Вячеслав ЗИМОНИН. «ВЕЛИКИЙ ПОЛКОВОДЕЦ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ» – произведение участника МТК «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ» журнала «СЕНАТОР» издательского дома «ИНТЕРПРЕССА»
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

«ВЕЛИКИЙ ПОЛКОВОДЕЦ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ»
(к 60-летию Великой Победы и к 110-летию со дня рождения
Маршала Советского Союза А.М. Василевского)


 

Вячеслав ЗИМОНИН

Вячеслав ЗИМОНИН «Я не был лично знаком с Маршалом Советского Союза Александром Михайловичем Василевским. Родился спустя год после окончания Второй мировой. Кроме весьма скромного участия в одной из локальных войн и несения нескольких боевых служб в составе отрядов кораблей Тихоокеанского флота не имею боевого опыта. Поэтому, когда возник вопрос о написании очерка о маршале, долго сомневался, имею ли право браться за него. Однако были аргументы и в пользу такого решения.

Мне посчастливилось 30 сентября 1980 года присутствовать на прекрасном вечере в Центральном Доме Советской Армии, посвященном 85-летию со дня рождения маршала, где выступали многие военачальники, писатели, поэты, певцы, те, кто был рядом с ним на различных этапах жизни, и я влюбился в этого полководца и военачальника.
 

Этот вечер стал уроком патриотизма, уроком бережного отношения к истории Отечества, уроком мужества, уроком высокой культуры, данным сквозь призму личности этого замечательного человека-воина Земли русской. Это осталось на всю жизнь, и, занимаясь уже четверть века военной историей, интерес к которой появился именно в тот, совпавший с моим днем рождения день памяти маршала Василевского, мне кажется, я изучил и полюбил его еще глубже.

Мне не раз приходилось ловить себя на том, что по стечению обстоятельств, долгу службы или научной работе я часто оказывался в тех местах, где жил, учился, служил и воевал Александр Михайлович. И я снова и снова вспоминал о нем, искал свидетельства его жизнедеятельности, изучал подготовленные им документы. Я жил и учился в Москве в районе Красных казарм, на территории которых постигал первые уроки «науки побеждать» будущий великий полководец, бегал кроссы в одном с ним парке на берегу Яузы близ Дворцового моста.

Мои детство и юношество, первый год трудового стажа также прошли в многодетной семье в деревне, в степном Новоузенском районе Саратовской области, там где (в то время Новоузенский уезд) весной и летом 1921 года Александр Михайлович, будучи помощником командира 424-го полка 142-й стрелковой бригады 48-й стрелковой дивизии, участвовал в ликвидации конной банды Серова. В память о тех временах в Новоузенске имеется несколько братских могил. Восемь лет мне пришлось прослужить на Дальнем Востоке, где в войне против Японии ярче всего засверкал военный талант маршала Василевского. Перипетии этой войны мне как военному историку посчастливилось изучать и описывать в ряде трудов, в том числе наиболее полно в предлагаемой читателю книге, а 30 сентября 1995 года рассказать о роли Александра Михайловича в Дальневосточной кампании в докладе на конференции, посвященной 100-летию со дня рождения полководца.

Перечитал об А.М. Василевском всю литературу, проштудировал практически все его труды. Казалось бы, знаю о нем, если не все, то многое. И все же, неимоверно трудно дать портрет этого многогранного человека в небольшом очерке. Ведь, как справедливо отмечают земляки маршала, «над ним гремели, крутили его в смертном водовороте самые злые бури двадцатого века – Первая мировая, Гражданская и Великая Отечественная войны. Жестокие испытания родного народа он пережил как собственные. Маршал останется в сознании поколений человеком чести, верности, мужества, интеллигентом на суровой ратной службе во благо Отечества»…

Как же проходило становление полководца?
 

КОРНИ

Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский Родился Саша Василевский 30(16) сентября 1895 года на Среднем Поволжье в небольшом селе Новая Гольчиха, что ныне превратилось в микрорайон города Вичуга Ивановской области, но через два года вся семья, в которой он родился четвертым, переехала в село Новопокровское, куда отца перевели священником. Это село исчезло с карты земли, но навсегда осталось в сердце Александра. Ныне на этом месте сохранилась лишь чудом уцелевшая искалеченная церковь, где служил Михаил Александрович, а там, где стоял дом Василевских, установлена стела со словами: «Здесь жил Маршал Василевский». Босоногое детство прошло в постоянной нужде, в труде ради куска хлеба насущного. Скудного отцовского жалованья (приход-то был бедным) не хватало даже на самые жизненные нужды многодетной семьи (младшенькая сестра Маргарита стала восьмым ребенком, не считая старшего брата Александра, умершего в младенчестве). Все от мала до велика трудились в огороде и поле. Александр, как и его братья, косил траву, ходил за плугом, занимался другими сельскохозяйственными работами. Отец, чтобы прокормить семью, вынужден был подрабатывать столярничаньем. Учебу Саша начал в Новопокровской церковно-приходской школе. Летом 1909 года окончил духовное училище в уездном центре Кинешме и осенью того же года поступил в Костромскую духовную семинарию. Учеба в духовных заведениях не была призванием: ни Александр, ни другие дети не пошли по стопам отца. Он дал братьям и сестрам полную свободу в выборе жизненного пути. Есть среди них и сельские учительницы, и офицеры, и агроном... Мечтал поступить, заработав необходимое количество денег учительством, в агрономическое учебное заведение либо в Московский межевой институт и Александр. В любом случае, будущего своего без связи с деревней, сельским хозяйством он не представлял. Мечты опрокинула первая мировая война.

Между тем, начало учебы в семинарии было необычным. Министерство народного просвещения царского правительства решило запретить доступ в университеты и институты лицам, окончившим четыре общеобразовательных класса семинарий. По всей России семинаристы объявили забастовку, были прекращены занятия. Бастовала и духовная семинария Костромы. Призывы ректора и приехавшего к семинаристам губернатора отозвать петицию и вернуться к занятиям учащиеся встретили свистом. В ответ на это полиция выдворила всех семинаристов, включая Василевского, из Костромы в 24 часа. Семинарию закрыли, и забастовщики вернулись к учебе лишь через несколько месяцев, после того как их требования были частично удовлетворены.

Александр Михайлович вспоминал, что, несмотря на название «духовной», его семинария выделялась среди других учебных заведений Костромы довольно прогрессивными взглядами своих учащихся, в связи с чем пользовалась у костромичей немалой популярностью. Семинаристы вели революционную работу среди рабочих Костромы. Некоторые из них за это подвергались аресту. Безусловно, эта атмосфера в семинарии, а также довольно бурная революционная жизнь в губернском центре накладывали отпечаток на политическое сознание Василевского. Весной и летом 1914 года в Костроме развернулось забастовочное движение рабочих в защиту своих прав. «Картина закрытых фабричных ворот, возбужденных народных толп, – писал маршал в своей книге «Дело всей жизни», – навсегда осталась в моей памяти...». Неизвестно, как бы сложилась судьба знавшего о тяжелой жизни народа не понаслышке Александра дальше, если бы не мировая война. Царская пропаганда, с первых дней объявившая войну для России Отечественной, затронула и его душу. Подав прошение о сдаче экзаменов за последний год учебы в семинарии экстерном, Василевский поступил в Алексеевское пехотное училище. Глубокий патриотизм, любовь к своему народу навсегда остались движущей силой помыслов и поступков будущего маршала. Корни этих прекрасных качеств получили первые питательные соки в самой, что ни на есть, российской глубинке.
 

ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА

Июль 1914 года. Началась Первая мировая (для России того времени Отечественная) война. Многие патриоты Отечества вступили в ряды русской армии добровольцами. Записался в неё добровольцем и будущий великий полководец, а в то время 19-летний юноша Александр Василевский. Получивший в Костромской духовной семинарии солидное по тем временам образование, Александр не пошел по стопам отца – сельского священника, а выбрал ставший для него «делом всей жизни» трудный путь военного человека.

В феврале 1915 года он, окончательно распрощавшись с мечтой стать агрономом, поступил юнкером в располагавшееся в Москве Алексеевское военное училище, а уже в конце мая, через четыре месяца, оказался среди его выпускников по ускоренному курсу обучения. Юнкера рвались на фронт. Но лишь в сентябре, после нескольких месяцев пребывания в ряде запасных частей Александр Михайлович Василевский в звании прапорщика с первой своей звездой на просвете погона направляется на Юго-Западный фронт командиром полуроты 409-го Новохоперского пехотного полка 103-й дивизии. Здесь, в Карпатах, и состоялось боевое крещение будущего полководца. Здесь он увидел пот и кровь солдат. Здесь потерял первых своих друзей.

Весной 1916 года А.М. Василевский принял роту, которая через некоторое время будет признана одной из лучших в Новохоперском полку по воинской дисциплине и боеспособности. Этот успех во многом объяснялся доверием, которое оказывали молодому офицеру солдаты. Как вспоминал Александр Михайлович, у него, в отличие от многих других офицеров царской армии, никогда не возникало недоразумений с подчиненными.

А.М. Василевский, исполняя обязанности командира батальона, проявил себя с лучшей стороны в период знаменитого наступления войск Юго-Западного фронта летом 1916 года, вошедшего в историю под названием «Брусиловский прорыв». И хотя его результаты по вине соседнего Западного фронта и верховного командования в должной мере использованы не были, оно приобрело мировую известность, оказав существенное влияние на ход и исход Первой мировой войны. Имя главнокомандующего Юго-Западным фронтом генерала от кавалерии Алексея Алексеевича Брусилова – блестящего русского полководца, перешедшего после Октябрьской революции на сторону Советской власти – стало для Василевского одной из первых путеводных звезд на его ратном пути.

Февральская революция 1917 года, известие об отречение царя от престола вызвали в офицерской среде растерянность. А после революционных событий Октября в армии произошел раскол. У А.М. Василевского, который «якшался с большевиками» в этой обстановке созрело решение оставить военную службу. В конце ноября 1917 года он уволился из армии в чине штабс-капитана («золотопогонник» - этот символ принадлежности к царской армии, также как и кличка «попик», еще долго будут преследовать Александра Михайловича) и в декабре был уже дома, в милом сердцу селе Новопокровское, где Александр рос с младенческих лет.
 

КРАСНЫЙ КОМАНДИР

Маршал Советского Союза А.М. ВасилевскийКак отмечалось выше, основы военных знаний и ратного мастерства А.М. Василевский получил в Алексеевском военном училище и в «полевой академии» Первой мировой войны. Уже там сформировались многие лучшие качества военачальника – верность ратным традициям прошлого, заложенным еще А.В. Суворовым, М.И. Кутузовым, М.Д. Скобелевым, М.И. Драгомировым, уважение к мнению других, пытливость и настойчивость в овладении новыми приемами боя, хладнокровие и твердость в достижении цели, забота о подчиненных, упор в работе с ними не на наказании, а на воспитании личным примером.

