Анна ДАРГЕЛЬ, Татьяна КОРОЛЕВА. «ОБЕЩАНИЕ» – произведение участника МТК «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!» федерального журнал «СЕНАТОР» издательского дома ИНТЕРПРЕССА
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

«ОБЕЩАНИЕ»


 

Анна ДАРГЕЛЬ, Татьяна КОРОЛЕВА

Анна ДАРГЕЛЬ, Татьяна КОРОЛЕВА«Николаев Михаил Григорьевич – кадровый военный, прошел путь от Москвы до Берлина. Валентина Михайловна работала главврачом больницы города Сафоново. После окончания Омского мединститута Валентину отправили на освобожденную от фашистов Смоленскую область. Ее назначили главврачом районной больницы, но больница была разрушена. Она обратилась в военную часть к начальнику инженерной службы полка – Михаилу Григорьевичу Николаеву. Так состоялось их знакомство. Деловые отношения переросли в дружбу, а дружба в любовь.

На их долю выпало множество испытаний. Но кровавая и жестокая война так и не стала горькой разлучницей и осенью 1945 года состоялась их встреча и с тех пор они вместе…

 

НАКАНУНЕ ВОЙНЫ

Ашхабад. Михаил видит перед собой пшеничное поле. Урожай удался на славу, колоски были полные, а золотистые зерна так и норовили высыпаться на землю. Он чувствует под рукой полноту колосков, а хлебный, чуть пряный аромат пьянит его. Но какой-то странный, леденящий душу страх охватывает его сердце железной хваткой. Ему хочется узнать, почему именно сейчас его поглощает ужас, когда вокруг такое прекрасное золотистое поле, где течет своя маленькая жизнь, когда над головой такое чистое, голубое небо. Именно тогда, когда весеннее солнце дает тепло каждому живому существу на земле и согревает своими невидимыми лучами. Почему?! Откуда этот леденящий душу страх?.. И почему именно сейчас?..

И вдруг, откуда-то на него начала надвигаться темнота, в одно мгновение все радужные цвета слились в один - черный. В глазах потемнело, и, кроме темноты, он больше ничего не видел.

– Боже, я ослеп!

Внезапно послышались выстрелы, раздирающие душу крики и плач. Затем он почувствовал прикосновение чьей-то руки на своем плече. Сжав плечо, эта рука тащит его в неизвестном направлении и прижимает к чему-то холодному. Он слышит незнакомую речь и звук громкого выстрела. Внезапно он почувствовал жгучую боль, пронзающую его тело, словно тысячи кинжалов вонзились в него.

– Я умер?

– Нет, ты не умер. Но от меня ты никуда не убежишь, – отвечает чей-то голос.

– Где я?

Мишка очнулся, медленно открыл глаза. Все вокруг куда-то плыло. А те мгновения ужаса, которые он испытал во время сна, терзали его сердце, голова раскалывалась, а тяжелые веки не хотели раскрываться. Но как только все его чувства и мысли пришли в норму, а остатки сна рассеялись бесследно, он увидел склоненное над ним грозное лицо старшины.

– Николаев, ты находишься в армии, – сдержанно сказал старшина, – и в твои обязанности, – уже гневно закричал он, – входит встать, заправить кровать, и уже стоять в строю!

– Товарищ стар… – начал было оправдываться Миша.

– Никаких товарищей, – гневно продолжил старшина. – Пока горит моя спичка, ты должен одеться и встать в строй, а если не успеешь, получишь десять исправительных работ! Ты понял меня, Николаев? – крикнул в бешенстве старшина Мозало.

– Так точно, товарищ старшина! – Николаев мгновенно встал и заправил кровать, надел форму, натянул грязные сапоги, затем выбежал из корпуса и встал в строй под смешки своих сослуживцев. Вслед за Николаевым вышел старшина Мозало, держа в руке потухшую спичку и снова обратился к солдату:

– Николаев, ты, наверное, сегодня не в форме. Но чтобы ее восстановить, я сам лично помогу тебе.

