СМЕРТОНОСНОЕ МАСЛО | Конкурсное произведение писателя Георгия Каюрова, член Высшего творческого совета СП России, участника III МТК «Вечная Память»
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 
  

 
А вы у нас были?..
      О КОНКУРСЕ      ЖЮРИ      АВТОРЫ      ПРОИЗВЕДЕНИЯ      НОВОСТИ      ПИСЬМА      NOTA BENE

СМЕРТОНОСНОЕ МАСЛО
(рассказ)
SENATOR - СЕНАТОР
 

Рассказы
Смертоносное масло
Немая судьба
П.П.Ш.
Жучка
Краб

ГЕОРГИЙ КАЮРОВ,
член Высшего творческого совета Союза писателей России,
главный редактор литературного журнала «Наше поколение»
(Молдавия).

Памяти блокадницы Раузы Ахмедовны Галимовой
ГЕОРГИЙ КАЮРОВСанкт-Петербург жил преддверием празднования Дня Победы. Выбеливались бордюры и деревья в скверах. То тут, то там стали появляться флаги на зданиях и на столбах. Поперёк проспектов натянули кумачовые растяжки с белыми буквами. Невысокие дома центральных улиц хорошо освещались солнцем; создавалось впечатление – весь город светится. И не мудрено, ведь триста лет назад сам Пётр I, планируя столицу – всё продумал до мелочей, даже то, какими должны быть номера на домах. Отдельным императорским указом было прописано, на какой высоте и какого размера должен быть номер, «…дабы с другой стороны улицы можно было обозреть».
Увидел бы Пётр родной город в двадцать первом веке, не узнал бы: раскинулось ныне его детище высотными кварталами, приросло пригородами – Царское село, Петергоф, Кронштадт. На окраинах, в спальных районах уплотнительная застройка достигла предела: высотки стоят так близко друг к другу, что жителям нижних этажей с самого утра приходится включать в комнатах свет.


 