В его тетрадях на фронте были выписки из наставлений полководцев и теоретиков прошлого. Вот некоторые из взглядов М.И. Драгомирова, взятые А.М. Василевским в качестве принципов работы с подчиненными: «Ставить службу выше личных дел», «Близко общаться с подчиненными», «Заслужить доверие солдат». В этом ряду находится и совет М.И. Драгомирова о том, что приобрести доверие можно «характером, знанием дела, заботливостью о солдате и, наконец, всяческой справедливостью, в том числе соразмерностью налагаемых взысканий».

На полях сражений Первой мировой им был накоплен боевой опыт и командирские навыки. Молодой офицер познал на фронте и всю муторность длительного сидения в холодных окопах, и горные переходы, и форсирование рек, и волнение атаки, и радость победы, и горечь поражения, и моральную тяжесть отступления, и глубокое чувство скорби по погибшим боевым товарищам и друзьям. А самое главное, он познал там цену жизни солдата и офицера, находящегося на передовой, цену, которую он всегда будет учитывать при организации и ведении любой баталии.

Любовь к солдату всегда находит ответ в сердце последнего. Солдаты отвечали Василевскому на его любовь к ним ответной любовью, уважением и доверием. Его авторитет в полку был настолько огромен, что это проявилось даже после увольнения Александра Михайловича из старой царской армии и возвращения домой, где отдых длился недолго.

В конце декабря 1917 года в жизни А.М. Василевского произошел весьма примечательный эпизод. Общее собрание находившегося на Украине его «родного» 409-го полка в соответствии с действовавшими тогда в армии принципами выборного начала избрало Василевского своим командиром заочно. Солдатский комитет прислал телеграмму, в которой предлагал ему немедленно вернуться в свой полк и вступить в командование им. Однако Кинешемский военный отдел, ссылаясь на сложившуюся на Украине обстановку, где установилась власть антибольшевистской Центральной рады, рекомендовал А.М. Василевскому остаться дома. Александр Михайлович прислушался к рекомендации. Однако внимание однополчан настолько взволновало Василевского, что он обратился в военотдел с просьбой использовать его на военной работе. Вскоре он был назначен инструктором всеобуча в Ужецкой волости Кинешемского уезда. Но на родной земле к нему как к выходцу из духовного сословия и офицеру царской армии отнеслись с недоверием. Поэтому в сентябре 1918 года он не без сожаления был вынужден перейти на учительскую работу.

Однако учительствовать А.М. Василевскому суждено было недолго. В 1919 году он призывается на службу в РККА, где, забыв обиды, за период Гражданской войны успевает покомандовать взводом, ротой, батальоном, а некоторое время и 5-м стрелковым полком Тульской стрелковой дивизии, готовившейся скрестить штыки с деникинцами южнее Тулы. Но на Южном фронте наступил перелом, и вскоре эта дивизия, получив наименование 48-й стрелковой, была направлена на Западный фронт, державший оборону против буржуазно-националистических войск прибалтийских государств и Польши. 427-й полк Василевского был полностью готов к боям, однако, чувствуя недостаток личного опыта командования отдельной частью в бою, Александр Михайлович настоял на назначении на полк более опытного командира. Сам же Василевский занял должность помощника командира полка. Жизнь подчиненных он ставил выше своего престижа.

В апреле 1920 года Польша начала очередную военную кампанию против Советской республики. В войне с ней Василевский, как и в Первой мировой, вновь испытал радость побед и горечь поражений. В самый сложный период войны в жизни Александра Михайловича произошел эпизод, который мог для него закончиться трагически. Вечером 18 августа 1920 года его вызвал в штаб командир полка и вручил телефонограмму от командира бригады О.Ю. Калнина, в которой тот обязывал А.М. Василевского вступить в командование 427-м стрелковым полком и уже к утру, во что бы то ни стало, восстановить утраченное в результате отступления положение. В телефонном разговоре с комбригом А.М. Василевский, узнав, что тот не представляет, где находится 427-й полк, попросил дать хотя бы одну ночь на поиск полка и приведение его в порядок. В ответ последовал приказ немедленно явиться в штаб бригады, где А.М. Василевский повторил свой отказ выполнить явно невыполнимый приказ. Его тут же взяли под стражу и направили в ревтрибунал. Затем вернули в штаб бригады и объявили о смещении с должности помощника командира полка и назначении командиром взвода. А спустя несколько дней упорных боев А.М. Василевского вызвали в штаб 48-й дивизии, где начальник дивизии Е.Б. Баранович объявил Александру Михайловичу, что в результате тщательного расследования обвинение, предъявленное ему, не подтвердилось. Более того, командование 11-й стрелковой дивизии сообщило, что за умелые и успешные действия в боях против белополяков в составе этого соединения в начале июля этого же года А.М. Василевский был представлен к ордену Красного Знамени. Приказ комбрига был отменен, а А.М. Василевский назначен временно, до освобождения должности командира полка, командиром формировавшегося отдельного батальона. Вот так суровая действительность гражданской войны играла судьбой молодого командира, которому еще не было и 25 лет. Однако Александр Михайлович уже ни на минуту не сомневался в правильности выбора стези красного командира. А эпизод, который грозил ему расстрелом, Василевский назовет спустя годы «недоразумением».

Одиннадцать лет судьба Александра Михайловича была связана с 48-й стрелковой дивизией, которую бросали для борьбы с белогвардейцами сначала в Смоленскую, затем в Самарскую, а во второй половине 1921 года в Тверскую губернии. Здесь он служил комбатом, помощником командира шести полков, начальником дивизионной школы младших командиров, командиром полка. Последнюю должность А.М. Василевский занимал восемь лет, причем командовал поочередно всеми стрелковыми полками соединения, неизменно выводя их в передовые…
 

ВЫХОД НА ОПЕРАТИВНЫЙ ПРОСТОР

Восемь беспокойных, кипучих и напряженных лет на посту командира полка в переломные годы военной реформы и технической реконструкции армии стали для А.М. Василевского, будущего крупного военачальника незаменимой школой.

Именно в эти годы прошедший все ступеньки служебной лестницы в рамках тактического звена Александр Михайлович не просто изучил, а впитал в себя в буквальном смысле этого слова все закономерности жизнедеятельности сложного войскового организма, познал на деле, какими потенциальными возможностями обладает и как может реализовать их в бою каждая его ячейка – отделение, взвод, рота, батальон. При этом все полученные знания, опыт гражданской войны командир полка стремился внедрять в практику обучения и воспитания подчиненных. Под его руководством командиры и красноармейцы учились современному военному делу, с учетом перспектив технического перевооружения армии и развития военного дела за рубежом.

На талантливого, пытливого командира обратил, часто бывая в войсках при проведении учений и маневров, внимание В.К. Триандафиллов. По его то рекомендации А.М. Василевского и переводят в центральный аппарат.

Получая назначение, А.М. Василевский опасался, что работа на новой должности будет чисто кабинетной. Однако ему пришлось много бывать в войсках, участвовать в проверке хода боевой учебы в военных округах, проведении показательных занятий с командными кадрами, разработке наставлений и инструкций. В частности: «Наставления по службе войсковых штабов», «Инструкции по ведению глубокого общевойскового боя» и «Инструкции по взаимодействию пехоты, артиллерии, танков и авиации в современном общевойсковом бою». Здесь Александр Михайлович впервые познакомился с Георгием Константиновичем Жуковым, чья мужская дружба, основанная на глубоком взаимном уважении и признании выдающихся заслуг в строительстве и вождении войск, сохранилась до последних дней их жизни.

С 1934 года А.М. Василевский с большим увлечением работает в должности начальника отдела боевой подготовки штаба Приволжского военного округа, на которую он назначается как умелый организатор боевой учебы. Армия все больше отходила от территориальной системы – к концу 1935 года почти три четверти дивизий стали кадровыми. Росли численность армии, ее техническая оснащенность. Совершенствовалась боевая подготовка войск.

В 1935 году командование и штаб Приволжского военного округа участвовали в полевой поездке на территорию Белорусского военного округа, в ходе которой в качестве одного из вопросов отрабатывалась перегруппировка войск из центра страны к ее границам. Руководил ею И.М. Уборевич, командовавший в то время войсками этого округа. А.М. Василевский, возглавлявший в ходе полевой поездки оперативный отдел, получил значительный опыт планирования и отработки на конкретном оперативном фоне перегруппировки крупного войскового объединения, блестяще использованную им спустя 16 лет при подготовке Дальневосточной кампании 1945 года.

22 сентября 1935 года постановлением ЦИК и СНК СССР в армии и на флоте были введены персональные воинские звания для командного и начальствующего состава. В 1936 году А.М. Василевскому, носившему до этого в петлицах один ромб, обозначавший принадлежность к высшему командному составу, присваивается воинское звание «полковник».

Проходя службу в Управлении боевой подготовки РККА, а затем в штабе Приволжского военного округа, Александр Михайлович встречался со многими советскими военачальниками, учился на их опыте, проникался стремлением еще глубже освоить военную науку. Особое влияние оказал на него Борис Михайлович Шапошников, чьими трудами он буквально зачитывался, особенно знаменитым трудом «Мозг армии» и вместе с которым впоследствии ему пришлось немало потрудиться на службе в Генеральном штабе. Симпатия оказалась взаимной, и вполне закономерным явилось то, что, когда в Москве 1 ноября 1936 года вновь открылась Академия Генерального штаба, в числе первых ее 137 слушателей неожиданно для себя оказался А.М. Василевский.

К этому времени он уже был сложившимся высоко подготовленным офицером оперативно-тактического звена. В 1926 году А.М. Василевский прошел годичное обучении на отделении командиров полков стрелково-тактических курсов «Выстрел». Он с благодарностью вспоминал свою учебу на и ныне действующей под тем же названием «полевой академии» Сухопутных войск, которая позволила ему получить твердые знания тактики современного боя. А работа в штабах дала А.М. Василевскому оперативный кругозор. Следует заметить, что еще в 1924 году Александру Михайловичу предлагалось сдавать вступительные экзамены в Военную академию РККА (ныне Общевойсковая академия). Но, чувствуя себя недостаточно подготовленным, он отказался от поступления в академию. Были определенные сомнения у него и при поступлении в Академию Генерального штаба – теперь по причине отсутствия высшего военного образования. Но приказ есть приказ, и А.М. Василевский прибыл в академию.

Учиться в академии было нелегко, но чрезвычайно интересно. Лекции крупнейших военных ученых по стратегии и оперативному искусству, доклады политических и военных деятелей, углубленное изучение истории прошлых войн, обстоятельное знакомство с современным вооружением и новейшими методами боевого применения различных родов войск и сил флота при выездах на стажировки в военные округа и на флоты – все это было спрессовано во времени, но крайне необходимо для овладения обширным комплексом знаний, необходимых для квалифицированного управления войсками в боевой обстановке, с учетом их составляющих в военной мощи государства...

В период учебы в академии было много необычного. Начиная с формы одежды. Москвичи долго дивились яркой одеждой «штабистов» да и всему их обличью. На ногах не хромовые комсоставские сапоги, а ботинки. На кителях и шинелях отложные воротники из черного бархата с белой окантовкой, такая же окантовка на красных фуражках.

