Вячеслав ЗИМОНИН. «ПОБЕДНАЯ ТОЧКА ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ» – произведение участника МТК «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ» журнала СЕНАТОР издательского дома ИНТЕРПРЕССА
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 
  

 
А вы у нас были?..
      О КОНКУРСЕ      ЖЮРИ      АВТОРЫ      ПРОИЗВЕДЕНИЯ      НОВОСТИ      ПИСЬМА      NOTA BENE

«ПОБЕДНАЯ ТОЧКА ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ»
(советско-японская война: происхождение, ход, итоги)


 

Вячеслав ЗИМОНИН

Вячеслав ЗИМОНИН «60 лет тому назад весна и лето 1945 года вошли в историю как время полного разгрома нацистской Германии и краха милитаристской Японии. Особой гордостью для народов бывшего Советского Союза и современной России является то, что и на западе, и на востоке Евразии последние победные точки в вооруженной борьбе с главными зачинщиками Второй мировой войны были поставлены воинами Вооруженных сил СССР. Вынеся основную тяжесть кровопролитной борьбы на Европейском театре военных действий, сковывая на протяжении всей Второй мировой войны, а затем и разгромив костяк японской армии – миллионную Квантунскую группировку войск, Советский Союз внес основной вклад в достижение общей Победы.

 

Вступление СССР 9 августа 1945 года в войну против Японии не только обеспечило благоприятное для России разрешение накопившихся за десятилетия проблем и споров между двумя странами, повысило роль и значение Советского Союза в делах Азиатско-Тихоокеанского региона, но и значительно приблизило день наступления долгожданного мира, спасло жизни многих миллионов людей.

Дальневосточная кампания Вооруженных сил СССР представляла собой новую, в значительной степени самостоятельную войну. В то же время эта война вызревала в течение всей Великой Отечественной войны, на сложный ход которой существенное влияние оказывал японский военный фактор, в частности, необходимость даже в самые критические ее периоды держать на Дальнем Востоке свыше миллиона советских войск; политическая подготовка к вступлению СССР в войну против Японии началась в разгар Великой Отечественной войны, а непосредственная подготовка советских вооруженных сил к этому развернулась, когда Красная Армия еще только готовилась нанести решающий удар по фашистской Германии; лишь победа над Германией не давала полной гарантии безопасности Советского государства. Все вышесказанное и ряд других обстоятельств позволяет констатировать, что советско-японская война, представляя собой (как и Отечественная) самостоятельную часть Второй мировой войны, явилась вместе с тем логическим продолжением Великой Отечественной войны советского народа за свою независимость, безопасность и суверенитет.

Важной особенностью войны на Дальнем Востоке было то, что она не только планировалась и начала готовиться в период Великой Отечественной войны, но и велась многими из тех советских воинов, что пережили тяжелую четырехлетнюю войну против гитлеровской Германии и, не успев насладиться миром, вынуждены были вступить в военные действия против не менее сильного и коварного противника на другом конце Евразии. Это накладывало отпечаток на весь комплекс вопросов, которые должны были решать в связи с новой войной все, кто её готовил, и все, кто участвовал в ней, от Верховного Главнокомандующего до солдата и матроса.

В ходе войны против Японии получили свое развитие как богатые традиции, столетиями складывавшиеся на Земле русской, так и те, что появились в советское время, в том числе в годы Великой Отечественной войны. Более того, традиции этой Отечественной войны впервые были использованы и развиты советскими воинами именно в войне на Дальнем Востоке. Здесь наглядно подтвердилась и такая традиция, как верность союзническому долгу – той движущей силе, что помогла союзникам по антифашистской коалиции не только выдержать испытание Второй мировой войной, но и победить шесть десятилетий тому назад.

В Дальневосточной кампании особенно ярко проявился полко¬водческий талант Маршала Советского Союза Александра Михайловича ВАСИЛЕВСКОГО, чье 110-летие отмечается 30 сентября 2005 года, сумевшего с минимальными потерями и в кратчайшие сроки осуществить грандиозную Маньчжурскую стратегическую наступательную операцию, а также вернуть России Южный Сахалин и Курильские острова, освободить Северо-Восточный Китай от оккупантов и Северную Корею от колонизаторов…

В первые месяцы 1945 года военно-политическое положение главных виновников Второй мировой войны резко ухудшилось. В результате зимних кампаний вооруженных сил союзников по антифашистской коалиции распался агрессивный блок в Европе, начал агонизировать нацистский режим в Германии. Все более неблагоприятной становилась ситуация на Тихом океане и в Юго-Восточной Азии для Японии. После же близкого разгрома Германии Токио оставался единственным членом фактически развалившейся фашистско-милитаристской коалиции, продолжавшим сопротивление союзникам. Тем не менее, перспективы окончания Второй мировой войны на Востоке были еще весьма туманными.

Важное значение для координации усилий по разгрому агрессоров на завершающем этапе Второй мировой войны сыграли Крымская (Ялтинская) и Берлинская (Потсдамская) конференции руководителей СССР, США и Великобритании.

СЕНАТОР - разгром милитаристской Японии в 1945-м Огромная ответственность при этом ложилась на плечи Советского Союза. Вынесшему основную тяжесть кровопролитной борьбы на театре войны в Европе Советскому Союзу предстояло еще разгромить костяк японской армии – миллионную Квантунскую группировку войск…

Поражение японского флота в Филиппинском морском сражении в октябре 1944 года привело к завоеванию военно-морскими силами США полного господства на море, а потери японцев в авиации в ходе последовавших сражений и утрата ими аэродромов на Иводзиме, Окинаве и Филиппинах позволяли США перебрасывать в зону досягаемости японской метрополии истребители поддержки стратегических бомбардировщиков, летавших ранее на бомбежки японских городов без прикрытия и активизировать воздушную войну против Японии /1/.