Ефросинья Георгиевна перебралась в Кронштадт несколько лет назад. Муж умер, а на одну пенсию, даже с блокадными субсидиями, содержать просторную квартиру в центре становилось накладно. Да и о муже всё напоминало в старой квартире. И хотя пенсионерка мало что понимала в инфляции, о которой говорили каждый день по телевизору – от президента до их начальника ЖЭКа – она никак не могла взять в толк, почему при плохом Сталине цены на всё каждый год снижались? Пусть на пять или хотя бы на два процента, но снижались. А при нынешней власти, что же?
Ефросинья Георгиевна привыкла вставать рано. Вот и сегодня будильник не успел прозвенеть, а она уже открыла глаза. Всю жизнь прожила и не пользовалась будильником. Бывало, на смену приходилось подниматься в четыре утра. Они с мамой никогда не опаздывали, даже в блокаду – голодная, обессиленная, продрогшая от холода – едва забрезжит рассвет, как ноги сами опускались с кровати. Рабочие подметили – маленькая Фрося никогда не хныкала. В обязанности её, десятилетнего подростка, входило собирать стружку, а по выходным вставала совсем рано, чтобы после ночной смены помочь маме убрать в цехе. Всякий рабочий, проходя мимо Фроси, смягчал взгляд опухших от бессонной, напряжённой ночи, глаз. И обязательно клал мозолистую ладонь ей на голову, а то и молча протягивал кусок замусоленного сахара. Шестьдесят лет отдала дорогому заводу Ефросинья Георгиевна – заслуженный работник отрасли, ветеран труда. Отрывалась только на учёбу. Закончила семилетку, потом техникум, отработала практику на заводе, поступила в институт и снова вернулась на завод, но уже инженером-конструктором. Здесь и свою вторую половинку встретила, здесь и вся жизнь прошла…
Будильник стала заводить после смерти мужа. Его это был будильник.
Женщина взяла в руки пузатые часы и приподняла ближе к подслеповатым глазам. В шестьдесят пятом году, как раз к двадцатой годовщине победы, выпустили эти часы, у них имелась и юбилейная надпись на циферблате. В тот день пришёл муж с работы, с ночной смены, ещё подумала – чего задерживается? Важно так встал посреди комнаты, а за спиной что-то прячет:
– Скажи, Фрося, что придаёт человеческому жилищу уют? – сказал он, а глаза аж горят от задора.
– Чистота, удобная мебель, – стала она тогда гадать. – Многое что.
– Всё правильно, – заулыбался муж. – Но есть одна вещица, которую поставишь в квартире, даже пустой, – и сразу становится уютно.
– Не томи, – поторопила она мужа, сама загораясь от любопытства.
В последнее время Ефросинья Георгиевна каждое утро вспоминала тот случай, и становилось ей тепло и приветливо на весь день. Она и сейчас заулыбалась, как тогда, много лет назад.
– Смотри! – воскликнул муж и поставил на стол вот этот самый будильник с блестящим из нержавеющей стали звонком-шапочкой.
Как заворожённые, смотрели они на пузатую вещицу. Тиканье часов разливалось по всей квартире и словно обволакивало уютом.
Припадая на правую сторону, Ефросинья Георгиевна прошла на кухню. Последний год нога совсем перестала слушаться, за день расходится, вроде ничего, а по утрам боль в суставе простреливала до мозга, как будто штырь какой-то просунули через всю спину.
Женщина не спеша завтракала, прихватывая каждую крошку со стола и прислушиваясь к чему-то. Наконец чаще захлопали двери парадной. Это соседи отправлялись на работу. Ефросинья Георгиевна одобрительно закивала головой. Она специально искала вариант квартиры на первом этаже и рядом с парадным входом.
Убрав посуду, она подошла к календарю и оторвала вчерашний день. На новом что-то было написано. Вернулась в комнату за очками и включила свет.
– Субсидии, – без звука прочли её губы, и уже в голос женщина воскликнула: – Батюшки, уже субсидии подошли.
Ефросинья Георгиевна собралась, надела пальто, шапку и уже в дверях вспомнила – не взяла паспорт.
Усталая, уже в который раз женщина обходила квартиру, открывая ящик за ящиком, шкафчик за шкафчиком и никак не могла найти – куда положила его?
– Надо же, – раздосадовано шептала она и останавливалась, от волнения придавливая слева под мышкой. – Всегда лежал в уголке на этой полке. Куда же я его сунула?
Она снова и снова просматривала все места, куда могла бы положить злополучный документ. Даже заглянула в шифоньер и переложила вещи.
– Может, между простынями? – гадала она. – Нет. Я же всегда кладу его в одно место, – и возвращалась в комнату к секретеру, чтобы ещё раз просмотреть на полках.
Поиски затягивались. Пришлось снять пальто, от волнения и паркости лицо женщины раскраснелось. Она даже попереставляла всю посуду на кухне и зачем-то заглянула под чайник. Ведь прилипает же ко дну подставка?!
– Могла же и тут оставить? – предположила она. – Неужели потеряла?
Неожиданная догадка, пришедшая на ум, сильно кольнула в сердце, и женщина обессиленно опустилась на стул.
– Где же я могла его потерять? – нервно закусив губу, она едва удерживала слёзы. – Ходила за пенсией. Может, на почте оставила? Мороки-то восстанавливать паспорт. Без паспорта и не похоронят. Там ещё карточка, которую муж любил.
