Григорий НИКОЛАЙЧУК. «ИЗ ДНЕВНИКА ФРОНТОВОГО ОФИЦЕРА» – произведение участника МТК «Вечная Память» журнала СЕНАТОР издательского дома ИНТЕРПРЕССА
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 
  

 
А вы у нас были?..
      О КОНКУРСЕ      ЖЮРИ      АВТОРЫ      ПРОИЗВЕДЕНИЯ      НОВОСТИ      ПИСЬМА      NOTA BENE

ИЗ ДНЕВНИКА ФРОНТОВОГО ОФИЦЕРА


 

Григорий НИКОЛАЙЧУК

Григорий НИКОЛАЙЧУК«…Итак, курсантская жизнь позади. Позади 2-е Киевское артиллерийское училище. Впереди – 32-й артиллерийский полк 32-й танковой дивизии, базирующийся во Львове, куда направлен для прохождения службы. Первые звездочки в петлицах и первое звание «лейтенант», которое в 21 год «читается» как начало будущей большой и неизвестной пока биографии...

 

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

В летние военные лагеря, стоящие в лесу. километрах в пяти от городка Янов подо Львовом (так и называющиеся «яновскими»), прибыл в четверг 19 июня 1941 года и был назначен командиром взвода батареи управления полка. Уточнение обязанностей, первое знакомство с личным составом... Хотя, собственно, на знакомство времени еще не было: военные лагеря не пионерские – все по минутам. Потому в субботу 21-го июня еще с несколькими молодыми офицерами решаем отдохнуть и закрепить знакомство. отправившись на экскурсию посмотреть городок Янов...

Отправлялись днем – возвращались уже поздним вечером, точнее ночью. По лесной дороге. Темень полная, протянешь руку – не видно, только звезды огромные и яркие - типично гоголевская украинская ночь. Выручил месяц, поднявшийся из-за леса и сразу заливший все светом, как мощный прожектор.

...В палатках своих оказались где-то около двух часов ночи. А в четыре началось... Прибежал командир батареи управления: «Война!» Не поверили и снова попадали в койки. Но через несколько минут стало не до шуток – над нами прошли первые юнкерсы. Через несколько минут время разделилось на «до» и «после».

И закрутилось. Срочные сборы, вывод техники, погрузка... Приказ: возвращаться к месту постоянного базирования - двигаться колонной на Львов.

К 15 часам, выполняя приказ, я со своим взводом уже на наблюдательном пункте полка на западной окраине Львова. Здесь должно находиться командование, но почему-то вместо него в полной растерянности мечется один офицер, который сам ищет штаб, перебазировавшийся в неизвестном направлении. Занимаю позицию, получаю задание: вести наблюдение, передавать данные, строить боевое охранение.

Перед занявшим оборону полком золотое пшеничное поле, за которым километрах в полутора-двух синеет лес. Из него, этого леса, и появляется первая черная цепь. Настраиваю бинокль: немцы идут как на парад, нагло, уверенно, с автоматами наперевес. Идут цепь за цепью и стреляют. С нашей стороны слышатся первые орудийные залпы. Дальше все сливается в сплошную стрельбу, гул, дым и хаос...

Оборону держали около трех часов, но к вечеру все было кончено - дальнейшая оборона без пехоты (а ее в артиллерийском полку, естественно, не было) становилась невозможной: одни и те же люди не могут выполнять одновременно функции пехоты и орудийных расчетов.

Сколько раз в эти часы вспоминались лекции, которые слушал в училище, но ни разведки, на других боевых действий, чему нас учили там, здесь не было и в помине. Внезапность нападения не только создает хаос в рядах того, на кого нападают, но и деморализует его. Этот закон войны здесь сработал на все сто процентов.

...К 18 часам полк получил приказ оставить боевые позиции и через город отходить на восточную его окраину. Отходим последними. вливаясь в общую колонну отступающих. И тут вдруг видим то, что после первого боя становится еще одной военной «зарубкой на память».