Добившись господства на море и в воздухе, вооруженные силы США и их союзников получили реальную возможность свободно выбирать направления переброски к Японским островам сухопутных войск, которых, однако, катастрофически не хватало.

Нарушение морских коммуникаций сыграло важную роль в сокращении военно-экономического потенциала Японии, который почти полностью зависел от импорта.

Военная экономика Японии уже не могла в полной мере обеспечивать потребности войск, флота и авиации в вооружении и боевой технике, а также горюче-смазочных материалах. Особенно сказалось сокращение ввоза нефти и нефтепродуктов, доставка которых шла теперь в ограниченном количестве только через Китай.

Итак, после многих лет затяжных военных действий союзное командование с начала 1945 года прочно удерживало на Тихоокеанском ТВД стратегическую инициативу, эффективно осуществляло блокаду Японских островов со стороны океана, но еще явно не задушила агрессора в своих объятиях. Япония по-прежнему не помышляла о безоговорочном прекращении военных действий и развернула, не свертывая сопротивления на других фронтах, подготовку для отпора американо-британскому наступлению непосредственно на Японских островах, а также к обороне в Корее и на северо-востоке Китая. Она еще располагала многомиллионными вооруженными силами, прежде всего опытной армией, способной, как показал опыт боев за острова Тарава, Окинава и Филиппины, к длительной и упорной обороне.

В конце января 1945 года всем командующим японскими силами на Азиатско-Тихоокеанском театре войны была разослана директива следующего содержания: <и> «Императорская ставка предполагает сломить боевой дух врага путем разгрома американских сил вторжения и тем самым обеспечить надежную оборону империи с метрополией, находящейся в ее центре».

Понимая, что союзники рано или поздно выйдут на ближайшие подступы к Японским островам и начнут готовить вторжение на японскую территорию, императорская ставка решила превратить район Японии, Кореи, Маньчжурии и оккупированной части Китая в «неприступную крепость», чтобы вынудить противника нести большие потери при ее штурме, всеми силами затянуть войну, избежать безоговорочной капитуляции и добиться компромиссных условий мира .

Эту задачу призваны были выполнить сухопутные войска Японии, которые были сосредоточены на Азиатско-Тихоокеанском театре войны в четырех стратегических группировках: экспедиционные силы в Китае, Квантунская группировка войск, 5-й фронт на Сахалине, Курилах и Хоккайдо, 1-я и 2-я Объединенные армии национальной обороны в метрополии. Кроме того, действовали Южная группа армий, 8-й и 10-й фронты на тихоокеанских островных территориях, Объединенная воздушная армия.

Наряду с увеличением численности вооруженных сил до более чем 7 млн человек, военно-политическое руководство Японии приняло меры по повышению эффективности вооруженной борьбы. Начались фанатизация боевых действий, популяризация самоубийств при угрозе плена, поощрение «тактики поголовной гибели». Усиленно готовились смертники – летчики-камикадзе, водители человеко-торпед («кайтэн») и взрывающихся скоростных катеров, боевые пловцы. В сухопутных войсках появились отряды (бригады) смертников, в основном для борьбы с танками.

В подобной обстановке планы сторонников (к ним в США относились председатель ОКНШ адмирал У.Леги, главнокомандующий ВМС, начальник морского штаба адмирал Э.Кинг и командующий ВВС армии генерал Г.Арнольд) принудить Японию к капитуляции действиями только флота и авиации, которых ранее придерживалось практически все политическое и военное руководство Соединенных Штатов Америки, в том числе президент, были квалифицированы как «стратегия ограниченных целей», и было признано, что последняя играет вспомогательную роль. Морская блокада и бомбардировки японских городов, предпринятые американцами, не давали скорого эффекта. Для обеспечения полного истощения Японии требовались огромные силы, средства и длительное время. К тому же с началом массированных бомбардировок японцы стали рассредоточивать свою промышленность, строить подземные заводы, усиливать противовоздушную и береговую оборону. «Эта стратегия, – говорилось в документе ОКНШ, – не дает гарантий в том, что она приведет к безоговорочной капитуляции или разгрому».

Однако до конца марта 1945 года у США и их союзников вообще не было единого плана завершения разгрома Японии. Лишь 29 марта ОКНШ утвердил план под кодовым названием «Даунфол». Высадку американских войск на острова Японии предполагалось осуществить в два этапа: сначала в южной части о. Кюсю (операция «Олимпик»), намеченную на 1 ноября 1945 года, а затем на остров Хонсю (операция «Коронет»), которая планировалась на 1 марта 1946 года По расчетам американского и английского командования, для вторжения на Японские острова требовалась 7-миллионная армия. К январю 1945 года США и их союзники имели на всем театре войны с Японией лишь 2458 тыс. человек, 19 300 самолетов и 711 кораблей основных классов, и накопление сил и средств протекало крайне медленно. Так, на втором совещании военных делегаций на Крымской конференции (6 февраля) начальник штаба армии США генерал Дж. Маршалл заявил, что переброска американских войск из Европы начнется лишь через неделю после окончания войны в Европе, а главнокомандующий ВМС США адмирал Э.Кинг сообщил, что «никакого твердого плана» окончательного нападения на Японию не существует. Великобритания даже в июле 1945 года заявляла о своей готовности послать для высадки на Японские острова «самое большее три дивизии и позже, возможно, еще две» и разместить на Окинаве в октябре 1945 года две и в начале 1946 года десять эскадрилий авиации.

В то же время, по оценке премьер-министра Великобритании У.Черчилля, в Японской метрополии находилась «хорошо обученная, хорошо вооруженная и исполненная фанатичной решимости драться до конца» армия, имевшая только на главном острове Хонсю более миллиона человек регулярных войск, не считая многочисленный личный состав военно-морского флота.