Затем, помолчав минуту, с сарказмом в голосе Мозало добавил:

– Десять исправительных работ!

– Но товарищ старшина… – попытался оправдаться Мишка, чувствуя поддержку сослуживцев, голоса которых прокатились гулом неодобрения.

– Молчать! Ах вы, лентяи! Ладно, Николаев, даю тебе девять исправительных работ.

– Антон Антонович, но…

– Никаких но, – отрезал Мозало, – ты в армии, сопляк! А теперь равняйсь! Носки подравнять! Смирно! По порядку рассчитайсь!

После расчета Мозало начал перекличку:

– Смирнов!

– Я!

– Калеко!

– Я!

– Степанов!

– Я!

– Донцов!

– Я!

– Николаев!

– Я!

Затем старшина отправил всех по корпусам. Николаев уже было, собрался идти в свой корпус, но голос старшины остановил его.

– Николаев, а тебе я лично покажу, где ты будешь выполнять свои исправительные работы.

Николаев Миша проходил действительную службу в Ашхабаде в 139 отделении саперского батальона курсантской школы. Он никогда не представлял, что свяжет свою жизнь с армией. Да, ему нравилась военная форма, да и само военное дело, но он чувствовал, что у него нет призвания к этому нелегкому ремеслу. Миша хотел поступить в училище и стать агрономом. Ему нравилось работать на земле. Он чувствовал, что у него есть какая-то связь с землей, которая тянется у него еще с детства, и он даже думать не хотел, что эта тонкая, как ниточка, связь оборвется когда-нибудь.

У Миши была большая семья: трое братьев и две сестры. Он постоянно жил воспоминаниями о родном доме, верных, преданных друзьях, и помнил каждое мгновение своего счастливого детства, как ходил с Юрой Потаповым ловить раков на речку, помогал отцу сеять рожь, вдыхал аромат свежеиспеченного хлеба. Вспоминал, как бегал босиком по еще мокрому от росы лугу и пас овечек (за что его и прозвали пастушком). Или как со старшими братьями ходил в лес, где они пугали Мишку ядовитыми змеями, которые могут укусить его, если он будет плохо себя вести. Но Мишка никогда не забудет, как его наказывал отец.

Как-то летом, сидя на лавочке и гоняя ногами гусей, Мишка и Юрка придумывали новый план, как атаковать соседских мальчишек, затем их, пленённых, связать и ставить на старом кладбище. Но мальчишки так увлеклись новыми планами, что не заметили, как к ним сзади подошли Сашка с Женькой и толкнули их прямо в лужу перед лавочкой, в которой плавали гуси. Мгновенно опомнившись, мальчишки бросились в атаку, но нападающих и след простыл. Грязные и мокрые, они решили сократить путь и пойти домой через огород бабы Зины. Перепрыгивая через забор, Мишка наступил на разбитое стекло, порезав себе ногу. А соседка Зинаида Алексеевна, подумав, что Мишка и Юрка опять посягаются на ее огурцы, пошла к отцу Николаева. Отец Мишки побил мальчика, даже не заметив его раненую ногу. Затем отец собрался идти к Потапову. Мишка знал, что Юркин отец и так колотил его часто, особенно когда был не в настроении после излишне выпитого накануне. Долго не раздумывая, Мишка выступил в защиту друга:

– Подожди, папа! Юрка ни в чем не виноват. Можешь наказать меня еще, но только не говори ничего Юркиному отцу.

Не ответив, отец, однако, не пошел к Потаповым. После того случая дружба Мишки и Юрки стала еще крепче.

