– Вы помните свое первое появление на съёмочной площадке?

Бурляев: Это было более полувека назад, в 1955 году, на «Мосфильме», кинопробы на главную роль в фильме «На графских развалинах», куда я не был утвержден.

– И после этого вы заявили, что пойдете в архитекторы?

БУРЛЯЕВ: Нет, до этого. Заявил об этом в 5 лет, когда думал, что буду архитектором.

– А не обиделись, когда вас не утвердили?

БУРЛЯЕВ: Нет. Я как-то к этому отнесся: ну и правильно, чего меня брать, заику, на такое дело.

– Но вы же не родились с заиканием?

БУРЛЯЕВ: Все правильно, нет. Кстати, я сегодня не помню, заикался я на «пробе» или нет. Вполне возможно, что заикался, потому и не взяли. Хотя вроде бы текст выучил и четко всё говорил.

– Но кино от вас все-таки не ушло, и всё случилось через сколько лет?

БУРЛЯЕВ: Через три года я пробовался еще на фильм Льва Арнштама «Урок истории», но меня не взяли, а взяли моего старшего брата. И вот в 1959 году состоялась первая удачная работа в фильме Андрея Кончаловского «Мальчик и голубь». Это был его вгиковский дипломный фильм. И мой дебют был успешным.

– В 1962 году этот фильм был представлен на Венецианском кинофестивале, и там что-то получил?

БУРЛЯЕВ: Да. Фильму «Мальчик и голубь» дали «Бронзового льва», а «Золотого льва» дали тогда «Иванову детству». И оба Андрея, приехав из Италии, говорили, что они привезли мне целый зверинец.

– Вы тогда понимали, что это за призы?

БУРЛЯЕВ: Было интересно читать в газетах, видеть фотографии обоих Андреев с этими львами-красавцами. Мы просто так работали, и вдруг – такое признание.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы и ваши роли ассоциируются у многих больше с советскими фильмами. А почему в последнее время вас на экранах не видно? Вы считаете, что ни к чему сниматься в сериалах о бандитских разработках? Как вы относитесь к таким сериалам?

БУРЛЯЕВ: Я принципиально отказываюсь участвовать в этих рыночных кинематографе и телевидении. И об этом я часто говорю с руководителями и кино, и телевидения. Недавно я был у Швыдкого, руководителя Федерального агентства по культуре. У нас отношения с ним были трудные последние пять лет, потому что я требовал его отставки с поста министра культуры, подписывал письма на имя Путина. И я начал общение с того, что попробовал ему объяснить, почему я требовал его отставки. Не потому, что я к нему плохо отношусь, а потому, что я бы требовал отставки любого человека на данном месте, кто так же, как и он, стал бы проводить политику вытеснения кинематографа, искусства, культура в частные руки, в рынок. Для меня, человека, проработавшего полвека в искусстве, понятия искусства и рынка не совместимы.

– Вы считаете, что государство должно регулировать кинематограф?

БУРЛЯЕВ: Обязательно должно регулировать, как это было раньше, конечно, без того нажима, без того контроля, какой был раньше, а с большим доверием к авторам, но все равно держать это духовно-стратегическое оружие государства в своих руках.

– А судьями кто будет? Человек, который будет заниматься тем, что регулирует кинематограф, – все равно чиновник. Сегодня это хороший, образованный чиновник, разбирающийся в искусстве, он одним образом регулирует кинематограф. Завтра на его место приходит другой, с плохим образованием, дурным вкусом, и он начинает регулировать по-другому. Где же критерий?

БУРЛЯЕВ: Так не нужно допускать на данные позиции тех, кто с дурным вкусом и кто будет неправильно регулировать.

– А кто же будет отбирать этих чиновников? Их же будут отбирать другие чиновники.

БУРЛЯЕВ: Ну, почему. Если бы мне дали право их отбирать, я бы отобрал достойных чиновников.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы долгое время являетесь президентом фестиваля «Золотой витязь». У вас, вероятно, огромная фильмотека. Хотелось бы знать, можно ли увидеть по телевидению или в каком-то из кинотеатров, или где хотя бы видеокассеты найти с материалами вашего кинофестиваля? Ведь это же огромный пласт интересного материала.