Раз в неделю слушатели и преподаватели со своими женами обучались танцам. Этому нововведению предшествовало любопытное событие. Группа высшего командного состава Красной Армии незадолго до открытия Академии Генштаба побывала с официальным визитом в одном из сопредельных государств. После приема начались танцы. Тут наши товарищи и оконфузились – блеснул лишь Семен Михайлович Буденный. Как бы то ни было, и слушатели, и их жены, в том числе Екатерина Васильевна Василевская, были довольны дополнительной возможностью провести время друг с другом.

И все же, главным была учеба. Слушатели академии стажировались в армейских соединениях, на флотах (Александр Михайлович летом 1937 года прошел двухнедельную стажировку на кораблях Балтийского флота), в авиации, участвовали в совместных фронтовых учениях. В оперативных играх на картах каждый выступал то в роли командующего армией, фронтом, то в роли начальника штаба. Страдало обучение и существенным изъяном: нацеливалось лишь на операции наступательного характера, что явилось одной из причин неудач СССР в начале войны.

1937 год для многих стал последним в учебе: их направляли на высокие должности, освободившиеся в командном корпусе в результате зловещей «чистки». 11 июня Верховный суд Союза ССР на закрытом заседании рассмотрел «дело» М.Н. Тухачевского, И.Э. Якира, И.П. Уборевича, А.И. Корка и других военачальников, признал их изменниками, находящимися «на службе у военной разведки одного из иностранных государств», и приговорил к расстрелу.

Сразу после гибели Тухачевского и других светил Отечественной военной мысли быстро нашлись люди, посчитавшие своим «патриотическим долгом» разрушить ими созданное.

Ликвидировались бронетанковые корпуса, приостанавливался выпуск танков, артиллерийских орудий и стрелкового оружия новейших систем. Торжествовал, расхваливая на все лады полевую артиллерию, особенно на конной тяге маршал Кулик. Именно он после Тухачевского стал отвечать за вооружение Красной Армии. Инициаторы расправы, Ворошилов и Буденный, пользуясь благоволением Сталина, постарались убрать всех, кто выражал несогласие с ними, нес угрозу милой их сердцу кавалерии.

В результате репрессий Вооруженные Силы, включая Академию Генерального штаба, лишились значительной части командно-политического, научного и преподавательского состава. В связи с этим последовала волна быстрых назначений и перемещений.

Все это привело к тому, что до конца доучиться в академии удалось лишь четверти набора. Около 30 слушателей академии, в их числе А.М. Василевский, в конце первого года обучения были назначены на различные командные и штабные должности, стали преподавателями в военных учебных заведениях. Еще около половины состава покинули академию позже, также не успев прослушать весь курс…
 

ШКОЛА ШАПОШНИКОВА

Служба в Генеральном штабе стала для А.М. Василевского еще одной школой, оставившей неизгладимый след в сознании, наложившей отпечаток на весь стиль его последующей штабной и командной деятельности. Школа, которую он прошел в те годы, вошла в историю нашей армии под именем «шапошниковской», и заключалась она в практической штабной работе под руководством такого опытного военачальника, каким являлся Б.М. Шапошников. Борис Михайлович до тонкостей во всем многообразии изучил кипучую, разностороннюю деятельность Генерального штаба, этого, по его словам, «мозга армии» и все свои знания старался передавать подчиненным. В стиле повседневной деятельности самого Шапошникова органично сливались богатейшее наследие прогрессивных русских военных деятелей прошлого с новаторской военной мыслью современной эпохи. Отсюда – широта взглядов и смелость решений, мудрая прозорливость и подкрепленная многолетним опытом обстоятельность при рассмотрении больших и малых вопросов.

А.М. Василевский не только полностью усвоил этот стиль, работая под руководством Б.М. Шапошникова, но в дальнейшем и обогатил его, принимая участие в разработке планов крупнейших стратегических операций и их осуществлении непосредственно в войсках.

В чем секрет плодотворного содружества великого Учителя и ставшего не менее маститым Ученика? Александр Михайлович и Борис Михайлович были людьми родственными во многих отношениях. Они одинаково ответственно относились к воинской службе, оба были высоко образованными, эрудированными, широко и смело мыслящими людьми. Им претили хамство и грубость. Излюбленным словечком Бориса Михайловича в обращении с подчиненными и знакомыми было «голубчик». Их многое сближало. И то, что оба учились в Алексеевском военном училище. И то, что оба прошли Первую мировую войну. Их, конечно, сближали и родовые корни: оба по происхождению – разночинцы. Отец Василевского хоть и был человек почти нищий, но все же поп, мать – попадья. Родители Шапошникова тоже достатком не отличались: отец – служащий по частному найму, мать – учительница, а это тоже из «благородных», «непролетариев». Но главное, что их объединяло – это, безусловно, любовь к Отечеству и забота о его безопасности…

Международная обстановка в те грозовые годы была крайне сложной. Чтобы понять глубинные причины и истоки назревавшей Второй мировой войны, которые должно было учитывать советское политическое и военное руководство, в первую очередь Генеральный штаб, необходимо окунуться в атмосферу международных отношений, характерную для тех лет нашего бурного века.

Вторая мировая война рождалась под влиянием сложного хитросплетения целого ряда объективных и субъективных факторов. Не умаляя роль агрессоров в том, что мир был ввергнут в мировую войну, следует признать, что их военная политика развивалась в благоприятных условиях, создававшихся лидерами многих стран, ставших впоследствии жертвами агрессоров.

Обилие противоречий раздирало вступивший в послеоктябрьскую эпоху мир: старые – межимпериалистические, геополитические, межнациональные, расовые и классовые; новые, доселе неизвестные – межсистемные (между капитализмом и социализмом), мировоззренческие (между буржуазной и коммунистической, буржуазной и фашистской, фашистской и коммунистической идеологиями, между демократизмом и левым и правым тоталитаризмом).

Даже с высот сегодняшнего исторического знания и то непросто понять, что каждое из множества событий изнывавшей от интриг, конфронтации, недоверия и вражды цивилизации новой эпохи развивалось, несмотря на разнообразие проявлений, в строгой системе материально-экономических, социально-политических и исторических координат. Тем более, в 30-е годы системам власти, даже проверенным старым (Франция, Англия) и новым (США) буржуазным демократиям было сложно разобраться в истинных причинах и возможных последствиях опутывавшей планету смуты. Трагедией явилось то, что как раз эти демократии, призванные стать основными гарантами стабильности установившегося после Первой мировой войны мира, не смогли вовремя разглядеть главный источник новой военной опасности, посчитав для себя фашизм в его немецком, итальянском и японском вариантах меньшим злом, чем боровшийся за место в истории коммунизм. Более того, в лице фашизма буржуазные демократии увидели могильщика коммунизма, спасителя от него системы капитализма.

Исходя из этого, руководители западных держав рассчитывали, что в неизбежном конфликте за передел мира идеологические, в основе своей антикоммунистические, принципы агрессоров возьмут верх над конъюнктурными проблемами завоевания рынков и сырьевых ресурсов, которые явились основным поводом для развязывания войн предыдущих эпох. Этим, а также их собственным неприятием коммунизма объясняется феномен «мюнхенской» (кстати, родившейся отнюдь не в Мюнхене, а в 1931 году на Дальнем Востоке) стратегии – цепи больших и малых «мюнхенов», в которых превосходившие в экономическом и военном отношении западные державы покорно отступали перед растущими запросами Японии и Германии, объективно толкая их к расширению агрессии. Такой подход с неумолимой неизбежностью засасывал страны демократии в тягучее болото политики умиротворения так называемых «ревизионистов» версальско-вашингтонской системы, уступая им на направлениях, которые, как казалось, канализировали течение агрессии в сторону Советского Союза.

Вместе с СССР в качестве платы за искоренение коммунизма в жертву фашизму были отданы Маньчжурия, а затем и остальной Китай, а также Эфиопия, Австрия, Испания, Чехословакия, Польша...

Близорукость и самоубийственность такой политики, об опасности которой неоднократно предупреждал Советский Союз, привели к тому, что к концу 1940 года гитлеровская Германия поглотила почти всю некоммунистическую Европу. К сожалению, руководство СССР, несмотря на предупреждения со стороны Генерального штаба, также не смогло выработать такую политику, которая позволила бы, если не предотвратить войну, то хотя бы максимально смягчить неизбежные ее негативные последствия.

С началом Великой Отечественной войны мир замер в ожидании. В течение первых месяцев гитлеровской агрессии против СССР на остальных фронтах Второй мировой войны царило затишье. Великобритания залечивала раны Дюнкерка, США продолжали занимать позицию невмешательства, что, в сущности, было очередным «мюнхеном». Избегавшая войны и надеявшаяся на вступление в нее против СССР Японии Америка сама стала объектом коварного японского нападения в декабре 1941 года. За полгода Юго-Восточная, большая часть Восточной Азии и Океания были завоеваны Японией.

Маршал Советского Союза Александр Михайлович ВасилевскийПонадобились оккупация почти всей Западной Европы, захват Парижа, бомбардировки Лондона, трагедия Пёрл-Харбора для того, чтобы рассыпались циничные расчеты и рухнули беспочвенные надежды. И только в результате этого, а также благодаря необычайному мужеству советского народа, остановившего агрессора, стал возможен союз антифашистских государств, принесший в 1945 году победу как на Западе, так и на Востоке.

Первое «боевое крещение» в качестве генштабиста А.М. Василевский получил во время военного конфликта, развязанного в июле 1938 года японцами у озера Хасан на дальневосточной границе СССР. Почти все дни конфликта, а он протекал с 29 июля по 11 августа, Александр Михайлович провел по приказу начальника Генерального штаба, не зная с учетом разницы во времени суток между Приморьем и Москвой ни дня, ни ночи, на дежурстве у телеграфного аппарата в комнате, оборудованной для этой цели напротив кабинета наркома обороны К.Е. Ворошилова.

Японцы потерпели поражение. Войска Красной Армии в этих боях показали свою возросшую боевую мощь, высокие моральные и боевые качества. События у озера Хасан в основном подтвердили правильность положений советских военных уставов и наставлений и их соответствие требованиям обстановки и новой боевой техники. В то же время они выявили и крупные недостатки в боевой подготовке войск Дальневосточной (Приморской) армии, особенно во взаимодействии родов войск в бою, управлении войсками, в их мобилизационной готовности. В результате анализа опыта боев у озера Хасан в боевую и оперативную подготовку войск и штабов вносились существенные коррективы. В связи с этим было решено разработать проект приказа наркома обороны. А.М. Василевскому была порчена подготовка этого проекта, который был с удовлетворением воспринят наркомом и одобрен Политбюро ЦК партии. Им же были разработаны и проекты итогового за 1938 год приказа народного комиссара обороны СССР по вопросам боевой подготовки, директивы на зимний период по оперативной подготовке руководящего состава РККА, где были учтены уроки хасанских событий. Эти документы сыграли существенную роль в повышении боеспособности Вооруженных Сил СССР. Вместе с тем события у озера Хасан позволили Василевскому изучить, насколько это было возможно из Москвы, специфику Дальневосточного театра военных действий, особенности оперативно-тактического искусства японской армии, что, безусловно, помогло ему впоследствии блестяще подготовить и провести Дальневосточную кампанию. А осенью того 1938 года заслуги Александра Михайловича были отмечены в приказе по Генеральному штабу. Ему была объявлена благодарность за «добросовестное и высококачественное выполнение ряда больших, ответственных поручений»…

После одного единственного за последние месяцы воскресного отдыха с семьей А.М. Василевский по поручению Б.М. Шапошникова принялся за подготовку документов на случай необходимости военного решения пограничного вопроса с Финляндией, на урегулирование которого путем взаимовыгодного соглашения финская сторона не пошла. Вскоре план военных действий был готов и одобрен начальником Генштаба. Однако он показался И.В. Сталину слишком масштабным и по его указанию был пересмотрен. Как оказалось впоследствии, советское руководство недооценило способности финляндской армии к упорному сопротивлению, что как раз и учитывал первоначальный план.