Закончив семь классов в родной деревне, Мише и его одноклассникам приходилось ходить в соседний поселок для продолжения учебы. Путь был очень долгий – пять километров. Мишка вставал в шесть часов и с Юркой шел в школу. А справа от дороги было старое кладбище. Они даже ссорились, кто пойдет со стороны этого страшного места. Оно было настолько жутким, что ребят поглощал такой страх, что даже пальцы белели, а по спине пробегали мурашки.

Так прошли два долгих года бесконечных школьных дней – одно и тоже. Придет Мишка домой, поможет отцу и матери по хозяйству, залезет на печь и читает всю ночь (науки давались Мишке достаточно легко, в отличие от всех его одноклассников), а утром снова рано вставать и опять в школу через кладбище.

По окончании школы, как и всех его ровесников, Мишку призвали в армию. И вот теперь он в Ашхабаде. Поначалу ему было трудно, а первые дни в армии казались бесконечностью, а тут еще Мишка сразу же не понравился старшине Мозало.

– Отрабатывать будешь на базе у реки Черчик, – грубый голос старшины прервал поток Мишкиных воспоминаний.

Мозало был грубый мужчина лет сорока, а на испещренном шрамами лице не появлялось даже и тени улыбки, он не был лишен чувства юмора, а шутки его были пропитаны сарказмом.

…День подходил к концу. Миша валился с ног от усталости, только мысли о скором завершении работы помогали ему стоять на ногах. Именно тогда, отбывая «трудовую повинность» на военной базе, он услышал слова, ворвавшиеся в его жизнь разрывом снаряда:

– Война! Война началась!..

 

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ

Влентина и Михаил НиколаевНа полуразрушенном вокзале Омска было пустынно. Стояло раннее утро, одинокие пассажиры ждали поезд. Хотя на дворе и стоял уже май и дни были жаркие, по ночам было еще прохладно. Кутаясь в коротенькую курточку и притопывая от холода, Валя ждала подругу Ирину. Они должны были вместе ехать по распределению в Сафоново. В тылу не хватало врачей, а девушки закончили Омский мединститут.

Война началась так внезапно, что Валя даже не поняла толком, как это случилось. Кажется, еще совсем недавно она была семнадцатилетней девушкой, мечтавшей стать врачом. Казалось, ничто не могло помешать исполнению заветной мечты. Валя, как сейчас, помнит тот день, когда все ее мечты разбились на мелкие осколки.

Это было 22 июня 1941 года. По институтскому радио она, как и все студенты, слышала то роковое сообщение о начале войны. Потом всех парней забрали в армию, а девушек-выпускниц распределили в военные госпитали. А еще через два года пришло время и ее распределения, и вот теперь она с Ириной отправляется в тыл, в Сафоново. Ее назначили главврачом районной больницы, а Ирину – ее помощницей.

– Привет, – голос подруги оторвал Валю от воспоминаний.

– Привет, – грустно отозвалась девушка, – а вот и поезд.

Издалека и вправду показался поезд, хотя то, что ехало по рельсам, и поездом-то назвать нельзя было. Раньше, еще до войны, эти вагоны предназначались для перевозки угля: на полу лежала грязная солома, и больше ничего.

Войдя в вагон, девушки присели возле окна на солому. Кроме них, в вагоне было еще две женщины: одна пожилая, в шерстяном платке, она сидела неподвижно, глядя в одну точку, и ни на что не реагировала, вторая была помоложе, на ней было поношенное платье с длинными рукавами и глухим вырезом, ноги обуты в галоши. Взглянув на девушек, младшая представилась:

– Меня зовут Марфа.

– Валя, а это Ирина, – отозвалась Валентина.

– Вы куда едете?

В Сафоново, мы врачи и едем по распределению, – ответила молчавшая до этого Ирина, – а вы?

– Мы с мамой, – Марфа кивнула в сторону пожилой женщины, – возвращаемся домой, в Пушкино. Когда началась война, мы были в Москве, и вот только сейчас смогли вернуться домой.