Окончание военных действий на островах собственно Японии планировалось в лучшем случае на конец 1946 года, а по более глубоким расчетам (так, на овладение Филиппинскими островами, где оборону занимали лишь 250 тыс. японских военнослужащих, американцам потребовалось более восьми месяцев) – в 1947 году. Считалось, что при этом потери американских вооруженных сил составят более 1 млн, английских – свыше 0,5 млн, а японские потери достигнут 10 млн человек.

Конечно, не японские потери волновали американцев. Для США, не имевших общих границ с противниками и ведших войну вне пределов своей основной территории, даже сравнительно небольшие общие потери за весь период Второй мировой войны примерно в 285 тыс. человек, из них около 100 тыс. убитыми, были весьма чувствительными.

В войне на Тихом океане явно создавалась тупиковая ситуация, при которой ни та, ни другая стороны не находили, опираясь только на участвовавшие в вооруженной борьбе в то время силы, быстрого, не связанного с огромными потерями и эффективного решения, ведущего к окончанию военных действий.

По мнению многих военных авторитетов союзников, заставить японцев капитулировать в короткий срок можно было только путем нанесения решающего поражения какой-либо крупной стратегически важной группировке японских войск. Ахиллесовой пятой Японии был маньчжуро-корейский район с его более чем миллионной группировкой войск, промышленной и сырьевой базой и крупными стратегическими запасами. Этот район играл роль связующего звена Японской метрополии с континентом. Союзники хорошо понимали, что, потеряв этот важнейший стратегический район, Япония лишится большинства необходимых средств продолжения войны и неизбежно запросит пощады. Решить эту задачу в короткий срок могли только советские войска. Поэтому ряд видных военачальников союзников связывал свои планы с обязательным вступлением в войну против Японии Советского Союза. С другой стороны, руководители США и Великобритании хорошо понимали, что «если бы Россия все еще оставалась нейтральной», то «огромная японская армия в Маньчжурии могла бы быть брошена на защиту самой Японии»…

Следует отметить, что британскую делегацию вопросы войны на Тихом океане волновали гораздо меньше, чем американскую. «Дальний Восток не играл никакой роли в наших официальных переговорах в Ялте», – отмечал У.Черчилль в своих мемуарах. Кроме того, британский премьер острее, чем президент США Ф.Рузвельт, чувствовал рост авторитета и влияния Советского Союза в мире и очень опасался его дальнейшего усиления, в том числе в Азиатско-Тихоокеанском регионе, что неминуемо должно было, по мысли Черчилля, привести к трениям между ведущими державами мира после войны.

В откровенной беседе вечером 8 февраля со Сталиным, характеризуя уровень сотрудничества союзных держав, он сказал: «...Мы понимаем, что достигли вершины холма, и перед нами простирается открытая местность. Не будем преуменьшать трудности. В прошлом народы, товарищи по оружию, лет через пять-десять после войны расходились в разные стороны». Однако У.Черчилль понимал трудности США в Тихоокеанской войне и не меньше Ф.Рузвельта осознавал необходимость подключения к ней России.

Советскому Союзу, у которого, по справедливой оценке У.Черчилля, на его «колоссальном фронте» происходили в период проведения Ялтинской конференции «самые ожесточенные бои» и которому предстояло провести острую, опасную и кровопролитную схватку с тяжелораненым нацистским зверем в самом его логове, было непросто решиться (гораздо сложнее, чем это было в Тегеране) на то, чтобы дать окончательное «добро» своему вступлению в войну против Японии. И.В. Сталин понимал, что кроме чисто технических проблем переброски огромного количества личного состава, военной техники и средств снабжения войск на далеко отстоявший театр военных действий на Дальнем Востоке, перед ним стояла проблема морально-политического и чисто психологического обеспечения готовности страдавшего в течение четырех лет от тягот жестокой войны народа поддержать после нескольких месяцев мира вступление страны в новую войну и добиться в ней решительной победы. Было очевидно, что кампания войны на Востоке ляжет на плечи советского народа и дополнительным экономическим бременем.

В этой ситуации нужно было изыскать и обосновать перед советскими людьми, в том числе воинами Красной Армии, такие исторические, политические, моральные и иные основания, выгоды и преимущества, которые были бы адекватны тем материальным и человеческим жертвам, которые стали бы неизбежными в случае вступления СССР в новую войну и оправдывали бы их.

Безусловно, вступая в войну против Японии, Советский Союз имел на то свои причины и жизненные интересы. Пока на Дальнем Востоке продолжал существовать очаг агрессии, Советский Союз не мог считать свою безопасность полностью обеспеченной. Вступление СССР в войну подготавливалось самой политикой японского государства, в течение многих лет осуществлявшего агрессивные антироссийские и антисоветские военные вылазки и провокации. Достаточно вспомнить войну, развязанную Японией против России в 1904 году, повлекшую за собой утрату части исконно российских территорий, участие японских войск в интервенции на Дальнем Востоке в первые годы Советской власти, крупные вооруженные акции у озера Хасан (1938 год) и в районе монгольской пограничной реки Халхин-гол (1939 год), планирование и тщательную подготовку, как это показывали на допросах пленные японские генералы, вплоть до конца 1943 года японского вторжения на территорию советского Дальнего Востока и захвата огромного пространства до меридиана сибирского города Омска, что составило бы более 2/3 общей площади Советского Союза. Постоянно нарушался заключенный 13 апреля 1941 года советско-японский пакт о нейтралитете, который был, по признанию министра иностранных дел Японии тех лет Ё.Мацуока, нужен лишь для прикрытия военных приготовлений против СССР. За четыре года со времени его подписания японские военные корабли около 200 раз останавливали (нередко с применением оружия) и досматривали советские торговые и рыболовные суда, уводили некоторые из них в свои порты, а, по крайней мере, 8 – потопили. Общие убытки советского судоходства в 1941-1944 годах в результате провокационных действий японских ВМС составили 637 млн рублей. Япония в течение всей войны продолжала оказывать политическую и экономическую помощь гитлеровской Германии в войне против Советского Союза, поставляла ей разведывательную информацию, снабжала стратегическим сырьем. И, наконец, у советских дальневосточных границ все еще стояла крупная стратегическая группировка отборных японских войск, которую в течение многих лет усиленно готовили для выполнения главной задачи – нападения на СССР.