В результате неожиданно для многих начавшиеся 30 ноября 1939 года после серии перестрелок на границе военные действия (даже находившийся в отпуске начальник Генерального штаба Б.М. Шапошников не был об этом заранее предупрежден) приняли затяжной характер и в конце декабря были приостановлены. Потребовалось заново спланировать операцию, провести необходимую подготовку войск.

Еще 1 декабря А.М. Василевский решением прервавшего отпуск Б.М. Шапошникова был привлечен к работе по обеспечению военных действий в должности его заместителя по оперативным вопросам. В дни советско-финляндской войны состоялись первые его поездки вместе с Борисом Михайловичем в Кремль, первые встречи с руководителями страны и лично с И.В. Сталиным. Объем работы был колоссальный. Василевский почти не бывал дома, даже не смог отпраздновать с семьей Новый год. Неудачи первых месяцев войны стали хорошим уроком для войск и штабов. 11 февраля 1940 года советские войска вновь перешли в наступление, прорвали оборону противника и вынудили Финляндию запросить мира.

После того как в марте 1940 года был подписан мирный договор с Финляндией, А.М. Василевский, показавший в ходе войны прочные военные знания, умение проводить глубокий оперативно-стратегический анализ, готовить обоснованные предложения для принятия важных военных решений, по заданию правительства возглавил со стороны СССР комиссию, которой было поручено уточнить, провести и оформить новую границу на местности. В течение двух месяцев комиссии пришлось основательно потрудиться, причем в условиях, когда отдельные вопросы решались при острых разногласиях. Так Александру Михайловичу удалось успешно проявить себя и на дипломатическом поприще, первый опыт на котором он приобрел в период переговоров с финнами о перемирии…

Подводя итог предвоенной работы Александра Михайловича Василевского, можно сказать, что к началу Великой Отечественной войны он прошел сложный путь становления военного профессионала. Это был путь напряженной работы над повышением уровня своих знаний, расширения кругозора, обогащения опыта командной и штабной работы. Мы видим, как постепенно формировалось его стратегическое мышление, расширялись его возможности общения с руководителями страны и Вооруженных Сил. А.М. Василевский стал одним из тех, кто был наиболее полно подготовлен к выполнению сложнейших задач в период войны.

Решающую роль в становлении Александра Михайловича как штабного работника высшего звена сыграл, безусловно, Борис Михайлович Шапошников, о котором Василевский вспоминал очень часто и с неизменной теплотой.

Определенное влияние на Василевского оказали и занимавшие относительно небольшое время должность начальника Генерального штаба Кирилл Афанасьевич Мерецков (август 1940 года – февраль 1941 года) и Георгий Константинович Жуков (с февраля по июль 1941 года). Первый – талантливый практик, который имел опыт и политической, и штабной, и самостоятельной командной работы – внес в деятельность Генштаба командный почерк и этим, а также своей подвижностью, чувством юмора и народной хитрецой покорил многих генштабистов, в том числе Василевского. Но он не был способен твердо отстаивать позицию Генштаба перед Сталиным, не смог, поэтому завоевать у него должного авторитета и был вскоре снят с должности. Второй, наоборот, волевой и напористый, строгий и требовательный, умевший «держать удар» (а Сталин понимал, что опираться можно только на «сопротивляющуюся поверхность») и к тому же, безусловно талантливый командир. Но по своему складу характера и призванию Г.К. Жуков не в полной мере отвечал таким важнейшим качествам, необходимым начальнику Генштаба, как обстоятельность, способность к глубокой аналитической работе, которыми отличался Б.М. Шапошников и которые перенял от него А.М. Василевский…
 

СТИЛЬ ВАСИЛЕВСКОГО

Самой эффективной школой, со всей суровостью потребовавшей решать сложнейшие стратегические и оперативные задачи не на бумаге, а в жизни, и одновременно самым строгим экзаменом, когда неверное решение или промедление с его принятием грозило смертельной опасностью для десятков и сотен тысяч людей, для судеб всей страны, стала для А.М. Василевского Великая Отечественная война. Она раскрыла во всем многообразии и масштабности его полководческий талант, ярко высветив присущие ему черты оперативно-стратегического мышления, подхода к руководству войсками.

Становление А.М. Василевского как полководца проходило в сложных условиях, по большей части непосредственно на фронте, на командных пунктах фронтов и армий, осуществлявших напряженные наступательные или оборонительные операции. Из всех месяцев военной поры 22 (почти две третьих) он провел на фронте, выполняя ответственные поручения Ставки Верховного Главнокомандования. Тяжелый ратный труд оценивался по заслугам. Если начало Великой Отечественной войны Александр Михайлович Василевский встретил генерал-майором, заместителем начальника Оперативного управления Генерального штаба, то уже в июне 1942 года он становится начальником Генштаба, в октябре одновременно – заместителем наркома обороны, а 16 февраля 1943 года ему присваивается высшее в то время воинское звание – Маршал Советского Союза.

Между тем, в суматохе первых месяцев Великой Отечественной А.М. Василевскому не сразу удается найти себя. Обладавший значительным опытом командно-штабной работы, он неоднократно пытался представить руководству Генштаба дельные предложения, однако ни недостаточно уверенно проявивший себя в это время начальник Оперативного управления Г.К. Маландин, ни почти не бывавший в своем рабочем кабинете начальник Генштаба Г.К. Жуков не смогли вникнуть в них и по достоинству оценить. Лишь с новым назначением на пост начальника Генерального штаба Б.М. Шапошникова творчеству и инициативе Александра Михайловича была дана зеленая улица. Возглавив в конце июля 1941 года Оперативное управление, Василевский одновременно становится заместителем начальника Генштаба и вместе с Борисом Михайловичем, а иногда и один, часто по несколько раз в сутки, бывает на докладе у И.В. Сталина. В это время стал быстро раскрываться талант Александра Михайловича как военного руководителя огромного масштаба.

В августе Генеральный штаб подвергся серьезной перестройке, но не столько в плане организационном, сколько в стиле и методах работы, выполнении только ему присущих функций органа управления Вооруженными Силами страны в военное время. Суть ее сводилась к претворению в жизнь роли Генерального штаба как «мозга армии», обеспечивающего сочетание коллективного управления войсками с сохранением за командующим, главнокомандующим (в том числе и Верховным) права единоличного принятия решений и ответственности за них.

10 августа 1941 года И.В. Сталиным утверждается разработанное с участием А.М. Василевского «Положение о Генеральном штабе». Начинается структурная перестройка и всего высшего военного командования Вооруженных Сил. Этот процесс продолжался не один месяц. Начало его пришлось на то время, когда завершался второй этап Смоленского сражения, был сдан сам Смоленск и войска немецкой группы армий «Центр» уже стояли на дальних подступах к Москве. Обстановка для советских войск была чрезвычайно сложной и требовавшей быстрых и смелых решений. Это было, вместе с тем, и то время, когда Александр Михайлович остается практически один из состава прежнего руководства Генерального штаба, так как к новым местам службы убыли начальник Генштаба Г.К. Жуков, его заместитель Н.Ф. Ватутин, непосредственный начальник Василевского Г.К. Маландин и многие другие. И он в короткий промежуток времени становится действительно ближайшим помощником и соратником Б.М. Шапошникова.

Сложная обстановка на фронтах, конечно, не давала времени провести процесс перестройки во всем запланированном объеме, но нахождение во главе Генерального штаба таких людей, как Шапошников, Василевский, привело этот высший орган военного руководства к всеобщему признанию, высокому авторитету как в глазах Верховного Главнокомандующего, так и среди командующих фронтами и армиями.

По мере повышения уровня организаторской функции оперативного управления, углубления его значения в процессе стратегического планирования, рос в глазах Верховного Главнокомандующего и личный авторитет Василевского. Осенью 1941 года, когда враг угрожал Москве, основной состав Генерального штаба был эвакуирован в Куйбышев (Самару). В Москве остается небольшая группа (9 человек) во главе с Александром Михайловичем, ставшим непосредственным помощником Верховного Главнокомандующего по руководству военными действиями. При непосредственном участии А.М. Василевского были разработаны и предприняты меры к тому, чтобы остановить немцев под Москвой и подготовить контрнаступление советских войск, которое завершилось разгромом врага, окончательным срывом гитлеровского блицкрига и стало важным поворотным пунктом не только в Великой Отечественной, но и во всей Второй мировой войне.

С началом битвы под Москвой в крайне тяжелой обстановке оказались войска Резервного (С.М. Буденный) и Западного (И.С. Конев) фронтов. Окружение значительной их части под Вязьмой потребовало от Ставки Верховного Главнокомандования и Генерального штаба титанических усилий по организации обороны. 5 октября Государственный Комитет Обороны принимает решение о защите столицы. В район Гжатска и Можайска выезжает государственная комиссия в составе В.М. Молотова, К.Е. Ворошилова, В.С. Абакумова и Л.З. Мехлиса. Вместе с ней от Ставки направляется А.М. Василевский в сопровождении группы офицеров Генштаба. Он получил задачу организовать заслон для тех войск, которые вырвались из вяземского котла и отходили к Москве. В течение четырех суток из отдельных частей и групп воинов были собраны и направлены в район Можайска четыре полнокровные стрелковые дивизии. В одном из докладов в Ставку Василевский предлагает объединить Западный и Резервный фронты. Вскоре это предложение, поддержанное комиссией, было принято. Во главе единого Западного фронта встал Г.К. Жуков. Жуков вместе с Василевским, по сути, спасли И.С. Конева от готовившейся расправы над ним в качестве козла отпущения за неудачи под Москвой.

Вернувшись в Москву, А.М. Василевский проникается заботами об усилении войск, оборонявших столицу. По его рекомендации, например, И.В. Сталиным принимается решение о переброске к Москве 2-го кавалерийского корпуса П.А. Белова с Юго-Западного направления. Василевский лично осуществлял контроль отправки вагонов под войска, конский состав и боевую технику корпуса, что способствовало своевременной переброске этого соединения, нанесшего существенный урон противнику под Москвой. Одновременно делалось все для того, чтобы нарастить резервы для обеспечения перехода в контрнаступление.