Перед самой войной Марфа вместе с матерью отправилась в Москву к брату в гости. Брат Василий преподавал историю в МГУ. Когда началась война, Василий ушел на фронт, а неделю назад пришла телеграмма, что он погиб в бою. И вот теперь они едут домой одни, без любимого брата и сына, которого потеряли навсегда, безвозвратно.

Поезд остановился и машинист объявил, что дальше дороги нет, рельсы разрушены.

Все пассажиры вышли. Вокруг возвышался лес. Солнце уже поднялось, стало тепло. Марфа предложила девушкам пойти с ней и ее матерью в Пушкино, ее родную деревню, здесь неподалеку. Девушки согласились, и все вместе двинулись в путь. Шли молча, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть. Когда солнце уже клонилось к западу, вдалеке они приметили дым. Приободренные скорым завершением дороги, путницы пошли чуть быстрее. Вот уже и деревня.

Но ужасная картина предстала перед их глазами: деревня была полностью разрушена, целыми только остались кирпичные печи, вокруг которых ютились обездоленные люди, оставшиеся в живых. Солнце уже садилось, багряный закат золотил трубы печей, постепенно окрашивая их в красный цвет, как та кровь невинных людей, что реками текла из-за этой проклятой войны.

Поприветствовав знакомых, Марфа отправилась на то место, где раньше стоял их дом. На месте их жилища также осталась только печь. Возле нее, словно перепуганные котята, сидели соседские дети, теперь они были сиротами. Мать Марфы безучастно подошла к печи и опустилась на землю. Подозвав девушек, Марфа предложила остаться здесь на ночь:

– А утром я покажу вам дорогу в Сафоново.

– Спасибо, – отозвалась Валя, – что бы мы без вас делали, – слезы благодарности выступили на ее глазах.

– Не стоит благодарности, я сделала то, что сделал бы любой на моем месте, – слабо улыбнулась Марфа.

Они поужинали остатками еды, взятой ещё утром из дома, и легли спать. Но сон долго не приходил к ним, каждая думала о завтрашнем дне. Что он принесет: долгожданную победу или окончательное поражение? Ирина и Валя думали о том, что ждет их в Сафоново, Марфа – о разрушенной деревне, где прошла вся ее жизнь, мать Марфы – о погибшем сыне…

Они поднялись на рассвете, и Марфа показала девушкам дорогу в Сафоново. Прощаясь, девушки снова поблагодарили Марфу за помощь и, обнявшись на прощание, отправились в путь.

Им предстояло идти через лес. Идти было трудно, единственная дорога заросла, и девушки продвигались медленно. Когда они, наконец, вышли из леса, солнце стояло уже высоко. Дальше девушкам предстояло идти по дороге. Слева был лес, справа- поле. Девушкам было очень страшно, им то и дело казалось, что сейчас откуда-нибудь появятся немцы и схватят их. Вдруг откуда-то сзади послышался шум приближающегося автомобиля. Девушки бросились в лес. Притаившись за деревьями, они с замиранием сердца стали ждать. Когда автомобиль подъехал ближе, страх сменился радостным облегчением. Это был красноармейский автомобиль. Подруги радостно выбежали на дорогу. Автомобиль остановился, и рыжеволосый солдат, сидевший за рулем, спросил:

– Куда же вы направляетесь, милые девушки?

– В Сафоново, – ответила Валя, сделав шаг вперед, а потом прибавила, – мы врачи, едем по распределению.

– Это хорошо, врачей у нас нет, да и больницы нету. Что же вы стоите? Садитесь, подвезу. Я ведь сам из Сафоново.

Девушки сели в машину.

– Вы сказали, что в Сафоново нет больницы, – удивилась Ирина, – так, где же мы будем работать? И где и кто сейчас лечит раненых?

– Раненых лечат, как могут, местные жители у себя в землянках. А вот где вы будете работать, не знаю, но когда приедем, обратитесь к начальнику инженерной службы полка Михаилу Григорьевичу Николаеву.