Колонна движется по улицам практически не обстреливающегося и не бомбящегося... ПРАЗДНИЧНОГО!.. Львова. Жители, которых мы только что обороняли, защищали от немцев, высыпают из домов нарядные и провожают наши войска с... нескрываемой радостью, улыбками, характерным жестом рук показывая нам «дорогу на восток» – не остыли еще, оказывается, страсти по поводу присоединения в 1938 году Западной Украины к Восточной. Эх, политики! Эх, люди!

Однако улыбками и жестами дело не ограничилось. При выходе из города нас встречают прицельным пулеметно-автоматным огнем с чердаков зданий те, кто давно ждал прихода «нового порядка» с Запада. Помогают нам танкисты, двигающиеся в колонне вместе с нами, – обнаруженные пулеметные «гнезда» они быстро и точно накрывают огнем танковых орудий, после чего наступает тишина.

Таким образом вечером 22-го июня со взводом разведки и частью других взводов батареи оказался на восточной окраине Львова. К нам присоединились еще человек тридцать, в общей сложности набралось пятьдесят. Обстановка складывается так: штабного начальства - нигде никого (его никто не видел с момента получения приказа об отходе от Львова). Солдаты все смотрят на меня как на командира. А мне бы самому получить от кого-то указания, что делать дальше, куда двигаться и куда вести людей.

Вот тут и пришлось впервые брать на себя ответственность за чужие жизни - принимать решение самостоятельно. Помогло то, что знал координаты будущего расположения штаба. Место его было указано на карте: точка в лесу примерно в 12 километрах восточнее Львова. Тут и пригодилось то, чему учили в училище: умение ориентироваться в незнакомой обстановке, находить «объект» с помощью карты, азимута и компаса.

...Двигаемся по полю, перелескам, по лесу. В полной темноте. Редкие вспышки спичек или фонарика над картой – и вновь темнота. Проходим так 15 километров и прибываем в назначенную точку около 24 часов, с ошибкой метров 300. В штабе всеобщее удивление – нас явно не ждали: в спешке отхода о нашем наблюдательном пункте и нашем взводе было, оказывается, просто забыто. Что это значило в той обстановке, понимают все. А тут – «забытый» и «воскресший» лейтенант, да еще с таким количеством людей...

Что ж, зачтем это как первую маленькую победу: сориентировался в обстановке верно, поставленную себе задачу решил, но главное – удалось при этом вывести и доставить целыми людей...

Так завершился для меня первый день войны – 22 июня 1941 года. А на следующий – был вызван к начальнику штаба и получил конкретное задание: быть офицером связи между штабом и полком и штабом дивизии...

 

СЕРЬЕЗНОЕ ПОРУЧЕНИЕ

Григорий НИКОЛАЙЧУКДоставлять секретные пакеты из штаба полка в штаб дивизии, иногда и корпуса - дело, действительно, серьезное, а во время военных действий тем более – очень уж ценны эти пакеты для противника. Впрочем, риск, как говорят, – дело благородное...

Получаешь и сдаешь такой пакет всегда под расписку и несешь за него полную ответственность, что по военному времени означает: потерял. не доставил – трибунал. Ну а уже если ты попал с таким пакетом в руки противника...

Для выполнения заданий располагаю оружием (пистолет, автомат) и мотоциклом с водителем, хотя часто приходится добираться до места пешком (по лесу, в колоннах отступающих частей).

Обстановка меняется очень быстро – отступление от Львова идет в направлении Злочев-Волочиск-Тернополь-Васильков-Киев-Полтава. Двигаемся под постоянными бомбежками и обстрелами, днем и ночью. На одном из этапов получили ориентировку: в тыл отступающим частям заброшены немецкие диверсионные группы, цель которых дезинформация, дезориентация, то есть направление отступающих колонн по ложным маршрутам, создание хаоса в их рядах и, естественно, уничтожение. Ориентировка ориентировкой, но... как отличить фашиста, переодетого в нашу форму и выполняющего, скажем, функции регулировщика на дороге?