Идея контрнаступления начала вынашиваться, по высказыванию самого А.М. Василевского, в Генеральном штабе, несмотря на крайне тяжелое положение, еще в начале ноября 1941 года. В 20-х числах ноября приступили к разработке замысла, по ходу развития событий на фронтах он постоянно уточнялся. Поэтому, когда на имя Александра Михайловича 30 ноября поступила просьба Г.К. Жукова срочно сообщить план контрнаступления Западного фронта, он сразу же сориентировался и в тот же день доложил план операции Верховному Главнокомандующему. И надо было быть Василевским, чтобы суметь убедить Верховного в необходимости и возможности в то время проведения одной из крупнейших стратегических операций Великой Отечественной войны, развеявшей миф о непобедимости вермахта.

В дни подготовки контрнаступления заболел Б.М. Шапошников и обязанности начальника Генштаба были возложены на генерал-лейтенанта Василевского. Наибольшие хлопоты доставил Калининский фронт, командующим которого стал И.С. Конев, куда пришлось вновь выезжать Александру Михайловичу, чтобы уточнить его роль и место в контрнаступлении. Дело в том, что в конце ноября 1941 года Ставка ВГК потребовала от командующего войсками Калининского фронта подготовить план перехода войск в контрнаступление, занимавшего выгодное оперативное положение, несколько раньше Западного фронта. И.С. Конев попытался обосновать невозможность такого перехода слабой, по его мнению, укомплектованностью войск фронта, объясняя это тем, что численность дивизий в нем якобы составляла только 2-3 тыс. человек.

Непосредственно занимаясь формированием резервов и зная поэтому досконально состояние все войск, Александр Михайлович парировал доводы И.С. Конева конкретными цифрами по укомплектованности дивизий (246 сд – 6800 чел., 119 сд – 7200 чел., 252 сд – 5800 чел., 256 сд – 6000 чел. и т.д.), а также тем, что фронт кроме этого усиливался 262 сд Северо-Западного фронта. А затем, выехав в штаб Конева, на месте, совместно с командованием фронта (в определенной степени это была уже «школа Василевского») завершил разработку плана контрнаступления, где и было принято решение рекомендовать Ставке ВГК начать историческое контрнаступление 5 декабря 1941 года.

В конце ноября – начале декабря 1941 года в основном за счет выдвижения из глубины резервных армий была создана новая группировка войск, соответствовавшая замыслу Ставки на проведение контрнаступления на западном стратегическом направлении. Анализируя успех контрнаступления под Москвой, А.М. Василевский особый акцент сделал на своевременном накоплении и целеустремленном использовании советским командованием стратегических резервов. Подготовка и использование резервов в битве под Москвой практически была равноценна проведению крупной операции. Суметь за короткий срок подготовить и скрытно перебросить 8 резервных армий в районы оперативного использования – это ли не свидетельство высочайшего искусства руководства Генерального штаба, в первую очередь А.М. Василевского!

Всего в период битвы за Москву с 30 сентября по 5 декабря 1941 года в состав Западного, Резервного, Калининского и Брянского фронтов поступило 34 дивизии и 40 бригад, а до 7 января 1942 года, то есть до начала Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции – 56 дивизий и более 50 бригад. К началу первой наступательной кампании зимой 1941/42 года Верховное Главнокомандование сумело подготовить в качестве резерва и сберечь к началу декабря 11 армий, из которых 6 (1-я ударная, 20, 10, 61 и 39-я) были использованы в контрнаступлении под Москвой и сыграли решающую роль в достижении успеха. Немалый вклад в это внес и А.М. Василевский.

Размышляя о роли А.М. Василевского в организации и проведении битвы под Москвой, следует иметь в виду, что заботой начальника Оперативного управления, к тому же с конца ноября из-за болезни Б.М. Шапошникова исполнявшего обязанности начальника Генерального штаба, была не одна лишь эта битва, какой бы важной она ни была. В это время проходили такие события, как оборона и переход в наступление советских войск на тихвинском и ростовском направлениях, боевые действия фронтов по изматыванию противника под Ленинградом, Демянском, на курском и харьковском направлениях. А.М. Василевский вел переговоры с командующими этих фронтов, разрабатывал для них директивы, готовил необходимые материальные и людские ресурсы. В этот период он осуществлял еще и руководство строительством новых стратегических оборонительных рубежей.

О высокой работоспособности А.М. Василевского в период битвы за Москву свидетельствуют такие факты, опубликованные бывшим начальником Историко-архивного и военно-мемориального центра современного Генштаба полковником Ю.Н. Семиным. Только с 20 сентября по 5 декабря 1941 года им лично подписаны 112 документов по оперативному руководству войсками, подавляющая часть которых написана им лично или под его непосредственным руководством. За этот же период он 42 раза был на докладах у Верховного Главнокомандующего.

По воспоминаниям генерала армии С.М. Штеменко, жизнь группы, возглавлявшейся А.М. Василевским, отличалась исключительной напряженностью. Понятия дня и ночи полностью стерлись. Круглые сутки приходилось быть на своих рабочих местах. Во время одной из бомбежек, 29 октября, были убиты три шофера и ранены несколько офицеров, находившихся в помещении. В числе пострадавших оказался и Александр Михайлович, однако он не оставил исполнение своих обязанностей ни на минуту. После этого случая рабочим местом высшего военного руководства страны стало метро.

По свидетельству Г.К. Жукова, Александру Михайловичу потребовалось немного времени, чтобы убедить Сталина в полной своей компетентности в объеме обязанностей начальника Генштаба, на пост которого он и был назначен 26 июня 1942 года. Верховный относился к Василевскому доброжелательно, доверял ему. Он быстро оценил редкий военный кругозор Александра Михайловича, добросовестность в работе. Сталина привлекало в Василевском и то, что подобно Шапошникову, он имел мужество говорить правду о положении на фронтах, причем с глубоким знанием обстановки, делая четкие выводы и внося столь же обоснованные предложения как выправить дело. Василевский никогда не выпячивал себя, не подчеркивал свои заслуги, не претендовал на «персональное» авторство идей. А Сталина только такой человек и мог устроить.

А.М. Василевский умел находить самые оптимальные решения в любой критической обстановке. В таких случаях всегда требовалось большое личное мужество, умение убедить других силой логики, неопровержимой аргументацией. Василевский обладал такими морально-волевыми качествами, такой эрудицией в области вождения войск, которые позволяли ему успешно действовать самому и направлять действия других в любых сложных ситуациях. В каждом отдельном случае он мыслил стратегически, оперируя не сиюминутной информацией, а заглядывая далеко вперед, прогнозируя развитие событий на всем театре военных действий. Вот характерный пример. В мае 1942 года, оценивая общее соотношение сил сторон на южном крыле советско-германского фронта, А.М. Василевский дважды предлагал И.В. Сталину прекратить, казалось бы, благоприятно развивавшееся наступление на харьковском направлении, на успех которого очень рассчитывал Верховный Главнокомандующий и перейти к жесткой обороне. Для таких предложений требовалась не только аналитическая проницательность опытного штабного работника, но и смелость военачальника, готового взять на себя всю ответственность за принятое непопулярное решение. И хотя ни Верховный, ни главнокомандующий Юго-Западным направлением С.К. Тимошенко не согласились тогда с ним, прогноз Василевского оказался безошибочным, и наступление пришлось все-таки прекратить, но уже в более невыгодной ситуации. В результате 277 тыс. человек личного состава, 775 танков, 5 тыс. орудий и минометов, много другого вооружения было потеряно безвозвратно, и противник получил возможность развивать свое наступление на юго-восточном и южном направлениях. Потребовались огромные усилия для восстановления участка фронта, который все более угрожающе выгибался в сторону Кавказа и Сталинграда.

По-видимому, этот очень напряженный и ответственный момент в жизни Александра Михайловича и предопределил его назначение 26 июня 1942 года начальником Генерального штаба Красной Армии. Тем самым Сталин косвенно, но все же признал правоту Василевского.

Во второй половине 1942 и начале 1943 года А.М. Василевскому довелось оказаться на самом крутом изломе истории Великой Отечественной войны. Противник, введя в бой большие силы, фактически прорвал в июле оборону 62-й армии и на ряде участков вышел на подступы к Волге. Их главной целью здесь был Сталинград. Положение создалось критическое – остановить, а тем более разгромить прорвавшуюся группировку было нечем…

И все же именно он дважды настаивал на переносе срока начала контрнаступления. И это в условиях, когда противнику оставалось пройти считанные сотни метров до уреза реки. Это обстоятельство постоянно довлело над И.В. Сталиным. Угнетало оно и А.М. Василевского. Наши войска нанесли удар спустя месяц от первоначально назначенного срока, и история подтвердила правильность стратегического анализа А.М. Василевского.

В данном случае главенствующую роль сыграли, очевидно, не «расчетливость» и «осторожность» начальника Генерального штаба, о чем любят писать некоторые мемуаристы и исследователи, а его твердость, основанная на умении предвидеть возможное развитие обстановки. Он был слишком дальновидным, чтобы допустить проведение преждевременного удара по еще «не выдохнувшемуся противнику» 20 октября и второй раз – 1 ноября, когда непрочный ледостав на Волге фактически отрезал подходившие из глубины страны резервы…

Попытка связаться с Верховным Главнокомандующим сразу не увенчалась успехом. Тогда А.М. Василевский принимает смелое, но в то время единственно правильное решение: перебросить 2-ю гвардейскую армию генерал-лейтенанта Р.Я. Малиновского (также как и он участника Первой мировой войны, с которым Александр Михайлович закончит Вторую мировую войну на Дальнем Востоке) на северный берег реки Мышкова, упредить противника в развертывании и дать ему решительный отпор.

Сталинградская битваСледует отметить, что и это предложение И.В. Сталин вначале не поддержал, и А.М. Василевскому пришлось проявить большую настойчивость, чтобы убедить Верховного в рациональности такого решения. Как теперь известно, это был критический момент во всей Сталинградской битве. В том, что наша чаша весов перевесила, огромная заслуга А.М. Василевского. 2 февраля 1943 года Сталинградская битва была успешно завершена, что означало коренной перелом в войне.

Главным итогом Сталинградской битвы стало то, что был сорван план Гитлера овладеть Кавказом, куда он планировал бросить пять армий, а смог послать лишь две, вырваться затем на Средний Восток и двинуться навстречу войскам Японии в Индию, а в последующем в Сибирь, чтобы разделить Евразию по меридиану 70-го градуса.

Сталинград благодаря мудрости и таланту А.М. Василевского и Г.К. Жукова, командовавшего войсками Сталинградского фронта К.К. Рокоссовского и других военачальников, а также героизму советских воинов стал тем крепким щитом, о который сломались упругие, мощные по своей убойной силе стрелы гитлеровского нашествия, которые должны были не только сокрушить Советский Союз, но и, пройдя сквозь уральские и кавказские хребты, встретиться посередине Евразии с такими же смертоносными стрелами японского нашествия. Однако этого не произошло, ибо враг был повернут вспять.

Признанием истинной роли А.М. Василевского в Сталинградской битве стало звание Маршала Советского Союза, которое он получил спустя две недели после успешного завершения операции «Кольцо» и около месяца после присвоения ему воинского звания «генерал армии». Впереди маршала ожидали новые сражения и новые испытания.

2 января 1943 года, когда в успешном завершении Сталинградской битвы уже никто не сомневался, А.М. Василевский прямо из-под Сталинграда направляется на Воронежский фронт (Ф.И. Голиков) для оказания помощи командованию при проведении Острогожско-Россошанской операции (13-27 января 1943 г.) на Верхнем Дону.