БУРЛЯЕВ: За 15 лет жизни «Золотого витязя» в нашем фонде накопилось 3800 фильмов высокого духовного и творческого уровня, ибо вся лучшая мировая режиссура участвует в «Золотом витязе». В кинофестивале принимали участие 55 стран мира. Но пока рыночное время, эти фильмы очень трудно предлагать. Я предлагал наши материалы главным каналам страны, говорил их руководителям, что могу насытить программы телеканалов на 3-4 года. И это была бы та кинотелепродукция, на которой возрастала бы душа нашего народа. То есть, не падала вниз, а возрастала бы. Пока ими не было проявлено особого интереса, но появился новый православный телеканал «Спас». Правда, он вещает на НТВ+, так на нем я веду каждую неделю по пятницам в 19.30 «Киноклуб «Золотой витязь». И у меня появилась уникальная возможность показывать все самые лучшие фильмы этого кинофорума там.

Кроме того, открыто 36 киноклубов «Золотой витязь», которые действуют от Петропавловска-Камчатского до западных границ православия в Косовской Митровице. А также в Пекине, Хельсинки, Праге, Брно, Киеве, Минске. Грузия сейчас открывает наше отделение.

И я задумался, ведь делается дело государственной важности, но почему Агентство не помогает? Почему они поддерживают прокат, разрушающий наш народ, и не поддерживают «Золотой витязь»? Вот это меня просто удивляет.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Когда вам предложили сниматься в фильме Тарковского «Иваново детство», вы же не знали в юном возрасте, что Тарковский, хотя он был довольно тяжеловатым режиссером, такой гениальный. Как вам так быстро и легко удалось вписаться в этот фильм?

БУРЛЯЕВ: Дело в том, что и я был мальчиком, да и Андрей Тарковский был почти мальчиком. Ему было 27 лет, когда он делал «Иваново детство». И когда я увидел этого молодого человека, то хорошо помню, что он был человеком такого обаяния, такой легкости и остроумия, что я, естественно, полюбил его всем сердцем и был предан ему как актер всю жизнь.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы являетесь председателем Международного творческого конкурса «Вечная память»? Хотелось бы узнать, будет ли конец той волоките, что устроили с этим конкурсом. Ведь уже давно прошло 60-летие Победы, надо как-то расставить точки над i. Ведь много же людей в нем участвовало, ветераны тоже участвовали. Я знаю, что уже даже есть лауреаты, дипломанты.

БУРЛЯЕВ: Да, являюсь. Это конкурс литературных произведений к 60-летию Победы в Великой Отечественной войне. Уже отобран ряд произведений, которые мы готовы наградить. Но вот эта последняя, завершающая стадия требует каких-то материальных вложений, однако чиновники, видимо, поставили уже галочку на теме нашей великой Победы в Великой Отечественной войне и решили, что достаточно. Поэтому никак мы эту фазу не завершим, не премируем наших лауреатов. Но я думаю, что это всё произойдет в скором времени.

– Какие-то подвижки намечаются?

БУРЛЯЕВ: Я – творческий руководитель и не занимаюсь всей организацией этого дела. Так что не всё от меня зависит.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Я и все мои соседи из Санкт-Петербурга очень благодарны вам за ваш труд. Хочу сказать в утешение себе, в утешение вам и всему нашему народу: если с нами Бог, то кто против нас?

БУРЛЯЕВ: Совершенно верно. Благодарю вас за доброе. И, кстати, Петербургу поклон, поклон Валентине Ивановне Матвиенко, покровителю «Золотого витязя», которой мы отправили предложение провести в 2007 году очередной 16-й Международный кинофорум «Золотой витязь» в Санкт-Петербурге. Уже оттуда был положительный отклик. Сейчас мы ждем окончательных результатов. Возможно, в будущем году мы отпразднуем «Золотой витязь» в Петербурге.

– Вы были любимым актером Андрея Тарковского. Как вы отнеслись к его отъезду?