Ефросинья Георгиевна пробегала глазами кухонную утварь. Взгляд остановился на нескольких хлебных крошках на столе, и она в сердцах смахнула их на пол, скребнув по столу кожаной обложкой.
– Господи! – воскликнула женщина и уткнулась лицом в заветную книжицу. Только теперь она увидела её. Всё то время, пока искала паспорт, он находился у неё в руках.
Ефросинья Георгиевна открыла алюминиевый флакончик с валидолом и снова улыбнулась. Этому флакончику десятки лет. Муж всегда говорил: «Что ты держишь это старьё? Выброси. Есть уже современные, полиэтиленовые». А она купит новые таблетки и переложит их в этот флакон. Казалось, в нём надёжнее. С годами стал он как талисман – если рядом, значит, всё будет в порядке.
Резкий мятный вкус подуспокоил взволновавшееся сердце, и Ефросинья Георгиевна отправилась за субсидиями.
В парадной столкнулась с племянником.
– Ты чего так с ранья? – улыбнулась племяннику женщина.
– Здравствуйте, тёть Фрося. Мать отправила. Привёз вам гостинцев.
– Возьми ключ, – Ефросинья Георгиевна протянула мужчине паспорт.
– Что это?
– Извини, – виновато улыбнулась женщина. – Держу в руках, чтобы не потерять. С утра что на меня нашло, не знаю. Всю квартиру перерыла, проискала его, а он в руках. Вот ключ. Всё оставь на кухне. Потом разберу. Можешь не разуваться! – крикнула вдогонку племяннику Ефросинья Георгиевна.
– Может, вас подвезти? – предложил племянник, возвращая ключ.
– Куда мне спешить? Немного расхожусь.
– Ладно. Поеду я. Спешу на работу.
Выстояв небольшую очередь в банке, Ефросинья Георгиевна получила деньги и пересчитала.
– Теперь можно и погулять, – приветливо улыбнулась она кассиру.
Солнце припекало по-весеннему. Женщина уже собиралась было повернуть на свою улицу, но край глаза выхватил блеснувшую вывеску продуктового магазина «Магнит» и направилась к нему. Она была спокойна и слегка рассеянна.
У входа в магазин, ещё раз пересчитав деньги, женщина вошла. С утра покупателей было мало, продавцы скучали.
«Как хорошо, что придумали эти тележки, – порадовалась женщина, укладывая сумку в малый отсек. – И опереться можно, и покупки нести не надо».
Она медленно обходила полки, выбирала продукты, подолгу рассматривала на упаковках даты, когда они произведены.
– Девушка! – обратилась она к пробегавшей мимо продавщице. – Очки забыла, какое тут число?
– Там всё написано, – бросила на ходу та и скрылась в подсобке.
Ефросинья Георгиевна снова порылась в сумке, пытаясь найти очки, А вдруг так же, как с паспортом – лежат где-то рядом на видном месте? Даже пересчитала деньги. Осмотрела и тележку, вдруг вывалились? Не нашла. Пришлось выбирать продукты наугад.
– Вам пакет пробивать? – звонко спросила кассирша.
– Спасибо, не надо, – виновато улыбнулась пенсионерка. Почему-то ей стало стыдно за эту молоденькую девочку, и она потихоньку, внимательно посмотрела ей в лицо.
«Совсем юная. Почему же такая грубая?» – подумала женщина и тут же почувствовала резкую дрожь в сердце. Ефросинья Георгиевна тяжело перевела дыхание, взяла сдачу и, опираясь на тележку, направилась к выходу.
– Женщина! Можно вас попросить пройти сюда? – на выходе её остановил охранник.
– Да, пожалуйста, – подняв глаза, согласилась женщина и последовала за широкой спиной стража порядка, увозившего тележку с продуктами и сумкой.
К нему на подмогу присоединилась молоденькая продавщица. Выскочившая из подсобки так же резво, как и забегала в неё.
«Совсем девчушка, как я после войны, – отметила про себя Ефросинья Георгиевна. – Мы тоже были такими же беспомощными».
Но у девчушки на этот счёт было своё мнение. Она бесцеремонно раскрыла сумку и стала в ней рыться.
– Простите, что-то случилось? – растерянно поинтересовалась женщина, обескураженная поведением этой, по сути, ещё ребёнка.
– Нет ничего, – вызывающе объявила девчушка, с ухмылкой в глазах взглянув на охранника.
– Внимательно смотри, – посоветовал тот и поднял сумку.
– Ага, вот! – воскликнула продавщица.
– Женщина! – охранник злорадно уставился на неё. – У вас чек есть?
– Да-а… есть, – растерянно произнесла Ефросинья Георгиевна, всё ещё не понимая, что происходит. – Сейчас найду, – она стала рыться по карманам, но не находила его, машинально взялась за свою сумку, но охранник грубо одёрнул её.
– К сумке не прикасаемся!
– Почему же? – совсем оробев, пролепетала женщина. – Это моя сумка.
– Это уже улика, – парировал охранник.
– Какая улика? – едва смогла произнести пенсионерка, задыхаясь от волнения.
– Что с ней разговаривать, – поддержала охранника продавщица. – Вызываем полицию.
– Зачем полицию, – едва держась на ногах, проговорила женщина. Ей стало невыносимо душно, воздуха не хватало, и она расстегнула верхнюю пуговицу пальто.
– Вот это видите? – торжествуя, воскликнула продавщица, помахав перед лицом покупательницы кассовым чеком. – Здесь нет масла!
– И что же? – едва дыша, проговорила женщина.