Александр Михайлович пробыл в войсках Воронежского и других фронтов с малыми перерывами до конца февраля, внеся огромный вклад в успех этой и других операций. На период подготовки Острогожско-Россошанской операции на окружение, приведшей к разгрому крупной группировки противника, на неделю в штаб Воронежского фронта приезжал и Г.К. Жуков. Совместная работа двух выдающихся полководцев еще раз показала их полную совместимость и взаимодополняемость. В результате за 15 дней операции, проведенной одновременно с операцией на окружение группировки фельдмаршала Ф. Паулюса, что говорило о возросших возможностях Красной Армии, были полностью разгромлены 2-я венгерская армия, итальянский альпийский и немецкий танковый корпуса, а также основные силы корпуса особого назначения вермахта. Всего было уничтожено 15 дивизий противника, еще 6 дивизиям нанесено тяжелое поражение, пленено свыше 86 тыс. солдат и офицеров противника, захвачено много вооружения, боевой техники и имущества. Советские войска продвинулись в глубину на 140 км, освободив от врага территорию в 22,5 тыс. кв. км.

Результаты длительного пребывания А.М. Василевского на важнейших фронтах войны с Германией и ее сателлитами измерялись не только количеством уничтоженных дивизий и плененных солдат противника, но и той богатой школой, которую проходили под его началом командующие армиями и войсками фронтов, среди них генералы Ф.И. Голиков, М.А. Рейтер, К.С. Москаленко, П.С. Рыбалко, И.Д. Черняховский и другие военачальники.

Только что назначенный по рекомендации Василевского командующим 60-й армией Иван Данилович Черняховский, безусловно, талантливый генерал, на первых порах неуверенно чувствовал себя в новой роли в Воронежско-Касторненской наступательной операции. «Пришлось побыть с ним, – вспоминал Александр Михайлович, – практически помочь ему; он успокоился, обрел уверенность, в его действиях появились четкость и твердость. А затем он поразительно быстро освоил все основные «секреты» руководства армией; его военный талант не мог долго оставаться скованным...» В последующем И.Д. Черняховский успешно командовал войсками 3-го Белорусского фронта и геройски погиб в 1944 году. Волею военной судьбы после него фронт принял не кто иной, как А.М. Василевский.

Поистине титаническую работу провел маршал А.М. Василевский при подготовке и в ходе операции на Курской дуге. Он вновь продемонстрировал здесь умение предвидеть ход вооруженной борьбы, правильно оценивать намерения противника и навязывать ему свою волю. 12 апреля 1943 года он вместе с Г.К. Жуковым докладывал Ставке ВГК свои соображения о предстоявшей летней кампании. После обсуждения пришли к выводу, что основные усилия сторон будут сосредоточены в районе Курска. Было решено: заблаговременно создав здесь глубоко эшелонированную оборону, измотать противника (разведка докладывала о готовившемся крупном его наступлении) и разгромить его в решительном наступлении. Окончательное решение Ставка приняла в начале июня, когда данные о намеченных противником ударах по Воронежскому и Центральному фронтам многократно подтвердились…

В связи с этим хотелось бы привести здесь такой эпизод, переданный в книге «Когда гремели пушки» маршалом С.С. Бирюзовым. Произошло это в начале сорок четвертого года, накануне Никопольско-Криворожской операции. Приехав на 4-й Украинский фронт и ознакомившись с обстановкой, А.М. Василевский убедился, что Ф.И. Толбухину, а тем более Р.Я. Малиновскому на 3-м Украинском, срочно нужны подкрепления, – войска вымотаны до предела. Позвонил Сталину.

– Не в резервах дело! – вспылил Верховный. – И вы, и командующие фронтами не умеете управлять войсками, организовать наступление.

Василевский стоял на своем: – Не будет пополнения, сроки операции сорвутся.

Сталин – в крик, Василевский тоже повысил голос. Тогда Верховный бросил трубку.

Стоявший рядом с маршалом командующий фронтом Федор Иванович Толбухин (человек, в общем-то, не робкого десятка) только головой покачал:

– Ну, знаешь, Александр Михайлович, я от страху чуть под лавку не залез.

И все же после того разговора 3-й Украинский фронт, игравший в Никопольско-Криворожской операции основную роль, получил из резерва Ставки 31-й гвардейский стрелковый корпус от 2-го Украинского фронта – 37-ю армию, а в самый решающий момент – 4-й гвардейский мехкорпус от Ф.И. Толбухина.

Не менее примечательный эпизод произошел на завершающем этапе подготовки к операции по освобождению Крыма. Представитель Ставки при Приморской отдельной армии К.Е. Ворошилов выразил 29 марта сомнение в том, что разработанный А.М. Василевским и Ф.И. Толбухиным и утвержденный Ставкой план операции 4-го Украинского фронта выполним. На следующий день под его нажимом заколебался и Толбухин. К.Е. Ворошилов потребовал доложить об этом Сталину.

Александр Михайлович категорически отказался это делать и заявил, что если командующий фронтом отказывается от ранее принятого совместно решения, то он немедленно доложит в Ставку о неизменности своего мнения и готовности доказать это, вступив в командование 4-м Украинским фронтом. Такое заявление подействовало не только на Толбухина, но и на Ворошилова.

Операция была проведена в установленные сроки, а Крым освобожден от немецкой оккупации…

Находясь в войсках, Александр Михайлович был тесно связан с командованием фронтов. Все предложения, которые он вносил в Ставку, являлись результатом творческой коллективной работы. Характерной чертой стиля его деятельности была вера в людей, опора на коллектив помощников, которые сопровождали маршала при выездах на фронты. Каждый его совет и указания воспринимались с благодарностью и тщательно выполнялись. Для талантливого, но еще не проводившего фронтовых операций командующего войсками 3-го Белорусского фронта И.Д. Черняховского, это имело особенно важное значение.

В ходе операции А.М. Василевский строго следил за ходом сражений и вместе с командующим вносил необходимые изменения в действия войск. Особенно важным было его (и Черняховского) решение о вводе в прорыв 5-й гвардейской танковой армии не на кратчайшем оршанском направлении, где противник оказывал упорное сопротивление и мог нанести танкистам тяжелые потери, а на богушевском, где тактическая оборона была прорвана и создались благоприятные условия для развития успеха.

К решению каждой проблемы А.М. Василевский подходил, прежде всего, с научной точки зрения. Как писал Маршал Советского Союза Г.К. Жуков, в Ставке Верховного Главнокомандования Александра Михайловича называли «военным мыслителем». Не случайно Г.К. Жуков использовал каждую возможность для совета с ним. Весьма красноречиво его обращение к И.В. Сталину в одном из донесений в период Белорусской операции: «...Считал бы крайне полезным по предстоящим операциям посоветоваться с Вами лично, и хорошо бы вызвать Василевского».

Печать прозорливой полководческой мысли лежала на всех принимавшихся маршалом Василевским решениях, на плане каждой операции, разработанном под его руководством. Эти планы поучительны и сегодня своей оригинальностью и глубиной. Именно таким был план Восточно-Прусской операции и ее кульминационного этапа – взятия цитадели германского милитаризма на востоке Европы – крепости Кенигсберг.

18 февраля 1945 года в районе города Мельзак трагически погиб любимый ученик А.М. Василевского командующий войсками 3-го Белорусского фронта генерал армии И.Д. Черняховский. Возглавить фронт Ставка поручила Маршалу Советского Союза А.М. Василевскому. Одновременно он вводится в состав Ставки Верховного Главного Командования. И.В. Сталин, предлагая эту должность А.М. Василевскому, рассчитывал, что Александр Михайлович будет совмещать ее с руководством Генеральным штабом, однако Василевский, хорошо знавший объем и характер работы командующего фронтом, считал, что такое совмещение невозможно и попросил освободить его от руководства Генштабом, предложив на эту должность кандидатуру своего заместителя генерала армии Алексея Иннокентьевича Антонова.

На посту командующего войсками 3-го Белорусского фронта полководческий талант и организаторские способности Александра Михайловича Василевского раскрылись с новой силой. Он прибыл на командный пункт фронта в сложное время, но быстро разобрался в особенностях обстановки, определил главные задачи, от решения которых зависел успех операции, наметил последовательность их выполнения, а затем настойчиво добивался реализации задуманного.

Противник накануне сумел потеснить советские войска, окружившие Кенигсберг, и пробил коридор из крепости к группировке на Земландском полуострове. Здесь, видимо, сказалась некоторая разобщенность в действиях 3-го Белорусского фронта, блокировавшего Кенигсберг, и 1-го Прибалтийского фронта, сосредоточившего свои усилия на ликвидации земландской группировки врага. Практически в Восточно-Прусской операции А.М. Василевскому пришлось командовать силами двух фронтов, так как обстановка потребовала расформирования войск 1-го Прибалтийского фронта и подчинения их в интересах более тесного взаимодействия командующему войсками 3-го Белорусского фронта. Помня всегда о людях, Александр Михайлович решил не ликвидировать управление 1-го Прибалтийского фронта, а создать Земландскую группу войск во главе с бывшим командующим фронтом, а его штаб сделать штабом группы. Таким образом, он несколько скрасил горечь, которую вызвало расформирование фронта у его командования и штаба, которым Василевский предоставил большую самостоятельность.

Проанализировав сложившуюся обстановку, А.М. Василевский решил прекратить наступление на Земландском полуострове и сосредоточить основные усилия фронта на действиях против наиболее крупной вражеской группировки – хейльсбергской. Командующий решился на такой шаг, справедливо считая, что отказ от распыления сил и последовательное уничтожение вражеских группировок позволит наиболее эффективно использовать имеющиеся в его распоряжении войска.

Расчет на то, что избранный им способ разгрома противника в Восточной Пруссии, кажущийся более длительным, станет кратчайшим путем к победе, оправдался. Мощными ударами советских войск хейльсбергская группировка врага была расчленена и разбита по частям. На очереди стоял Кенигсберг.

Командующий фронтом с величайшей тщательностью готовил штурм Кенигсберга, сосредоточив под его стенами всю огневую мощь своих армий. Взять штурмом такую крепость было делом непростым. От полководца требовалось найти такой способ разгрома врага, который бы позволил в наиболее короткий срок и с наименьшими потерями сломить сопротивление противника и захватить его опорные пункты, не давая ему возможности втянуть наши войска в изнурительные затяжные бои. И он был найден в сочетании сокрушительных массированных ударов нашей артиллерии и авиации, каких еще не знали гитлеровцы, с активными действиями штурмовых подразделений, атаковавших, казалось бы, неприступные форты.

К началу наступления фронт имел пять тысяч орудий и минометов, почти половину которых составляли тяжелые орудия, орудия большой и особой мощности. До предела насыщались артиллерией штурмовые группы. Орудия самых крупных калибров должны были бить по фортам прямой наводкой. Для воздействия на противника с воздуха привлекались, помимо двух воздушных армий 3-го Белорусского фронта, авиация Ленинградского и 2-го Белорусского фронтов, Краснознаменного Балтийского флота и 18-й воздушной армии (авиация дальнего действия). Это была огромная сила.