БУРЛЯЕВ: Нормально. Он же не уехал навсегда, а поехал делать фильм в Италию. Я его видел перед отъездом. Конечно, он было доведен до предела жизнью, был очень нервным и агрессивным, уставшим. Это всё было. Он понимал, что его могут выпихнуть. Но своей сестре перед отъездом он говорил, что его отсюда не выпихнуть.

Андрей Тарковский был потрясающим патриотом России. Всегда стильно и модно одетый, остроумный, человек элиты, но он при мне лично, при мальчике-отроке, а у нас часто были общие застолья, и я помню, как раз 20-25 он говорил одну и ту же фразу: «Как бы трудно ни было, нужно жить и работать в России». Это было у него как навязчивая идея. Тарковский любил Россию. И умер он потому, что остался без России. Рак бронхов убивал Андрея Арсеньевича все те годы, что он был вне России. И те, кто его там видели, а видели его и рассказывали мне Глеб Панфилов и Вадим Иванович Юсов, и тот, и другой мне говорили, что Андрей хочет домой и мечтает о домике под Рязанью. Но тут же те, кто был рядом с ним, его близкие говорили, что нет, еще нужно сделать то, да сё, заработать, поехать в Англию. Его оставили в Италии, и это ускорило уход патриота России.

– В фильмах А. Тарковского, снятых там, по-моему, это ощущение сквозит. Как вам кажется?

БУРЛЯЕВ: Да, конечно. И его последний фильм «Жертвоприношение» – это фильм по-настоящему русского художника, хотя всё вроде в нем западное: и актеры, и операторы, и почва, и тема. А сделан фильм по-русски. Так сделан, как только мог сделать гениальный русский художник. Это его завещание всем нам.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Что нужно всем нам, тем людям, которые мыслят с вами идентично, делать, чтобы наша русская культура возрождалась и процветала?

БУРЛЯЕВ: Что делать нам, русским людям? Во-первых, менять чиновников от культуры, нужно вводить новую культурную политику. А от каждого человека что зависит? Быть лучше, очищаться, понимать, что все мы грешные, что всё в этой жизни тлен и суета, что самое главное – приблизиться к Господу. Становиться лучше и понимать, что Россия одна.

СЛУШАТЕЛЬ: Не пора ли заново экранизировать «Войну и мир» Толстого, где был бы и телевизионный вариант, более подробный? Как вы считаете, можно ли экранизировать «Красное колесо» Солженицына или хотя бы какую-то часть?

БУРЛЯЕВ: Я не читал этой книги Солженицына, поэтому не могу что-то о ней говорить. А по поводу «Войны и мира», вполне достаточно, на мой взгляд, что есть гениальный фильм Бондарчука. Впрочем, если появится еще и телеверсия, только сделанная не в условиях рыночного телевидения, а талантливо и творчески, как у Бондарчука, то почему бы и нет.

– У вас были замечательные учителя, а сейчас у вас есть хорошие ученики и последователи?

БУРЛЯЕВ: Лет десять тому назад я выпустил первый и последний в истории России православный курс авторской кинорежиссуры. Это пока всё. Они не пробились к экрану, потому что те критерии, которые были заложены нами, педагогами, пока не очень востребованы на российском экране. Думаю, что придет их время.

В планах у меня – создание киноакадемии, где мы бы готовили кадры для национального кинематографа, режиссеров, работающих на удовлетворение духовных потребностей нашего народа, не подражающих Западу.

– Вы же таким образом будете готовить людей, которые будут вынуждены снимать кино практически без денег. По-моему, сейчас очень сложно найти деньги на некоммерческие проекты, тем более ориентированные на духовные начала в человеке.

БУРЛЯЕВ: Да, пока это так. Но я думаю, что все-таки додумается руководство державы до того, что нужно культуру оберегать. И тогда многое поменяется: будут госзаказы, против которых сейчас выступает почему-то Агентство по культуре. Это вынуждает выдающихся деятелей кинематографа и просто талантливых режиссеров не работать. И такие люди, как участник Великой Отечественной войны Петр Тодоровский, в его возрасте должен унижаться, бегать и искать деньги. Да что это такое! Пока человек еще может работать столь талантливо, ему нужно помогать, делать госзаказ. А мы все будем работать на державу.