В свою очередь Советский Союз также на протяжении всей войны против гитлеровской Германии был вынужден держать у границ на Дальнем Востоке крупную группировку своих вооруженных сил: от 32 до 59 расчетных дивизий сухопутных войск, от 10 до 29 авиационных дивизий и до 6 дивизий и 4 бригад Войск ПВО территории страны общей численностью свыше 1 млн солдат и офицеров, 8-16 тыс. орудий и минометов, свыше 2 тыс. танков и САУ, от 3 до 4 тыс. боевых самолетов и более 100 боевых кораблей основных классов. В общей сложности это составляло в разные периоды войны от 15 до 30 % боевых сил и средств советских Вооруженных сил. Очевидно, что отвлечением столь значительной части советских войск от фронта военных действий против Германии, особенно в наиболее тяжелые периоды борьбы Красной Армии и советского народа с вермахтом, Япония оказывала активную и существенную помощь своему гитлеровскому партнеру. Используя свои войска и силы флота, вынужденно размещенные на Дальнем Востоке, на советско-германском фронте, Советский Союз, безусловно, мог бы с гораздо меньшими потерями и в более короткие сроки разгромить вермахт и вооруженные силы союзников Германии.

С другой стороны, ведя войну против основных сил фашистско-милитаристского блока в Европе, оттягивая на себя миллионную группировку японских войск, воспрещая использование их против Китая, США, Великобритании и других союзников, Советский Союз существенно облегчал их участь, обеспечивал тем самым возможность оправиться от первых потрясений, восстановить за счет мобилизации экономики понесенные потери в кораблях и самолетах, создать ударные группировки и подготовиться к широким наступательным действиям в акватории Тихого океана, сохранять «status quo» на сухопутном театре военных действий в Азии.

Все это позволяло Советскому Союзу не только выставить в случае войны с Японией определенные территориальные претензии к ней и предложения, направленные на повышение своей безопасности в регионе, в адрес союзников, но и надеяться на понимание и приятие их со стороны США, Великобритании и Китая. Поэтому в ответ на новые предложения о подключении СССР к войне на Тихом океане И.В. Сталин в беседе с послом США в Москве А. Гарриманом в октябре 1944 года сделал ему (кстати, по инициативе посла) некоторые конкретные предложения относительно послевоенных претензий России в этом районе, оцененные президентом США как весьма скромные. На Каирской конференции этот вопрос был затронут 8 и 10 февраля на переговорах Ф. Рузвельта и И.В. Сталина. В ответ на согласие России вступить в войну против Японии через два-три месяца после капитуляции Германии США обязались поддержать требования, выдвинутые советской стороной. 10 февраля в ходе «конфиденциальной» беседы с И.В. Сталиным У. Черчилль также заявил, что будет «приветствовать появление русских кораблей в Тихом океане» и высказался за то, чтобы «потери, понесенные Россией во время русско-японской войны, были восполнены». 11 февраля главами правительств СССР, США и Великобритании было подписано в связи с этим в третьей редакции специальное Соглашение, которое оставалось секретным вплоть до 5 июля, когда У. Черчилль решил проинформировать о предстоявшем вступлении Советского Союза в войну премьер-министров британских доминионов. Вот текст этого Соглашения:

«Руководители Трех Великих Держав – Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании – согласились в том, что через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе Советский Союз вступит в войну против Японии на стороне Союзников при условии:

1. Сохранения status quo Внешней Монголии (Монгольской Народной Республики);

2. Восстановления принадлежавших России прав, нарушенных вероломным нападением Японии в 1904 года, а именно:

а) возвращения Советскому Союзу южной части о. Сахалина и всех прилегающих к ней островов;

b) интернационализации торгового порта Дайрена с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза в этом порту и восстановления аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР;

с) совместной эксплуатации Китайско-Восточной железной дороги и Южно-Маньчжурской железной дороги, дающей выход на Дайрен, на началах организации смешанного Советско-Китайского Общества с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза, при этом имеется в виду, что Китай сохраняет в Маньчжурии полный суверенитет;

3. Передачи Советскому Союзу Курильских островов.

Предполагается, что соглашение относительно Внешней Монголии и вышеупомянутых портов и железных дорог потребует согласия генералиссимуса Чан Кайши. По совету Маршала И.В. Сталина Президент примет меры к тому, чтобы было получено такое согласие.

Главы Правительств Трех Великих Держав согласились в том, что эти претензии Советского Союза должны быть безусловно удовлетворены после победы над Японией.

Со своей стороны Советских Союз выражает готовность заключить с Национальным Китайским Правительством пакт о дружбе и союзе между СССР и Китаем для оказания ему помощи своими вооруженными силами в целях освобождения Китая от японского ига.

И. Сталин

Ф. Рузвельт

Уинстон С. Черчилль

1945 года, 11 февраля»

Вплоть до окончания Второй мировой войны это Соглашение неуклонно выполнялось всеми его участниками. Некоторые сомнения по поводу необходимости продолжения союзнических отношений с СССР высказал 23 апреля, через 11 дней после вступления в президентство вместо умершего 12 апреля Ф. Рузвельта, лишь Г. Трумэн.

Однако военным руководителям США удалось убедить нового президента в том, что сотрудничество с Советским Союзом необходимо сохранить, по крайней мере, до капитуляции Токио.