Мощные удары авиации и артиллерии потрясли гитлеровцев, собиравшихся благополучно отсидеться в казематах старинных фортов, в бетонных дотах. Наступая с северо-запада и юго-запада, советские войска в короткий срок разгромили многотысячную вражескую группировку и овладели городом. Взятый в плен комендант крепости гитлеровский генерал Лаш, выйдя из своего чудом уцелевшего бункера, признался: «Никак нельзя было предполагать, что такая крепость, как Кенигсберг, столь быстро падет. Русское командование хорошо разработало и прекрасно осуществило эту операцию. Под Кенигсбергом мы потеряли всю 100-тысячную армию...»

Как о залоге успехов полководца и человека маршала А.М. Василевского, выражавшегося в его любви к людям, солдатам, офицерам и генералам, к их нелегкому ратному труду, пишет в своих воспоминаниях об Александре Михайловиче маршал И.Х. Баграмян, вспоминая его напутствие при передаче командования 3-м Белорусским фронтом: «...Основная задача – в кратчайший срок завершить разгром остатков земландской группировки противника. Поразмыслив о том, как добиться этого с наименьшими для нас потерями. Это – главное... Сейчас надо сберечь как можно больше наших солдат и офицеров. Этим и руководствуйся...»

Спустя несколько дней была ликвидирована и последняя в Восточной Пруссии земландская группировка вермахта. Восточно-Прусская операция завершилась успешно. В ходе нее войска маршала Василевского ликвидировали крупную группировку гитлеровских войск, овладели одной из самых мощных цитаделей Европы – городом-крепостью Кенигсбергом, столетиями являвшейся оплотом немецких рыцарей, прусского милитаризма и источником агрессии против славянских народов Восточной Европы.

Вторым орденом «Победа» увенчала Родина Александра Михайловича за этот весомый вклад в победу советского народа и его Вооруженных Сил в войне с германским фашизмом. Такой была награда полководцу, вступившему в пору расцвета своего военного таланта.
 

ПОСЛЕДНИЙ ОЧАГ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

РАЗГРОМ И КАПИТУЛИЯЦИЯ ЯПОНИИПризнанием выдающихся заслуг в Великой Отечественной войне А.М. Василевского как одного из крупнейших советских полководцев явилось назначение его летом 1945 года главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке.

Мы не раз уже могли убедиться в том, что А.М. Василевский обладал природным аналитическим умом, способностью проникнуть в суть военных событий, дать им объективную оценку, выработать оптимальное решение. Как начальник Генерального штаба, представитель Ставки ВГК он проявил выдающиеся способности в планировании и координации военных действий групп фронтов на самых различных участках вооруженного противоборства с фашистской Германией и ее сателлитами. Блестяще выдержал маршал Василевский и испытание руководством крупным фронтовым объединением.

Не принижая значения всего этого, следует все-таки отметить, что опыта непосредственного, ответственного руководства действиями стратегических объединений в ранге главнокомандующего у маршала все же не было.

А тут – новый Дальневосточный театр, только в сухопутной его части превышавший по площади Германию, Японию и Италию, вместе взятые, новая, по сути, война, в новых политических условиях, в ситуации, когда для народов СССР только-только наступил долгожданный, завоеванной ценой огромных жертв и лишений мира. Совершенно иной была и стратегическая группировка войск – три фронта, флот, пограничные войска, значительные силы авиации и... полная (подчеркиваю: полная) единоличная ответственность за ход и исход этой войны как главнокомандующего всеми вооруженными силами СССР на Дальнем Востоке. Смею, поэтому, утверждать, что именно здесь, на Дальнем Востоке, окончательно расцвел его талант выдающегося полководца, а вместе с тем и крупного государственно-политического деятеля.

Советское руководство, лично И.В. Сталин дали маршалу практически полную свободу действий по планированию и организации операций советских войск на Дальнем Востоке, и он блестяще справился с возложенной на него миссией, используя для этого весь свой опыт, накопленный в Великой Отечественной войне.

Само создание Главного командования советских войск на Дальнем Востоке осуществлялось с учетом опыта первых лет Великой Отечественной войны. Не обеспеченные достаточными органами управления, главные командования на трех стратегических направлениях не смогли тогда осуществлять эффективное руководство войсками и были упразднены. Маршал Василевский имел сначала группу офицеров-штабистов, а затем сформировал небольшой, но способный обеспечивать оперативно-стратегическое управление войсками штаб во главе с генерал-полковником С.П. Ивановым, которого хорошо знал. Штаб обеспечил единое и непрерывное руководство войсками в кампании.

Дальневосточная кампания советских Вооруженных Сил, без преувеличения, «детище» маршала А.М. Василевского. Блестящая по замыслу и великолепная по воплощению она стала, да простит читатель за высокий слог, бриллиантом в оправе Второй мировой войны, в каждой из граней которого нашли отражение лучшие достижения советского военного искусства, проявленные в годы Великой Отечественной войны. Сердцевиной, ядром этого бриллианта явилась Маньчжурская стратегическая наступательная операция.

Замысел этой грандиозной операции, в разработку которой вложил все свои знания, опыт и талант Александр Михайлович, был до гениальности прост: два главных (или основных, как их называет маршал) удара Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов (командующие соответственно Маршалы Советского Союза Р.Я. Малиновский и К.А. Мерецков) во встречных, устремленных к центру Маньчжурии направлениях и ряд вспомогательных ударов частью сил этих же и 2-го Дальневосточного (генерал армии М.А. Пуркаев, «товарищ, друг, старый сослуживец» Василевского еще по 48-й Тульской стрелковой дивизии) фронтов…

Прежде всего, А.М. Василевский познакомился с войсками Забайкальского фронта. Вместе с Р.Я. Малиновским, которому он вручил директиву лично, побывал на основных участках. Они провели ряд рекогносцировок, ознакомились (Родион Яковлевич также прибыл на Забайкальский фронт под псевдонимом «Морозов») с войсками, обсудили обстановку и предстоявшие боевые задачи с командованием армий, корпусов и командирами основных дивизий.

Поездка по войскам Забайкальского фронта оказалась чрезвычайно полезной. Были внесены существенные изменения в ранее принятые решения: сокращены сроки выполнения основных задач, предусмотренных директивой. Было найдено возможным форсировать Большой Хинган войсками 6-й гвардейской танковой армии не на десятый день операции, как это планировалось, а не позднее пятого дня.

На пять дней сократили первоначальные сроки и для войск, действовавших на правом крыле фронта, в частности для 17-й армии и конно-механизированной группы. Такие же поездки маршал совершил и по войскам Дальневосточных фронтов.

Но, делая все для ускорения разгрома противника в ходе кампании, А.М. Василевский, когда встал вопрос о переносе вперед самого срока начала военных действий, проявил твердость. Было это так: 16 июля из Потсдама позвонил И.В. Сталин и поинтересовался, нельзя ли дней на десять ускорить подготовку операции. Василевский, сославшись на большой объем перевозок, попросил оставить прежний срок. Сталин дал согласие.

Тем не менее, за неделю до открытия военных действий советская группировка войск была подготовлена к операциям. И когда 7 августа поступила директива Ставки, требовавшая вступления в войну не 11, а 9 августа, она не застала дальневосточников врасплох.

В 00 час. 10 мин. 9 августа передовые батальоны и разведывательные отряды трех фронтов в крайне неблагоприятных погодных условиях – летний муссон – двинулись на территорию противника. С рассветом главные силы Забайкальского и 1-го Дальневосточного фронтов пересекли государственную границу. В это время маршал Василевский находился в районе штаба 1-го Дальневосточного фронта и руководил войсками оттуда.

Хотя наступление советских войск проходило в условиях упорного сопротивления врага, внезапность и сила первоначальных ударов позволили им не только сразу же захватить инициативу, но и сорвать организованное противодействие противника в рамках стратегической оборонительной операции группы трех его фронтов. Вот как описывает события этих первых дней операции А.М. Василевский: «Форсирование Хинганского хребта явилось подвигом, не имевшим себе равных в современной войне. К исходу 14 августа войска Забайкальского фронта, пройдя расстояние от 250 до 400 км, вышли в центральные районы Маньчжурии и продолжали продвигаться к ее столице Чанчуню и крупному промышленному центру Мукдену. За это же время войска 1-го Дальневосточного фронта в условиях труднопроходимой горно-таежной местности, прорвав сильную полосу обороны, напоминавшую «линию Маннергейма», только в больших масштабах, и овладев семью мощными укрепленными районами, продвинулись в глубь Маньчжурии на 120-150 км и завязали бой за город Муданьцзян. Войска 2-го Дальневосточного фронта вели бои на подступах к Цицикару и Цзямусы».

японские военнопленныеТаким образом, уже к исходу шестых суток наступления советских войск Квантунская группировка оказалась расчлененной на части. И все это время маршал Василевский находился в гуще событий. Поездки по войскам в ходе развернувшихся военных действий были небезопасны. «В середине августа, – вспоминал Адмирал Флота Советского Союза Николай Герасимович Кузнецов, – мы вместе с А.М. Василевским вылетели из Читы в Приморье. Маршал хотел лично проследить за действиями 1-го Дальневосточного фронта, а мне в эти дни следовало быть ближе к штабу флота. Погода в момент вылета была сносной, но примерно на полпути от Хабаровска самолет попал в сильные грозовые облака. Молнии сверкали совсем рядом, а ливень буквально ослеплял летчиков. Все же удалось пилоту отыскать площадку, пригодную для посадки. Еле приземлились. Видимости никакой. Оказались мы на небольшом полузаброшенном аэродроме. Имевшаяся на нем рация, как и рация самолета, обладала небольшой дальностью. Чтобы связаться со своим штабом и с Москвой, Александру Михайловичу пришлось добираться до ближайшей железнодорожной станции»…

Полководец-герой не тот, кто добивается победы ценой любых жертв, а тот, кто умелыми подготовкой и руководством военными баталиями достигает ее с наименьшими потерями. Так вот, общие людские потери советских войск и сил флота в войне против Японии, составившие 36 456 человек, были в 19,8 раза ниже, чем аналогичные потери японских вооруженных сил, а безвозвратные потери составили менее 0,1 процента от численности всего личного состава советских Вооруженных Сил, принявших участие в кампании. Американский объединенный комитет начальников штабов на опыте боев за острова Тарава, Иводзима и Окинава рассчитывал положить на алтарь победы над Японией 1 млн своих и 0,5 млн британских военнослужащих при японских потерях в 10 и более млн человек. Талант А.М. Василевского помог спасти и эти жизни.

Все, кто участвовал в Дальневосточной кампании, однозначно связывают ее успех с именем А.М. Василевского. И это глубоко справедливо. Говоря о маршале Василевском как о полководце и крупнейшем военном специалисте, каким он ему виделся по личным наблюдениям в годы Великой Отечественной войны, упоминавшийся В.Р. Бойко отмечает, что «в операциях против Квантунской армии все это подтвердилось с новой силой».

Деятельность маршала А.М. Василевского на посту главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке стала в тот краткий, но такой драматически напряженный исторический отрезок времени «звездным часом» в судьбе полководца и государственного деятеля.