Считаю, что большинство чиновников от культуры надо гнать поганой метлой. Потому что ту вакханалию, которая сейчас идет по телевидению, нужно убирать. И надо поднимать духовность нашего народа. Потому что нынешнее телевидение учит молодежь черт знает чему. Слава богу, что в последнее время испытывает подъем военно-патриотическое воспитание. И это хорошо.

СЛУШАТЕЛЬ: Из 70 фильмов, в которых вы снимались, вас сейчас устраивают не более 20. Это действительно так?

БУРЛЯЕВ: Да, это так. Все прочее, к счастью, забыто временем.

– Поменялись какие-то критерии или так всегда было?

БУРЛЯЕВ: Нет, так было всегда. Заканчивая фильм и видя его на экране, я понимал и оценивал его адекватно: данный конкретный фильм не будет долго жить.

– Давайте поговорим про невышедшие фильмы. В последнее время очень много обсуждается фильм Кары «Мастер и Маргарита» и ваша в нем роль Иешуа. Что мешает этому фильму появиться на экранах? Не урегулированы какие-то юридические тонкости или он не вписывается в концепцию существующего кинематографа?

БУРЛЯЕВ: Нет. Я фильм видел. Он вписывается. И давно вписывается. Мог быть показан еще 13 лет тому назад, но там есть какие-то технические, административно-правовые вопросы, которые не позволяют фильму быть показанным.

– Вам жаль, что этот фильм не появился?

БУРЛЯЕВ: У меня очень неоднозначное отношение к этому фильму. Как творческое прикосновение – это самое высшее из того, что я делал как актер. Насчет того, выйдет фильм или нет – я спокоен. Да – да, нет – нет. Как угодно Господу, так и будет. И потом у меня неоднозначное отношение к собственному участию в данном фильме. Тогда, 15 лет назад, я согласился, после долгих раздумий, колебаний, отказа после кинопробы. Год прошел, я дал согласие. Мне трудно об этом говорить, потому что все-таки, оценивая мой поступок сейчас, я его оцениваю как акт моей актерской гордыни и тщеславия. Я хотел дать бой Воланду на его территории и одержать победу. Но, как вам известно, у образа Иешуа только одна-две сцены, а правит бал Воланд, обаятельный бес. И почти все персонажи там негативные, все отрицательные, вплоть до Мастера и Маргариты, блудницы, гуляющей от мужа. И Мастер, и Маргарита даже не удостоены того, чтобы приблизиться к Господу. Их прибирает к себе Воланд. Вот такой этот роман. У меня очень неоднозначное отношение к самому литературному материалу.

– После этого фильма вы практически перестали сниматься.

БУРЛЯЕВ: Да, это так. 13 лет прошло с тех пор, как окончен тот фильм. За эти годы был только один фильм, это фильм Н. Бондарчук «Любовь и правда Фёдора Тютчева», где я сыграл Тютчева. Но этот фильм никто не видел.

– Может быть, это расплата за актерскую гордыню?

БУРЛЯЕВ: Да нет. Я, кстати, рад, что не девальвирую того, что делал раньше, и имя свое берегу.

СЛУШАТЕЛЬ: Всегда в нашей стране как-то было немного неверно. Раньше культура прилипала к советской власти, сейчас прилипает тоже к властной кормушке, которая существует. А таких людей, как вы, очень мало. Считаю вас совестью России. Но один в поле не воин, надо объединяться, создавать какую-то ассоциацию, и тогда ваш голос будет услышан. А мы всегда поддержим вас.

БУРЛЯЕВ: Такая ассоциация есть. Она создана 10 лет назад. Это Международное объединение кинематографистов славянских и православных народов. Мне оказана честь быть ее руководителем. Входят в этот союз 12 тысяч творческих работников из 15 стран славянского мира. Это один из самых крупнейших творческих союзов в Европе и в мире. Для справки, в Союзе кинематографистов России, которому уже 70 лет и членом правления которого я являюсь также, 4,5 тысячи членов.

