комсомольцами были...»


 

СОСО МЧЕДЛИШВИЛИ
Сосо МчедлишвилиКинодраматург, пишет на грузинском и русском языках, выступает в качестве режиссёра и преподаёт в различных высших и средних учебных заведениях Тбилиси.
Родился в Тбилиси (1953)‚ в семье служащих. По линии отца — потомственный медик‚ мать — преподаватель музыки по классу фортепиано. После окончания специализированной физико-математической школы в Тбилиси‚ он поступил на физфак Тбилисского Государственного университета, закончил его по специальности теоретической физики. В 1981 году поступил на дневное отделение сценарного факультета ВГИК, обучался в мастерской Н.Н. Фигуровского. «После этого практически вся моя жизнь связана с драматургией — пишет о себе Иосиф Георгиевич, — будь то написание сценариев‚ съемки фильмов‚ преподавание либо основ‚ либо теории драматургии в различных учебных заведениях Тбилиси. В настоящее время преподаю в колледже медиа и тележурналистики при Учебной телевизионной студии. В 1996-97 годах обучался во Франции, по специальности политики в области культуры‚ там же получил и диплом Бургундского университета».

«Одеревеневшие пальцы раздулись и отказывались повиноваться — они словно набухшие молочные сардельки‚ с минуты на минуту готовые лопнуть от распирающего их изнутри сока… Довольно!.. Никаких кулинарных ассоциаций!.. Обойдёмся без мясоколбасных изделий — кореек‚ ветчин‚ карбонатов‚ истомившихся от жарки в золотистом масле‚ брызжущих соком шипящих сосисок и сочных окороков‚ на розоватой‚ свежесрезанной поверхности которых всеми цветами радуги переливаются микроскопические капельки выступающего из прожилок жира…
Горазд проглотил слюну и продолжив переваривать полученную на обед пшёнку‚ попытался сосредоточиться на длинном‚ разложенном на столе лицевой стороной вниз обрывке от обоев. Этот пожелтевший трофей он спас от разгорающегося в помещении пожара несколько дней тому назад и с тех пор оберегал, словно зеницу ока‚ старался не помять… Отслоившийся край шпалеры попался ему на глаза в тот момент‚ когда он, истратив все имевшиеся в наличии патроны‚ ринулся к выходу‚ однако в последнее мгновение, остановился и на секунду дольше задержался в комнате. Судя по всему‚ сработало воспоминание о недавней промашке‚ когда во время перехода через какую-то безымянную реку‚ скорее даже речушку‚ он поскользнулся и‚ упав в воду‚ промок до последней нитки не только сам‚ но и промочил свой видавший виды вещмешок. После этого вынужденного купания пришлось освободиться от всех наличествующих при нём бумажных изделий… Точнее говоря‚ пригодная для закруток газетная бумага и махорка со временем высохли — куда же им было деться‚ но вот клавиатура… Она пострадала безвозвратно и Горазд с тяжелым ощущением на сердце оставил на обочине разбухший и расползающийся между пальцами жижистый сгусток…»


 

О МЕМОРИАЛЕ «ПЛАЧ РОССИИ»


 

ПУСТЬ ЗНАЮТ И ПОМНЯТ ПОТОМКИ!

Пусть знают и помнят потомки!

Историко-литературный портал МТК «Вечная Память»: http://www.konkurs.senat.org
Страница День Победы на Facebook: https://www.facebook.com/dayvictory
Страница День Победы на Google+: https://plus.google.com/+ДеньПобеды1945
Видеоканал конкурса День Победы: https://www.youtube.com/user/happydayvictory
Медиапортал Федерального журнала «СЕНАТОР»: http://www.senat.org

SENATOR — СЕНАТОР


 
Литературно-музыкальный портал Анна Герман

 

 

 
® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2018 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их
использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал
«СЕНАТОР»
ИД «ИНТЕРПРЕССА»
. Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.


Литературно-музыкальный портал Анна Герман       К 70-летию Победы: пятилетняя Марина Павленко – участница III МТК «Вечная Память» (песня «Прадедушка»)       Царь-освободитель Александр II       Театр песни Анны Герман: фильмы и концерты       Джульетта - Оливия Хасси       ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ - ЕКАТЕРИНА ВЕЛИКАЯ       Белый генеарл - генерал Михаил Скобелев       Публицистика | Литературно-музыкальный портал Анна Герман       Валентина Толкунова - СЕНАТОР       Владимир Васильев и Мир Балета       Орфею ХХ века МУСЛИМУ МАГОМАЕВУ       Грязная ложь КОМСОМОЛЬСКОЙ ПРАВДЫ       ПРОРОЧЕСТВО ДОСТОЕВСКОГО       Анастасия Цветаева | Литературно-музыкальный портал Анна Герман       Официальный видеоканал Марины Павленко       Они стали светилами для потомков       Ирина Бокова: «Образование — залог устойчивого развития мира!»