Министерство обороны США было полностью уверено в правильности решения, принятого в Крыму. 21 мая 1945 года военный министр Г.Стимсон писал исполнявшему обязанности госсекретаря США Дж.Грю: «Вступление России (в войну против Японии. – В.З.), будет иметь далеко идущий военный эффект, который, почти определенно, приведет к сокращению сроков войны и тем самым спасет американские жизни» . На заседании ОКНШ от 18 июня 1945 года, посвященном выработке стратегии войны против Японии на завершающем этапе, было принято решение приветствовать вступление СССР в эту войну.

В ходе работы Берлинской (Потсдамской) конференции руководителей союзных держав (17 июля – 2 августа 1945 года) мнение американской стороны не изменилось. С учетом прочности позиций Японии на континенте объединений комитет начальников штабов США считал необходимым, чтобы «изгнанием японской армии с материка занялись русские». Генерал Д.Макартур был убежден, что американские войска «не должны высаживаться на острова собственно Японии, пока русская армия не начнет военные действия в Маньчжурии». Поэтому то обстоятельство, что советская делегация в Потсдаме подтвердила намерение своей страны выполнить положения заключенного в Ялте соглашения, было встречено союзниками с удовлетворением.

И хотя окончание войны в этом регионе при условии вступления в войну СССР было не за горами, среди высших представителей политического и военного руководства США все настойчивее об¬суждалась идея применения против Японии атомного оружия, работы над создани¬ем которого к лету того года подошли к своему завершению. Однако даже перспе¬ктива использования атомной бомбы никак не повлияла на позицию Г.Трумэна. В своих мемуарах он пишет, что в Потсдаме одной из важнейших для него задач было «получить лично от Сталина подтверждение о вступлении России в войну против Японии».

Группировка японских войск в Маньчжурии, традиционно называемая Квантунской армией, еще в предвоенные годы превратилась в самостоятельное страте¬гическое объединение. Если в 1944 году части и подразделения этой группировки еще привлекались для участия в боях в районе Южных морей, то, начиная с 1945 года, они были сосредоточены на северо-востоке Китая, существенно пополнив свои запасы горючим, боеприпасами, продовольствием и т.д. В конце июля императорская став¬ка пришла к выводу: чтобы увеличить мощь своих сил на маньчжурском плацдар¬ме, необходимо перебросить туда как можно большее количество войск, соответ¬ственно сократив масштабы боевых действий на китайском фронте. 17 июля она дала указание и о передислокации из Южной Кореи в Северную 34-й армии, кото¬рая с 10 августа вошла в состав 17-го фронта.

Для операций на суше намечалось также использовать личный состав флота – около 1.7 млн человек, из которых 1.3 млн уже находились в метрополии, а значит не представляло особого труда быстро передислоцировать их в Корею или Мань¬чжурию, где к тому времени проводилась тотальная мобилизация местного населе¬ния, причем одних только корейцев планировалось призвать 210 тыс. человек.

Войска Квантунской группировки были сведены во фронтовые и армейские объединения, которые включили три фронта – 1.3 и 17-й, отдельную 4-ю полевую армию, а всего 42 пехотные и 7 кавалерийских дивизий, 23 пехотные, 2 кавалерий¬ские, 2 танковые бригады и бригаду смертников, 6 отдельных полков, 2 воздушные армии – 2-ю и 5-ю, а также Сунгарийскую военную флотилию. Кроме того, в рас¬поряжении японского командования находились войска 250-тысячной армии марионеточного государства Маньчжоуго вместе с кавалерийскими соединениями князя Дэвана (Тонлопа) – японского ставленника во Внутренней Монголии. Общая численность группировки японских и марионеточных войск к августу 1945 года превышала 1 млн человек. На своем вооружении она имела 6640 орудий и минометов 1215 танков, 1907 боевых самолетов и 26 кораблей…

В зону предстоявших действий советских войск непременно, по мнению японского командования, должны были войти Южный Сахалин и Курильские острова, где к 1945 году дислоцировалась часть соединений 5-го фронта, штаб которого находился на Хоккайдо, а при неудачном для японцев развитии событий и сам этот остров. Поэтому там держали три пехотные дивизии, отдельную смешанную бригаду, отдельный пехотный и отдельный танковый полки.

Континентальная часть театра военных действий советских войск охватывала территорию Маньчжурии, Внутренней Монголии и Северной Кореи. Обширной была и морская часть театра, на которой действовал советский Тихоокеанский флот. Она включала бассейны Охотского Японского и Желтого морей, а также акваторию северо-западной части Тихого океана. В меридиональном направлении ее протяженность составляла около 4 тыс. миль (7,5 тыс. км). Площадь только сухопутной части Дальневосточного театра составляла 1.5 млн кв. км – это территория Германии, Италии и Японии, вместе взятых. С севера на юг театр простирался на 1500 км, а с запада на восток – на 1200 км. Общая же протяженность границы, вдоль которой предстояло развертываться советским войскам, составляла более 5 тыс. км.

Этот театр представлял собой сочетание горно-таежной, болотистой и пустынной местности с большим количеством рек, озер и болот к востоку от Большого Хингана. Объединения и даже соединения могли вести здесь наступательные действия лишь на отдельных направлениях, порой изолированных друг от друга сотнями километров.

Японцы в предвидении войны с Советским Союзом заблаговременно оборудовали театр военных действий. Они создали здесь целую систему оборонительных сооружений. К августу 1945 года в Маньчжурии и Корее было построено 20 авиабаз, 133 аэродрома, более 200 посадочных площадок – всего свыше 400 аэродромных точек с оперативной емкостью свыше 6 тыс. самолетов. На территории, занятой Квантунской группировкой войск, располагалось 870 крупных военных складов хорошо оборудованных военных городков, рассчитанных на 1.5-миллионную армию. Общая протяженность железных дорог вместе с ветками, отходившими от главных магистралей, достигала здесь 14 тыс. км. Квантунская группировка имела в своем распоряжении около 22 тыс. км автомобильных дорог.