– А вот здесь оно есть, – и продавщица, подкатив тележку, указала пальцем на две пачки масла, которые лежали на дне.
– Я, наверно, забыла про него, – попыталась объяснить Ефросинья Георгиевна, дрожащей рукой проведя по своей щеке. – У меня есть деньги. Я заплачу.
Она потянулась за сумкой, в которой лежал кошелёк с деньгами, но одёрнула руку, заметив, как охранник тут же надвинулся на неё.
– Это уже будете объяснять полиции, и им платить, – равнодушно заявила продавщица и, убегая, бросила охраннику: – Иду звонить. Запри её где-нибудь, пока не приедут.
– Что же это мы воруем? ... – протянул охранник.
– Да я… да я… – никак не могла найти слов пенсионерка.
– Пройдёмте, гражданочка, – неумолимым тоном сказал охранник и указал рукой, куда следует пройти. – До приезда полиции посидите здесь.
– Сынок… то есть, простите… – проговорила дрожащими губами Ефросинья Георгиевна. – Мне бы глоток водички.
– Преступников у нас за казённый счёт и кормят, и поят, – отрезал охранник. – А наше заведение – частная собственность, за всё надо платить, – и закрыл дверь на ключ.
Оглядывая коморку, в которой она оказалась, Ефросинья Георгиевна вспомнила мамин платяной шкаф. В блокаду она пряталась в нём от бомбёжек, а позже и от голода. Бывало, уткнётся лицом в мамино платье, и от этого не так голодно становилось.
«Что же теперь люди подумают? – одолевали тяжёлые мысли Ефросинью Георгиевну. – Соседи обязательно узнают. Что же, я воровка какая? Дожилась, полицаями в войну пугали, и вот теперь на старости лет к ним сама попаду, – волнение усилилось и отдалось тяжестью в сердце. Ефросинья Георгиевна поискала по карманам заветный алюминиевый флакончик. – Видно, забыла свой талисман в кухне. Слава богу, паспорт при мне».
В этот момент открылась дверь. В свете дня в проходе стоял охранник и прибывший наряд полиции. Молоденький полицейский, в звании лейтенанта, увидев преклонного возраста женщину, растерялся и, не понимая, что тут происходит, взглянул в улыбающуюся физиономию магазинного цербера.
– Мамаша, подождите секундочку, – прикрывая дверь, попробовал лейтенант успокоить женщину.
– Вы тут в своём уме! – вспылил он. – Это что, вора поймали?!
– А я что? – растерялся охранник, не ожидая такой реакции офицера полиции. – Мне сказали, закрой в каморке, я и закрыл.
– Витя, оставь его, – поспешил успокоить коллегу, второй патрульный. – Всё равно заявка зарегистрирована у дежурного. Давай, забираем её к нам и там разберёмся.
– Пойдёмте отсюда, – протягивая к женщине руку, сказал молоденький полицейский, зло зыркнув в сторону охранника.
– Я не могу, – со слезами на глазах произнесла Ефросинья Георгиевна. – Вроде как ноги не слушаются.
– Мы вам поможем, – полицейские подхватили женщину под руки и медленно повели к выходу. Здесь уже собралась толпа зевак.
– Что там, что? – послышались возгласы из толпы.
– Вора поймали, – объяснил кто-то.
– Ой, как не стыдно, а ещё пожилая женщина, – пристыдил женский голос.
– Сегодня все воруют, даже старики, – поддержал другой.
У Ефросиньи Георгиевны от этих слов подкосились ноги, она едва не упала. Ей было стыдно поднимать глаза на людей. Обида за несправедливые подозрения жгла ей грудь.
Уже в машине она неожиданно посмотрела светлыми глазами на полицейских и тихо сказала:
– Скоро всё закончится.
– Закончится, мать, – тяжело вздохнув, отозвался лейтенант. Он не мог выдержать взгляда женщины и отвернулся.
– Вы не должны так вздыхать, – тихо сказала Ефросинья Георгиевна. – Вы, молодое поколение, должны жить с поднятой головой.
Полицейские не ответили, в машине нависла свинцовая тишина.
– Не кори себя. Правильно, что мы её забрали, – постарался успокоить коллегу второй патрульный. – Ты видел рожу этого жлоба?
– Видел, – тяжело вздохнул лейтенант. – Кстати, ты документы его проверил?
– Проверил. Лимита.
– Как его фамилия?
– Сергей Галицкий, – полицейский зло ухмыльнулся. – Па-анич.
– Вот жлоб! Ничего мать, всё будет хорошо, – обернувшись, лейтенант попробовал успокоить женщину. – Мы их всё равно победим. Паша, что-то с ней не то, – толкнув в плечо коллегу и не сводя встревоженных глаз с лица женщины, проговорил лейтенант. – Останови машину! Гражданочка, гражданочка! Что с вами? Как её имя-отчество?!
– Не знаю. Пульс проверь.
– Нет, – ощупывая запястья, нервно выпалил лейтенант. – Канарейку включай и быстро в больницу.
– Сейчас, мигом. Она тут за углом.
– Дежурный, дежурный! – орал по рации молоденький полицейский. – Свяжитесь с больницей, пусть срочно готовят реанимацию. У нас пострадавшей плохо.
Полицейская машина резко затормозила у дверей приёмного покоя. Там уже стояли санитары с носилками. Потянулись минуты ожидания.
Пищала рация. Дежурный вызывал их наряд, но оба полицейских сидели в машине, молчали и не двигались с места. Они смотрели на вышедшего из дверей врача. Тот обвёл глазами двор, остановил взгляд на полицейской машине и безнадёжно скрестил руки…


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.