Этот вопрос задаю себе впервые под Злочевом. Чтобы доставить пакет, приходится на сей раз вместе с мотоциклом и водителем двигаться в общей колонне. Перед нами около десятка машин штаба полка с полковым имуществом. В нескольких километрах от Злочева, на развилке дорог, стоит регулировщик в форме советского офицера (а во время войны регулировщик на дороге - главный и высший «закон»). Когда наша часть колонны подходит к развилке, жезл указывает машинам поворот налево, к лесу, нам же показано продолжать движение прямо. Минут через 10-15 со стороны леса, куда ушли машины, слышатся автоматные очереди, затем грохот взрывов, издали видно зарево пожара. Все кончено в несколько минут – засада полностью уничтожила направленную к ней колонну машин.

Так работают немецкие диверсанты. Наши их, конечно, отлавливают и воздают по заслугам, но...

К слову. Сгорели в тех машинах и два моих чемодана (все личное имущество) с конспектами лекций из училища и всем выданным после выпуска обмундированием, в том числе зимним. Остался в чем был: летнее и плащ. Так и будем воевать теперь. Ладно, сейчас до холодов еще далеко. Сейчас стоит жаркое украинское лето, мы продолжаем отступать, и нам не до таких мелочей. Но конспекты все же жаль... очень.

 

ДНЕПРОПЕТРОВСК

...Мы продолжаем отступать. С большими потерями. Под бомбежками и обстрелами. Задерживая противника короткими боями, чтобы дать возможность отойти оставшейся технике и людям. Позади уже Львов, Злочев, Волочиск, Подволочиск, Тернополь, Васильков, Киев. Двигаемся на Полтаву – здесь назначено переформирование отступающих частей. Настроение у всех – словами не передашь: мы-то думали, пара недель – и войны нет, но вот уже июль на исходе, а мы отступаем и отступаем. Хорошую бы пушку в руки, а не секретные пакеты. Неужто до того силен немец, что так и будем отступать, пока все не растеряем? А впереди за Полтавой – Днепропетровск....

...12 августа мы с остатками полка – в лесу под Полтавой. И с 12 августа я командир огневого артиллерийского взвода. Вот это уже «проще», это настоящая серьезная и конкретная работа, к которой меня готовили в училище. Жаль, во взводе пока всего одно 76-миллиметровое орудие образца 02/30 года. Но так у всех: два орудия – на батарею и, соответственно, по одному – на взвод. Техники не хватает даже после доформирования. Ну ничего...

...17 августа прибыли в Днепропетровск, точнее – остановились в 20 километрах западнее, на подступах. А 19-го командиром полка полковником Селивановым нашему 1-му дивизионному была поставлена задача: в километре западнее станции Сухачевка занять открытые огневые позиции для отражения готовящейся немцами танковой атаки.

К 17 часам позиции были заняты: в центре полукружья недавно убранного ржаного поля, уставленного копнами ржаных снопов, – 1-я батарея (наша), справа, метрах в трехстах, – 2-я, слева, в шестистах, – 3-я батарея, в каждой – по два орудия (всего шесть). Поскольку техники мало, приказ командира полка: на каждом орудии, кроме командира орудийного расчета, – офицер. Перед нами в пятистах метрах – глубокая «двуязычная» лощина; «языки» расположены фронтально нашим орудиям. В километре за нами – станция Сухачевка, полотно железной дороги и переезд, за которым через сто метров еще один, открывающий прямую дорогу на Днепропетровск – она-то и нужна немцам. А нам нужно не пустить их туда, но... Где брать снаряды? Их – всего ничего и сейчас ждать неоткуда – тыл полка за Днепром. Нет у нас и пехоты. С нашей стороны – только хорошо замаскированные в тех самых копнах орудия – это мы успели. Зато у немцев все как положено: и «техника», и пехота. Которые и появляются примерно в 17.30.