Вдоль границ с СССР и МНР японцы возвели 17 мощных укрепленных районов, из них 8 общей протяженностью около 800 км (4500 долговременных coopужений) – против советского Приморья. Каждый укрепленный район простирался на 50-100 км по фронту и до 50 км в глубину. На Сахалине и островах Курильской гряды (близ Камчатки) береговые артиллерийские батареи были скрыты в железобетонных укрытиях, а воинские гарнизоны расположены в долговременных сооружениях. Словом, для успешного развития наступления Ставке ВГК предстояло сконцентрировать здесь мощные силы.

Средства материально-технического обеспечения советских войск стали nepебрасываться на Дальний Восток уже с февраля. А начиная с мая по единственной Транссибирской железнодорожной магистрали было перевезено 2 фронтовых и 4 армейских управления, 15 управлений стрелковых, артиллерийского, танкового и механизированного корпусов, 36 управлений стрелковых, артиллерийских и зенитно-артиллерийских дивизий, а также 53 бригады основных родов сухопутных войск и 2 укрепленных района, что в общей сложности составило 30 расчетных дивизий. Всего к началу военных действий было сосредоточено свыше 87 расчетных диви¬зий. Сюда же прибыли управления 6-го бомбардировочного авиационного корпуса и 5 авиационных дивизий, 3 корпуса ПВО. С мая по 8 августа с запада на восток бы¬ло переброшено свыше 403 тыс. военнослужащих, около 275 тыс. единиц стрелко¬вого оружия, 7137 орудий и минометов, 2119 танков и самоходных артиллерийских установок, 17 374 грузовые автомашины, около 1,5 тыс. тракторов и тягачей, свы¬ше 36 тыс. лошадей. По пространственному размаху, срокам осуществления, ко¬личеству переброшенных войск, оружия, военной техники и материальных средств это была беспрецедентная в истории войн стратегическая перегруппировка.

Личный состав поступавших на Дальний Восток соединений и объединений, особенно офицеры, обладал уни¬кальным боевым опытом. Соединения и части 5-й армии, совсем недавно участво¬вавшие в прорыве укрепленных оборонительных полос в Восточной Пруссии, бы¬ли направлены в состав 1-го Дальневосточного фронта, которому предстояло пре¬одолеть сплошную полосу железобетонных укреплений противника, рассчитанных на длительное автономное выживание. А соединения 6-й гвардейской танковой и 53-й общевойсковой армий, имевшие опыт действий в горно-степной местности, были включены в состав Забайкальского фронта. Ведь именно ему предстояло на¬ступать в горных районах и на пустынных просторах Маньчжурской равнины.

Проведение операций на Дальнем Востоке Ставка ВГК поручила опытным военачальникам: A.M. Василевскому, Р.Я. Мали¬новскому, К.А. Мерецкову, М.В. Захарову, С.П. Иванову, А.Н. Крутикову, А.П. Белобородову, Н.Д. Захватаеву, Н.И. Крылову, А.А. Лучинскому, И.И. Людникову, И.М. Манагарову, И.М. Чистякову и другим.

Тем временем императорская ставка и генеральный штаб армии вместе со шта¬бом Квантунской группировки избрали вариант оперативного плана, в соответ¬ствии с которым в случае войны с СССР оборонительные действия предусматрива¬лись лишь на первом этапе, а в последующем намечался переход в контрнаступле¬ние и даже вторжение на советскую территорию. Суть замысла японского коман¬дования состояла в том, чтобы упорной борьбой в укрепленных приграничных рай¬онах и на выгодных естественных рубежах измотать советские войска и не допус¬тить их прорыва в центральные районы Маньчжурии и Корею. Эту идею предсто¬яло реализовать войскам прикрытия. Составляя примерно третью часть японской группировки, они включали армию Маньчжоу-го, пограничные войска и часть японских по¬левых войск.

Главные силы Квантунской группировки были сосредоточены в Центральной Маньчжурии. На первом этапе им предстояло ликвидировать прорыв советских войск на любом операционном направлении путем проведения мощных контрударов, но с непре¬менным сохранением компактности всей группировки. В случае неблагоприятного исхода оборонительной операции японское командование предусматривало отвод войск на рубеж Чанчунь, Мукден, Цзиньчжоу, а при невозможности закрепиться там – в Корею, где планировалось организовать отпор на рубеже рек Тумыньцзян и Ялуцзян.

По предварительным прогнозам японского командования, первый этап должен был продлиться где-то около трех месяцев. Считалось, что только прорыв приграничной полосы долговременных укреплений займет у советских войск не менее месяца, да два месяца уйдет у них на то, чтобы продвинуться до рубежа Байчэн, Цицикар, Бэйань, Цзямусы, Муданьцзян. Еще три месяца им потребуются, чтобы подтянуть тылы и подготовиться к операциям. На захват советскими войсками восточной части Маньчжурии и Внутренней Монголии японцы отводили примерно полгода. За это время японское командование рассчитывало перегруппировать силы для контрнаступления и при благоприятном развитии событий, вторгнувшись на территорию СССР, добиться почетных условий мира.

Немалые надежды возлагались на организацию партизанских действий на занятой противником территории. Мелкие группы диверсантов, по возможности, из числа белоэмигрантов, а также смертники должны были проводить небольшие по масштабам, но систематические и с решительными целями «специальные операции»…

Цели вступления Советского Союза в войну сводились к следующему: обеспечение безопасности своих дальневосточных рубежей, не раз подвергавшихся угрозе со стороны Японии; выполнение союзнических обязательств; приближение сроков окончания Второй мировой войны, которая продолжала приносить народам неисчислимые страдания; желание оказать помощь трудящимся Восточной Азии в их освободительной борьбе; восстановление исторических прав СССР на территории, ранее отторгнутые у России Японией. Как указывалось в заявлении правительства СССР, немаловажное значение имело стремление дать японскому народу возможность избежать тех опасностей и разрушений, которые были пережиты немецким народом после отказа нацистских лидеров от безоговорочной капитуляции.