На горизонте уже показался город. Подъехав ближе, девушки были поражены масштабами разрушений. О том, что город называется Сафоново, возвещала полустертая металлическая табличка на деревянном столбе. Дома были сожжены, многие здания представляли собой руины. Осколки выбитых окон валялись вокруг. От здания больницы почти ничего не осталось, почерневшие от сырости стены, разъеденные плесенью, были практически разрушены. Прогнивший от дождей потолок рухнул на землю. Остальные здания пребывали в таком же состоянии. Некоторые сооружения восстановили, насколько это было возможно. Теперь в них жили солдаты. Уцелевшие жители города ютились в землянках.

Неподалеку от города стоял лес. На кромке леса деревья были срублены и выкорчеваны, представляя собой своеобразные укрытия. В одном из уцелевших сараев хранилось оружие, которое постоянно охраняли часовые.

Машина остановилась и, поблагодарив солдата за помощь, девушки вышли на улицу.

– Что мы будем делать? – спросила Ирина, пораженная увиденным.

– Для начала пойдем разыщем этого Николаева, – помолчав минутку, ответила Валя и твердым шагом отправилась в сторону штаба.

 

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Войдя в задымленное душное помещение, Валя попыталась что-либо разобрать, но из-за табачного дыма ей это не удавалось. Постепенно дым рассеялся, и первое, что увидела девушка, – это был длинный стол, за которым сидели солдаты. Ее внимание сразу же привлек молодой плечистый солдат, сидевший вместе со всеми за столом. Валя еще никогда не встречала таких красивых мужчин. Его черные, как смоль, волосы падали на лоб, придавая ему мальчишеский вид. Даже сидя за столом, он казался выше остальных. Солдат играл на гитаре и вместе с товарищами пел популярную в то время песню:

Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой!

Выходила на берег Катюша,

На высокий берег, на крутой!

На Валю, казалось, никто не обращал внимание. Немного помочалчав, девушка громко спросила:

– Кто здесь Николаев?

В одно мгновение музыка и песни стихли, а солдат, который играл на гитаре встал и так же громко ответил:

– Я Николаев!

Перед ним стояла миниатюрная брюнетка, с красивыми изумрудными глазами. Она явно волновалась и не могла промолвить ни слова. Тогда Михаил решил прийти ей на помощь. Он предложил девушке присесть на свободный стул и рассказать о цели визита.

– Я… – растерялась Валя, она не ожидала, что этот красавец окажется тем, кого она искала. Ей почему-то казалось, что Михаил обязательно должен быть стариком с множеством наград.

Наконец, собравшись с мыслями, Валя твердым голосом продолжила:

– Я Матвеева Валентина, приехала из Омска. Меня назначили главврачом районной больницы. Больница разрушена, и мне посоветовали обратиться к вам за помощью.

После долгого разговора Николаев предоставил Вале в помощь небольшой отряд солдат. Девушка почему-то все время думала не о больнице и предстоящих трудностях, а о Михаиле Григорьевиче Николаеве. Этот приятный человек покорил ее своей статностью, неизменной вежливостью и добротой. В его ясных глазах таилась печаль, которая еще больше привлекала Валю. Девушка не раз слышала, как солдаты с теплотой в голосе отзывались о своем начальнике. Они считали Николаева отважным, неустрашимым человеком. Он бросался в бой не задумываясь, но это была не глупая бравада, а настоящая храбрость. От этих слов сердце девушки сжималось. Валентина испытывала гордость за этого человека. Она благодарила Бога за то, что есть на земле такой человек. Побольше бы сейчас таких!.. Страшные настали времена. «Трезвые головы никогда не помешают», – думала Валя. Но, вернувшись к реальности, девушка вспомнила свои обязанности. Поскольку они были в тылу, им срочно нужно было создать все необходимые условия для раненых.