Из лощины друг за другом, не торопясь, начинают выползать и выстраиваться в линию на высотке – прямо против наших замаскированных расчетов – черные с белыми крестами танки. Замаскировавшись за копной, наблюдаю в бинокль их движение и считаю: один, два, три... пять... десять... пятнадцать... Ого! И это совсем не все, вон еще и еще: двадцать... двадцать три... четыре... пять... Сколько же их там, в этой лощине?!.. Двадцать девять... тридцать... тридцать три... тридцать пять! Так, кажется, все. Да, тридцать пять танков (целый батальон) против шести наших орудий. Это серьезно. Вперед, однако, не идут – как ни маскировались мы, а орудия они почуяли. Остановились. Выстроились, как на картинке в учебнике, и замерли, пытаясь определить наши «огневые точки». На несколько минут наступило общее оцепенение, перешедшее в быстро растущее напряжение. Пора было его разрядить. Ну что ж, мы ведь вас сюда не звали – вы сами пришли. Посоветовавшись с наводчиком орудия ефрейтором Шароновым, отдаю приказ: «Огонь!» И первый орудийный выстрел мощным треском разрывает тишину августовского вечера. За ним следует второй, третий... пятый... Мы работаем без перерыва, главное – не дать немцам опомниться, внести в их ряды хаос, «сбить» и разрушить педантично выстроенные планы. Как учили великие полководцы, главное в бою – быстрота и натиск, особенно при таком соотношении сил. Не пойму одного: почему молчат орудия 2-й и 3-й батарей, наше второе – стоящее в трехстах метрах левее? Обернувшись на мгновенье вправо и еще не поняв, что происходит, вижу вдруг, как оба орудия 2-й батареи разворачиваются и быстрым ходом катят... прямо к переезду за Сухачевкой. Эй, ребята, вы куда? Бой и танки – здесь... Так, ясно...

Ну а что с 3-й батареей? Эти почему молчат? Понятно. Надо же так неудачно занять позицию: высотка загораживает им обзор - они просто не видят танков.

Ну а мы продолжаем эти танки «обрабатывать», внеся в картиночные построения немцев явный беспорядок. «Огонь!..» Есть! Рвануло и полыхнуло крепко – башня одного из черных «крестоносцев» отлетела метров на десять. «Огонь!» – еще один загорелся. А через несколько выстрелов третий из начавших разворачиваться «гостей» останавливается как вкопанный, и из него валит густой черный дым.

Молодцы, ребята, молодец Шаронов! Четко сработали – точно по командам, но... Немцы, похоже, засекли-таки нас, несмотря на маскировку. Развернувшись, все тридцать пять, нет, уже тридцать два, «крестоносца» обрушивают на позицию такой град снарядов, что не будь они бронебойно-трассирующими (то есть взрывающимися при прямом попадании в объект, но рекошетирующими от земли), да не наша бы маскировка... М-да... Где б мы все уже были..?

Чем же ответить? Сколько у нас осталось снарядов? Нисколько? Эх... Ну где же третья батарея?! Ну кто-нибудь... Их же можно остановить! Можно! И бить можно – сказки все это про их «непобедимость» пропагандистские, сказки. Снарядов бы еще, да если бы ударили все вместе, но... Похоже, с нашей стороны мы с моим взводом остались на этом поле одни. Пора менять огневую позицию – без снарядов все равно больше ничего не сделаешь, а оставшейся шрапнелью по танкам не работают. Да, позицию пора менять. Тем более что немцы, приняв, кажется, наше орудие за серьезную «противотанковую оборону», продолжают засыпать и долбить нас снарядами, но вперед не идут. Разделившись на две части, их танки начинают обходить нас по краям поля справа и слева, беря в «клещи». Нет, так дело не пойдет: за мной взвод (расчет орудийный) – восемь человек, и их надо вывести отсюда живыми. Все. Меняем позицию, отходим к Сухачевке – там должны быть наши.

Сколько же все это продолжалось? Час? Три? Смотрю на часы и не верю – 20 минут?! Да, 20 минут, 17 снарядов, столько же орудийных выстрелов и три уничтоженных танка, догорающих у лощины – мы таки «убавили» их. Но, главное, мы заставили их повернуть! По-вер-нуть! Сбили их план, тактику. Нарушили расчеты. И не пустили туда, куда они рвались. Теперь я точно знаю: непобедимых немцев нет! Ну что ж, продолжим на новой ОП...»


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.