Общее руководство военными действиями в Дальневосточной кампании осуществляло Главное командование советских войск на Дальнем Востоке во главе с Маршалом Советского Союза A.M. Василевским. К тому времени это был один из опытнейших военачальников. С июня 1942 года он возглавлял Генеральный штаб, но почти всю войну провел в качестве представителя Ставки ВГК на фронтах, координируя их действия. Это позволило маршалу не только приобрести неоценимый опыт вождения войск, но и создало ему заслуженный авторитет среди солдат и офицеров. Однако наиболее ярко полководческий талант Василевского раскрылся именно в кампании на Дальнем Востоке.

К участию в военных действиях против Японии привлекались войска трех фронтов, силы Тихоокеанского флота, Краснознаменной Амурской военной флотилии, три армии ПВО – Забайкальская, Приамурская и Приморская, 4 кавалерийские дивизии, бронебригада, танковый и артиллерийский полки, авиационная дивизия, а также войска монгольской Народно-революционной армии во главе с маршалом X. Чойбалсаном. К началу военных действий были сосредоточены 11 общевойсковых, танковая и 3 воздушные армии. Советская группировка насчитывала более 1,7 млн человек, около 30 тыс. орудий и минометов, свыше 5200 танков и самоходных артиллерийских установок, более 5 тыс. боевых самолетов. В полной боевой готовности находились корабли (93 боевых надводных корабля основных классов, 78 подводных лодок и 273 катера) и авиация (1450 боевых самолетов) Тихоокеанского флота, которым с 1941 года командовал адмирал И.С. Юмашев. Краснознаменную Амурскую флотилию возглавлял контр-ад¬мирал Н.В. Антонов.

Суть замысла Дальневосточной кампании состояла в том, чтобы одновременным вторжением советских войск из За¬байкалья, Приморья и Приамурья в пределы Маньчжурии нанести сокрушитель¬ные удары по Квантунской группировке и освободить от японских оккупантов севе¬ро-восточные провинции Китая и Северную Корею. Предусматривались два глубо¬ких и мощных встречных удара – с территорий Монгольской Народной Республи¬ки и советского Приморья, что должно было поставить войска противника перед необходимостью вести оборону на два фронта. Намечались и не¬сколько вспомогательных ударов из Забайкалья и Приамурья по сходящимся к цен¬тру Маньчжурии направлениям. Для изоляции Квантунской группировки от Экспе¬диционных сил, сосредоточенных в Китае, и от метрополии планировались вспомогательные удары на калган-бэйпинском направлении с выходом на побережье Желтого моря и вдоль восточного побережья Северной Кореи. Далее в зависимости от того, удастся ли разгромить японские войска в Маньчжурии и Северной Корее, намечалось освобождение от японцев Южного Сахалина и Курильских островов, а в случае продолжения их сопротивления планировалось высадить крупный десант на остров Хоккайдо.

Замысел, разработанный в Генеральном штабе, 27 июня 1945 года был в целом одобрен Ставкой ВГК, утвержден ЦК партии и Государственным Комитетом Обороны. Лишь вопрос о высадке на Хоккайдо остался открытым. На следующий день командующие Забайкальским и Дальневосточным фронтами, а также Приморской группой войск получили конкретные задачи.

7 августа командование Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов получило директиву Ставки ВГК. Она предписывала с 9 августа начать боевые дей¬ствия для выполнения задач, поставленных еще 28 июня. А 8 августа в Москве в 23 часа японскому послу было передано заявление советского правительства, в ко¬тором говорилось, что в связи с отказом Японии прекратить военные действия про¬тив США, Великобритании и Китая Советский Союз с 9 августа считает себя в со¬стоянии войны с ней. В заявлении далее указывалось, что этот шаг является «един¬ственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий».

С первых часов 9 августа ударные группировки советских фронтов атаковали японские войска с суши, воздуха и моря. По командным пунктам, штабам и узлам связи противника был нанесен мощный удар авиации. В результате этого удара, в котором участвовали сотни советских бомбардировщиков и штурмовиков, связь между штабами и формированиями японских войск в Маньчжурии в первые же часы войны была нарушена, и командование Квантунской группировки потеряло управление своими войсками, что облегчило советским войскам решение поставленных перед ними задач. Боевые действия развернулись на фронтах общей протяженностью более 5 тыс. км.

Тихоокеанский флот вышел в открытое море, перерезал морские коммуникации, использовавшиеся войсками Квантунской группировки для связи с Японией, и силами авиации и торпедных катеров нанес мощные удары по японским военно-морским базам в Северной Корее. При содействии Краснознаменной Амурской флотилии и военно-воздушных сил советские войска успешно форсировали на широком фронте реки Амур и Уссури и, сломив в упорных боях ожесточенное сопротивление японцев в приграничных укрепленных районах, начали развивать успешное наступление в глубь Маньчжурии.

Особенно стремительно наступали бронетанковые и мотомеханизированные соединения Забайкальского фронта, в составе которого находились дивизии, прошедшие войну с фашистской Германией и кавалерийские соединения монгольской Народно-революционной армии.

В результате сокрушительных ударов, наносимых советскими Вооруженными силами, мощные японские укрепленные линии, созданные по Амуру, Уссури и Большому Хинганскому хребту, были повсюду прорваны, а там, где японцы продолжали упорно сопротивляться, они были блокированы и обойдены. Стремительные действия всех родов советских наземных войск, авиации и кораблей Военно-Морского Флота сорвали японские планы применения бактериологического оружия.

Уже в первые шесть дней наступления советские и монгольские войска разгромили фанатично сопротивлявшегося противника в 16 укрепленных районах и продвинулись Забайкальским фронтом на 250-450 км, 1-м Дальневосточным фронтом – на 120-150 км и 2-м Дальневосточным фронтом – на 50-200 км.