Высоко оценивают в современных исследованиях Дальневосточную кампанию, а вместе с ней и полководческое мастерство маршала А.М. Василевского не только отечественные военные деятели и историки, но и исследователи ряда других стран. Особый интерес представляют оценки, изложенные в книге авторского коллектива Военной академии НОАК «Вторая мировая война 1939-1945 гг.» Военные историки КНР обращают внимание на следующие характерные черты проведенных под водительством маршала А.М. Василевского операций Красной Армии на Дальнем Востоке в августе 1945 года:

«Принятие всех возможных мер для обеспечения оперативной внезапности», в результате чего «оперативная инициатива с самого начала военных действий находилась в руках советских войск»; «создание сильных первых эшелонов для нанесения мощного первоначального удара (до 80 % сил и средств, участвовавших в операции)»; «нанесение одновременных ударов с нескольких операционных направлений, сходящихся к центру, при централизованном управлении»; высокая организация централизованного тылового обеспечения»; несмотря на «высокие темпы наступления» и «оторванность Дальнего Востока от экономических центров СССР».

Известный английский историк Д. Эриксон и другие исследователи на Западе заявляли о «новой стратегии советского командования» в этой кампании, которая проявилась, прежде всего, в высоких темпах наступления, тесном взаимодействии видов вооруженных сил, открытых флангах, высадке десантов впереди наступавших войск и т.п. Они отмечают, что «концентрация сил на ключевых направлениях, быстрое наступление, нацеленные танковые удары сокрушили японское сопротивление значительно быстрее, чем это когда-либо удавалось Западу»…
 

ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ

Деятельность на посту главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке Александр Михайлович Василевский закончил в конце сентября 1945 года, передав по указанию Ставки командование маршалу Р.Я. Малиновскому.

После окончания боев с японцами Василевский с разрешения И.В. Сталина посетил Харбин. Вместе с главным маршалом авиации А.А. Новиковым и другими военачальниками осмотрел многочисленные трофеи, в частности длинноствольные дальнобойные пушки, из которых японцы собирались обстреливать Владивосток, Хабаровск, Благовещенск.

Перед тем, как расстаться с далеким краем, Александр Михайлович побывал в городах русской воинской доблести и славы – Порт-Артуре и Дальнем, на Сахалине. Остров Сахалин удивил контрастами природы: запад весь в зелени, а восточное побережье – унылая, бедная, малообжитая земля. Все это надолго осталось в его памяти. Запомнились и сопки Маньчжурии. Отныне их зрительная панорама прочно слилась в сознании маршала с широкой и мощной, грустной и задумчивой мелодией вальса, звучавшего в его душе еще с юных лет, со времени русско-японской войны, когда он впервые почувствовал щемящую боль в сердце и тревогу за судьбы Отечества.

По прибытии в Москву с Дальнего Востока Александр Михайлович Василевский 29 сентября 1945 года, накануне своего 50-летия, был принят Верховным Главнокомандующим. Выслушав доклад и обсудив результаты Дальневосточной кампании, И.В. Сталин поинтересовался, где бы маршал Василевский хотел работать дальше? Смысл ответа Александра Михайловича предельно прост: «Куда бы меня ни направили, везде буду трудиться честно». В этом – весь Василевский, в лице которого нашли отражение лучшие качества русского полководца и человека, избравшего делом всей своей жизни беззаветное ратное служение Отечеству. А рано утром 30 сентября А.М. Василевский с волнением прочитал на первой странице «Правды» приветствие в его адрес и Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении четвертым орденом Ленина…
 

ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Обращаясь к послевоенному поколению офицеров, Маршал Советского Союза А.М. Василевский пишет в своей книге: «Понятие «полководец» является не просто красивым званием для военачальника или данью прошлому. Оно отражает специфику ведения вооруженной борьбы, показывает, что в ее ходе и исходе играют большую роль одаренные и волевые военачальники». «Звание полководец, – считает маршал, – это своего рода общенациональное признание военных заслуг военачальника, его умения руководить войсками в битвах и сражениях, его выдающихся побед на войне».

Философы и писатели еще долго будут продолжать свой извечный спор о роли личности и масс в истории. Но в военной области, где критерием истины всегда выступали победы и поражения, результаты этого спора давно определены: полководец, по воле судьбы оказавшийся в подобающем ему месте и времени, способен свершить то, что не в силах сделать многотысячные армии. А.М. Василевскому суждено было войти в историю Великой Отечественной войны единственным полководцем, который не потерпел ни одного поражения, не проиграл ни одной стратегической баталии.

Первым и, пожалуй, главным качеством военачальника стратегического масштаба является умение определять возможный ход и исход войны и военных действий, то есть предвидеть. Советские военачальники, в числе которых звездой первой величины блистал Маршал Советского Союза А.М. Василевский, по части предвидения сумели превзойти воспитанников хваленой прусской военной школы.

Оценка полководческого дара А.М. Василевского дана многими его соратниками. «Природа наделила А.М. Василевского редким даром буквально на ходу схватывать главное, делать правильные выводы и как-то особенно ясно предвидеть, в каком направлении пойдет дальнейшее развитие событий». Эти слова сказаны генералом армии Сергеем Матвеевичем Штеменко, который за 12 лет совместной с А.М. Василевским работы сумел по достоинству оценить его выдающиеся способности и талант…

Документы, разрабатываемые в Генштабе для доклада в Ставке, предоставлялись Василевскому на месте его пребывания на фронте, туда же доставлялись проекты директив и распоряжений начальника Генштаба, а также документы, связанные с кадровыми вопросами. Василевский ежедневно вел переговоры с Верховным Главнокомандующим по средствам связи, что позволяло И.В. Сталину знать его мнение. Перед принятием важного решения по руководству военными действиями Сталин нередко сам запрашивал мнение начальника Генштаба. Тем самым А.М. Василевский мог напрямую влиять на решения И.В. Сталина. И даже в тех случаях, когда Сталин не соглашался с мнением Александра Михайловича, Василевский умел с достоинством и вескими аргументами убедить Верховного, что в данной обстановке иного решения, чем предлагает он, а в его лице Генштаб, принимать не следует.

Отправляя А.М. Василевского в войска, И.В. Сталин в то же время не делал скидки и строго спрашивал с него за упущения и промахи в работе Генштаба как главного оперативного органа Ставки.

Человек проницательный и умный, Сталин высоко ценил нравственные достоинства Александра Михайловича, сочетавшиеся с глубочайшими профессиональными познаниями, верил ему, как поверил ранее Борису Михайловичу Шапошникову, – оба, Учитель и Ученик, были военными интеллигентами высшей пробы, людьми непорочного долга. И.В. Сталин любил вести разговор о великих российских полководцах прежних времен. Сам он не отдавал предпочтения ни одному из них. Рассуждая о Кутузове, подчеркивал мудрость мышления и осторожность в действиях, несмотря на то, что авторитет Михаила Илларионовича из-за этого был невелик в царских кругах, а иные поступки вызывали недоумение даже среди офицеров и генералитета его армии. Только почему-то всегда получалось так, что правота оказывалась за «Мишей одноглазеньким», как ласково называл любимого ученика Александр Васильевич Суворов. В Суворове Сталин ценил умение быстро оценивать обстановку, принимать решения, его способность влюблять в себя солдат – они шли за ним в огонь и в воду, как за отцом родным, верили безгранично.

Однажды, вспоминал командующий авиацией дальнего действия главный маршал авиации А.Е. Голованов, когда зашел разговор о Кутузове и Суворове, Верховный довольно долго молча прохаживался по кабинету, потом вдруг остановился и сказал: «Если бы можно было распоряжаться личными качествами людей, я бы сложил качества Василевского и Жукова вместе и поделил бы между ними пополам» .

Обратим внимание: Василевский назван первым. В своих мыслях Верховный, скорее всего, уподоблял Александра Михайловича Кутузову…

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В зеркале военной истории нашего Отечества, как звезды в море, ярко отражаются многие незаурядные личности. Достойное место в их числе занимает Маршал Советского Союза А.М. Василевский, способности и высокие человеческие качества которого позволили «таинственной мастерской господа Бога», как называл историю Гете, вписать его имя в созвездие крупнейших полководцев Великой Отечественной 1941-1945 годов и Второй мировой войн, выдающихся русских государственных и военных деятелей.

Маршалу Василевскому в годы минувшей войны удалось во всей полноте проявить лучшие качества, свойственные полководцам всех времен и народов, которые рекомендовал воспитывать в себе военачальникам в труде «Мозг армии» маршал Б.М. Шапошников. Среди этих качеств Учитель ценил не столько свойственное полководцу «равновесие ума и характера», которое всегда выделял Наполеон, сколько умение «более быть, чем казаться», в которое Б.М. Шапошников вкладывал хорошее военное образование, самостоятельность в своих суждениях и действиях, творческий, нешаблонный подход к принятию решений, стратегическое предвидение, и все это в сочетании с тактичностью и скромностью в общежитии.

Так вот, А.М. Василевскому не нужно было «казаться» полководцем, выпячивать себя, он им просто был.

Как-то раз Василевского спросили: сколько военных операций он разработал?

«Самостоятельно от начала до конца лично я – ни одной, – ответил он. – Как и любой другой военачальник».

И объяснил: «Ну, представим... По заданию Ставки, силами нескольких фронтов, проводится стратегическая операция. Тут все учитывается: политическая обстановка, экономические возможности, людские резервы. В орбиту действий вовлекаются несколько миллионов человек на фронте и в тылу. На заводах выпускаются пушки и танки, автомашины и самолеты, снаряды и патроны. Железнодорожники, автотранспортники доставляют все это к передовой. Перебрасываются дивизии, корпуса, целые армии... Я был начальником Генерального штаба и, естественно, мне принадлежала руководящая роль в разработке многих крупнейших операций. И только! Любая крупная операция – итог огромных коллективных усилий, коллективного разума».

В этом ответе – весь Василевский. Военный мыслитель, организатор и человек…

Его именем названы улицы в Москве, Энгельсе Саратовской области, площадь в Калининграде, большой противолодочный корабль. Урна с прахом (он умер 5 декабря 1977 г.) установлена в Кремлевской стене, бронзовый бюст – в городе Кинешма Ивановской области.

И все же, как представляется, память о полководце, 110-летие со дня рождения которого отмечается 30 сентября 2005 года, увековечена еще недостаточно полно, и в первую очередь это касается средств монументального искусства. Этот вопрос был поднят рядом докладчиков на научной конференции, посвященной 100-летию А.М. Василевского, на Поклонной горе. Были даже предложены варианты художественного воплощения образа полководца. Мне больше по душе вариант, который, в отличие от памятника Г.К. Жукову, сидящему на коне и, вероятно, принимающему парад Победы, запечатлел бы маршала Василевского как полководца-мыслителя, задумчиво склонившегося над военной картой (или стоящего возле карты, развешенной на стене) в мучительных поисках единственно верного решения на операцию. Этот памятник мог бы быть установлен у нового здания Генерального штаба со стороны Гоголевского бульвара, откуда видно и старое здание Генштаба, где пришлось работать А.М. Василевскому».


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.