– Для чего вы создавали фестиваль «Золотой витязь»? Что подтолкнуло?

БУРЛЯЕВ: Идея была простая. 15 лет назад бессонными ночами я понимал, что нужно попробовать собрать позитивные силы, деятелей экрана России. Так я думал тогда. Но когда появился «Золотой витязь», он стал всеславянским кинофорумом, а теперь к нам ездят 55 стран мира, часто очень далекие от нас по менталитету. И всем у нас очень комфортно. Буквально все, попавшие к нам, хотят еще и еще раз побыть у этого трепетного и мощного источника энергии.

– Витязь – это воин, ваш «Витязь» защищает или атакует?

БУРЛЯЕВ: Меч на скульптуре нашего «Золотого витязя» опущен вниз. Он его держит как крест, рукоятью у груди. Но витязь должен оборонять. Когда-то Достоевский говорил, что красота спасет мир. Сейчас пришло такое время, что нужно спасать красоту. Поэтому появился «Золотой витязь», и он уже борется не только за кинематограф. Сейчас мы готовимся уже к 4-му Международному театральному форуму «Золотой витязь», который пройдет в октябре в Москве. И вновь поддержка со стороны Агентства по культуре просто удивительно мала. Они нам выделяют такую сумму, на которую мы можем принять только два театра. А к нам в Москву приедет более 30 театров. Пользуясь случаем, я всех приглашаю в Театр армии с 21 октября.

– Вы считаете, что спасать красоту настолько сейчас актуально, что это требует уже применения силы?

БУРЛЯЕВ: Это требует державной воли, чтобы эта воля понимала, что такое культура. Будет культура – будет и экономика. Не будет культуры – ничего не будет. Будут только атарки бродить по улицам, пить алкоголь из горлышка, колоться и т.п. Погибнет наша нация. Культура приоритетна.

– Но вам могут возразить, что голодному человеку культуру привить нельзя. Скажут, давайте мы его накормим сначала, а потом будем о прекрасной и духовной пище с ним говорить.

БУРЛЯЕВ: Это же ведь полная ерунда. Человек всегда найдет себе на пропитание, на корку хлеба. Не оставит Господь нас так просто. Но без духовной платформы, без нашего культурного багажа, традиций мы не продвинемся вперед.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Большое спасибо за ваше служение всему русскому. Кого из современной актерской братии вы могли бы выделить? Кто является вашим единомышленником сегодня?

БУРЛЯЕВ: Знаете, у меня очень много единомышленников. В созданном творческом союзе собраны все единомышленники. Они часто идут даже против воли собственных государств. Все болгарские кинематографисты и деятели театра стали коллективными членами «Золотого витязя». Вроде бы их тащат в одну сторону, а они понимают, что их корни, родное здесь.

Жаль, что уходят актеры очень быстро. Ушли многие наши «воины». Когда сейчас мы показываем наш некролог-реквием на кинофоруме, то количество портретов этих удивительных рыцарей экрана просто поражает. Я люблю очень многих актеров, обидеть я никого не хочу, поэтому не буду выделять отдельные имена.

– Вы упомянули, что Агентство по культуре вам мало помогает в проведении этой работы. А есть те, кто помогает много? И есть ли те, кто откровенно мешает?

БУРЛЯЕВ: Если говорить прямо, я не хочу обижать, но, конечно, хочется, чтобы Агентство понимало, что мы за них делаем их работу, что мы растем, что к нам приходят всё новые люди и страны. А у нас убавляется поддержка Агентства.

Ну а тем, кто помогает, дай всем им Бог здоровья. Я очень благодарен тем немногим русским патриотам, которые уже умеют делать деньги, но не забыли то, что эти деньги они не возьмут туда, куда мы все уйдем, что все то, что мы сделали, останется здесь, и память о нас останется постольку, поскольку мы могли послужить России. Такие люди есть, их немного, считанные единицы. Но я уверен, что их будет всё больше и больше. Будущее за нами!