Для начала они нашли небольшой домик, который более-менее еще сохранился. Здесь было две комнаты и кухня. Комнаты решили сделать палатами, а кухню – кабинетом для девушек. Строительство шло полным ходом, каждый день Валя и Михаил встречались на стройке. Николаев казался Вале очень интересным человеком, ей нравилось с ним беседовать. Вскоре Валя уже знала всю историю его жизни: как Миша жил на хуторе с родителями, братьями и сестрами, затем служил в армии, что, когда началась война, его, отправили под Тулу в чине лейтенанта воевать, что в 1943 году был ранен в плечо, и вот теперь он здесь, в Сафоново, где его назначили начальником инженерной службы полка.

Спустя две недели больница была готова. Две комнаты стали палатами: одна была женская, а другая – мужская. Бывшая кухня превратилась в кабинет, где поставили две раскладушки, на которых девушки спали в те редкие минуты, когда им это удавалось.

Лекарств и перевязочных материалов не хватало. В медкабинете штаба девушки нашли небольшое количество бинтов и ваты, а также небольшое количество пенициллина, красного стрептоцида и йода. Валя и Ирина ходили в окрестный лес и собирали лечебные травы, местные жители посильно помогали им, но лекарств все равно не хватало.

Каждый день с фронта привозили раненых, но вылечить удавалось немногих. Чаще всего люди умирали не от самих ранений, а от инфекции. Как среди солдат, так и среди местных жителей (а это старики, женщины и дети) участились случаи заболевания малярией, брюшным и сыпным тифом.

Каждый вечер девушки валились с ног от усталости, но каждую ночь они по очереди оставались дежурить у постелей больных. А нередко раненых привозили среди ночи, тогда девушкам приходилось работать еще и по ночам.

Михаил заходил к ним каждый день под предлогом проведать раненых. Но истинной причиной его визитов была Валя. Ведя задушевные беседы, молодые люди постепенно полюбили друг друга.

Спустя два месяца Михаилу пришло постановление об отправлении его роты к Москве. Он знал, что это когда-нибудь случится, и был готов к предстоящим боям, но грядущая разлука с Валей тяготила его сердце. Михаил не знал, как сказать об этом девушке. Наконец, собравшись с духом, он отправился в больницу. Михаил пригласил Валю прогуляться вместе.

– Но у меня работа, – растерялась девушка.

– Иди, я подменю тебя, – слышавшая их разговор Ирина пришла на помощь подруге.

– Но…

– Иди, иди, – Ирина подтолкнула Валю к выходу, – иди, я за всем присмотрю.

– Спасибо.

Молодые люди шли молча. Михаил не знал, с чего начать. Валя еще не понимала, в чем дело, но чувствовала какую-то лёгкую тревогу. Незаметно они подошли к лесу. День уже клонился к вечеру, первые сумерки уже легли на землю. В лесу весело перекликались птицы. Слабый ветерок пробегал по вершинам деревьев, слегка раскачивая их. Первым нарушил молчание Михаил:

– Завтра я уезжаю в Москву, – он немного помолчал, но, так и не дождавшись ответа, продолжил, – так нужно. Но я обещаю: я буду тебе писать.

– Я все понимаю, – выдавила из себя Валентина, еле сдерживая слезы. Потом она поднялась на цыпочки и порывисто поцеловала его в губы. Мысленно она благодарила Бога за сумерки, которые скрыли румянец, появившийся на ее щеках. – Я буду ждать тебя. И помни: что бы ни случилось, я люблю тебя.

Девушка резко повернулась и побежала, не в силах больше сдерживать слезы, которые градом катились по ее лицу.

Михаил долго стоял и смотрел ей вслед, а затем тихо проговорил:

– Я тоже люблю тебя. Жди, я обязательно вернусь.