Особенно успешно развивалось наступление танковых войск. Уже 12 августа соединения 6-й гвардейской танковой армии генерал-полковника А.Г. Кравченко преодолели «неприступный» Большой Хинган и вырвались на Маньчжурскую равнину, вклинившись глубоко в тыл Квантунской группировки войск и упредив выход ее основных сил к этому горному хребту. За первые 5 суток они прошли более 450 км и к исходу 12 августа устремились к ключевым центрам Маньчжурии – Чанчуню и Мукдену (Шэньяну).

Командование войск продемонстрировало высокое военное искусство, а воины массовый героизм и самоотверженность, о чем свидетельствовали боевые донесения. Вот что говорилось в одном из них о действиях войск 53-й армии: «Точно в установленный срок части и соединения армии подошли к Большому Хингану и тут же по горным верблюжьим тропам, по совершенно неизвестной местности, где никогда не проходили войска, начали форсировать его, не имея при этом ни точных географических карт этого района, ни проводников... Путь пришлось прокладывать через горы и заболоченные узкие долины. Потребовались огромные усилия, люди по несколько суток работали без сна и отдыха на устройстве дорог, проходов, взрывали скалы, засыпали овраги, на себе тащили через горы, по болотам и пескам машины, пушки, повозки, на руках переносили боеприпасы».

«Если бы мне раньше сказал кто-либо, – сообщал командир 1136-го стрелкового полка 338-й стрелковой дивизии 39-й армии полковник Г.Г. Савокин, – что мой полк пройдет по горячим пескам, по горам и ущельям со скоростью марша до 65 км в сутки, с ограниченным запасом воды и с такой нагрузкой, я бы ни за что не поверил... Великий Суворов был мастером больших переходов, но он водил натренированных солдат, служивших 20-25 лет, а у меня в полку была молодежь 1927 г. рождения... Так идти, как мы идем, могут только люди, обладающие высоким моральным духом».

Большую помощь советским войскам на приморском (северокорейском), сунгарийском и сахалянском операционных направлениях оказывали моряки Тихоокеанского флота и Краснознаменной Амурской военной флотилии.

На приморском направлении вели наступление войска 1-го Дальневосточного фронта. С моря их поддерживал Тихоокеанский флот, который в ходе Маньчжурской стратегической наступательной операции с помощью высаженных десантов овладел японскими базами и портами Юки, Расин, Сейсин, Одэчжин, Гёнзан в Корее и крепостью Порт-Артур, лишив противника возможности эвакуировать свои войска морем.

На сунагрийском и сахалянском направлениях действовали основные силы Краснознаменной Амурской флотилии в составе трех бригад речных кораблей. Флотилия поддерживала наступление 15-й и 2-й Краснознаменной армий 2-го Дальневосточного фронта. Она обеспечивала переправу войск через водные рубежи, оказывала артиллерийскую поддержку сухопутным войскам и высаживала тактические десанты. Командующий войсками фронта генерал армии М.А. Пуркаев дал высокую оценку действиям речников.

Наступление Красной Армии в Маньчжурии развивалось настолько стремительно, что противник оказался не в силах сдержать натиск советских войск. В течение десяти дней общевойсковые объединения Красной Армии при активной поддержке военно-воздушных и военно-морских сил смогли расчленить на части и фактически разгромить стратегическую группировку японских войск в Маньчжурии и Северной Корее.

Успешно действовали войска Забайкальского фронта. Преодолев безводные степи, пустыню Гоби и горные хребты Большого Хингана, 18-19 августа разгромили калганскую, солуньскую и хайларскую группировки противника и устремились в центральные районы Северо-Восточного Китая. 20 августа главные силы 6-й гвардейской танковой армии вступили в Мукден и Чанчунь и стали продвигаться на юг к городам Далянь (Дальний) и Люйшунь (Порт-Артур). Конно-механизированная группа советско-монгольских войск (командующий – генерал-лейтенант И.А. Плиев), выйдя 18 августа к Чжанцзякоу (Калгану) и Чэндэ, отрезала японскую группировку в Маньчжурии от Экспедиционных сил Японии в Китае.

Войска 1-го Дальневосточного фронта, наступавшие навстречу Забайкальскому фронту, отразив в районе Муданьцзяна сильные контрудары противника, вошли 20 августа в Гирин и совместно с соединениями 2-го Дальневосточного фронта – в Харбин. 25-я армия во взаимодействии с высаженными морскими десантами Тихоокеанского флота освободила порты, а затем и всю территорию Северной Кореи, отрезав японские войска от метрополии.

2-й Дальневосточный фронт, успешно форсировав во взаимодействии с Амурской флотилией Амур и Уссури, прорвал долговременную оборону ожесточенно сопротивлявшегося противника в районах Хэйхэ, Фуцзиня, преодолел горный хребет Малый Хинган и 20 августа совместно с войсками 1-го Дальневосточного фронта овладел Харбином.

Таким образом, к 20 августа советские войска продвинулись в глубь Маньчжурии, вышли на Маньчжурскую равнину, расчленили японские войска на ряд изолированных группировок и завершили их окружение. С 19 августа войска противника почти повсеместно стали сдаваться в плен /11/. Чтобы не дать противнику возможности эвакуироваться или уничтожить материальные ценности, в период с 18 до 27 августа были высажены воздушные десанты в Харбине, Шэньяне, Чанчуне, Гирине, Люйшуне, Даляне, Пхеньяне, Хамхыне и других городах /12/. С этой целью действовали также армейские подвижные передовые отряды, успешно выполнившие свои задачи.

Стремительное наступление советских и монгольских войск поставило Японию в безвыходное положение, расчеты ее командования на упорную оборону и последующее контрнаступление с решительными целями были сорваны. Миллионная Квантунская группировка войск была разгромлена...»


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.