– В свое время вас обвиняли в националистическом экстремизме. Это вроде началось в конце 80-х годов после вашего фильма «Лермонтов». Или я ошибаюсь?

БУРЛЯЕВ: Это полная ерунда. Лермонтов и экстремизм – две вещи несовместимые. Но кто-то, какая-то ничтожная группка людей вдруг изобрела такой упрек в мой адрес. Ага, раз ты делаешь фильм о русском патриоте, значит, ты – шовинист. Что это за глупость?! Это полная ерунда. Мы любим всех. Кстати, прекрасно по этому поводу говорил Рерих: «счастье наше в том, что русский народ – не шовинист, он и беды переживет, ибо высоко небо этого народа». Шовинизм – это забава малого народа, а мы – большой народ.

– Тем не менее, вас долго преследовали. Все закончилось?

БУРЛЯЕВ: Да ну, все это чепуха, всё давно отмерло. И наши оппоненты, те, кто раньше подобным образом нас оценивал… Кстати, недавно мне дали отчет прессы по 15-му кинофоруму «Золотой витязь». Так вот, 223 журналиста писали, говорили, показывали, но ни одного отрицательного мнения о кинофоруме. Даже от наших оппонентов. Они признают, что «Золотой витязь» имеет идею. Только этот кинофорум.

– Некоторые картины, которые вы снимали, долго были под запретом. И увидели свет совсем недавно. В то же время вы поддержали идею запрета показа «Кода да Винчи». Почему?

БУРЛЯЕВ: Я не говорил, что требую запретить. Я поддерживал решение духовного руководства Республики Беларусь и министерства культуры, оградившего белорусский народ от этой пошлости. Они правы, потому что это – пошлость. Я даже посмотрел этот фильм, потому что участвовал в ток-шоу на Первом канале, где обсуждалась эта тема. Я просто был вынужден поглядеть эту ерунду. Понимаете, я – профессионал и оценивал фильм чисто профессионально. Драматургия – ужасная, чудовищная режиссура, актеры играют из ряда вон плохо. Всё – подделка. Но в этой подделке – гнусная антихристианская идея. Ладно, для меня это – ничто, но для молодежи. Она же поглядит и задумается, а может быть, и правда, не был распят спаситель и т.п. Это просто пошлость. Вот от этого надо ограждать. Мне жаль, что наше Агентство заняло такую пассивную линию в этом вопросе. Построже надо быть.Кстати, к этой теме. Я был в Китае, и там журналисты подняли тему запрета проката в Китае фильма китайского гомосексуалиста о своих «братьях». И он тогда поднял в прессе шум: как это так, что нет такой проблемы. Ему умные люди из китайского правительства ответили, что данная проблема есть, но зачем ее подавать столь привлекательно народу? Регулирование должно быть обязательно. Даже в Англии, и там ставят звездочки. Пять звездочек – можно показывать фильм любой аудитории любого возраста, четыре – не всем, три – детям нет, одна звездочка – только по кабельному телевидению, только ночью и ключ от кабельного ТВ у отца семейства. И попробуй нарушить это!

– Говорят у вас хорошие отношения с белорусским президентом Александром Григорьевичем Лукашенко. Это правда?

БУРЛЯЕВ: Мы с ним дважды общались в жизни лично. Я считаю, что это выдающийся политик в мире, пожалуй, один из немногих некупленных политиков. Закулиса проглядела этого крестьянина. Всех купили, а его как-то забыли. И теперь белорусы ломают все их планы и держат этот островок. Ведь какая потрясающая республика! Боже, какая там чистота! Нет пошлости, рекламы, а есть потрясающие пенсии. А вот мне сейчас пенсию определяют, так ведь это же какой-то мизер! Сейчас я узнал о том, что все то, что я делал, никому не нужно. И звание народный артист ничего не прибавляет. То есть, я буду уходить из жизни, если не будет работы, так же, как и наши выдающиеся 2600 артистов, выброшенных из этой жизни. Похоронить нас не на что. Мы не нужны: отработали – выбросили.