 

УЖАСЫ ВОЙНЫ

В сентябре 1943 года, приехав в Москву, Михаил и его рота сразу же попали в бой. Москва была разрушена. Величавый, гордый город превратился в руины. Повсюду сновали крысы, единственные, наверное, кто никак не пострадал из-за войны. Михаилу, как и всем, кто воевал, было тяжело. Каждый день смерть забирала сотни сослуживцев. Единственное, что помогало Николаеву идти вперед и жить – это любовь Вали. Он поклялся, что пройдет всю эту войну до конца и вернется к ней, к той единственной, которую любит больше жизни. Связывали теперь их только письма – фронтовые треугольники.

«Здравствуй, Валюша!

Я жив и здоров и уже воюю. Бои тяжелые, не обижайся, если буду писать редко: и негде, и некогда. Я буду жив и вернусь… Пишу уже под огнем. Завтра – бой. Адреса все еще не знаю, прямо с ходу попал в бой. Будь здорова, моя славная Валюша! 5.09.1943г.»

Май 44-го на Украине. Медленно, но точно красноармейские войска отвоевывают свою территорию у немцев. Прогоняют проклятых фашистов со своей земли. Вот они уже и на Украине. Украинские степи гостеприимно раскинулись перед ними. Звезды загадочно мерцают в небе. Все вокруг кажется таким мирным, спокойным. На одно мгновение Михаилу показалось, что он снова в родной деревне. Где-то рядом небольшое стадо овец, которое отец поручил ему пасти… Потом ему вспомнилась Валя, такая милая, родная, такая далекая… Как же Миша хотел ее увидеть, обнять, прижать к груди, поцеловать и сказать: «Я тебя люблю». Но, к сожалению, это пока невозможно. Единственное, что он пока может, – это написать письмо.

«Здравствуй, Валюша!

Моя родная, далекая… В поздний час, в далеких украинских степях я пишу тебе письмо. Я живу относительно спокойно. Лунная летняя ночь… Где-то за метров 200-300 бьет минометом фриц, но это – не в счет. Когда я пишу, мне кажется, что рядом сидишь ты, слушаешь, изредка улыбаешься своей милой, неповторимой улыбкой, и снова такая же вдумчивая, такая же внимательная. Я рад и благодарен тебе, Валя, что ты одна, во всем мире мой лучший друг, находишь слова любви и привета. И в тяжелую минуту я всегда нахожу утешение, спокойную уверенность в твоих письмах. Помня тебя, я нахожу силы бороться. Это больше любви и дружбы. У меня нет слов, чтобы выразить свои чувства к тебе, но если судьба позволит мне снова увидеть тебя, я через всю жизнь пронесу тебя на руках, в сердце, как самое дорогое, бесценное в моей жизни. Душа и сердце мои огрубели от горя народного, от сотен смертей на пути, от гари и пепла пожарищ, от вида осиротевших, пустых жилищ, где когда-то радостно и счастливо жили люди, от забот и тревог, только ты яркой звездочкой горишь впереди…. 31.05.1944г.»

Сентябрь 1944 года. Висла.

За форсирование Вислы Михаил Николаев был награжден правительственной наградой. Он никогда не забудет этот день. Бои закончились, они отвоевали Вислу у фрицев. Михаилу удалось подорвать два вражеских танка, за что правительство не могло не наградить его. И вот теперь торжественно при всей роте полковник Ливанов награждает Михаила Орденом Красного Знамени. Под аплодисменты всех присутствующих Ливанов обнял Николаева в знак уважения. Этой радостной новостью Михаил и поделился в следующем письме.

«Здравствуй, Валюша!

Написал тебе большое письмо да никак не найду конверта, так и ношу третий день в планшетке. Жив-здоров, получил два твоих письма. Можешь меня поздравить – командование наградило меня Орденом Красного Знамени, чем не могу не поделиться с тобой. Сижу пока все на Висле.

Целую крепко, моя Валя.

Твой Миша.

5.09.1944года…»


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.