Елена КУМАНИЧКИНА. МОЙ ГЕНЕРАЛ: дочь генерала-майора авиации, Героя Советского Союза КУМАНИЧКИНА АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВИЧА рассказывает о своём отце…
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 
  

 
А вы у нас были?..
      О КОНКУРСЕ      ЖЮРИ      АВТОРЫ      ПРОИЗВЕДЕНИЯ      НОВОСТИ      ПИСЬМА      NOTA BENE

«МОЙ ГЕНЕРАЛ»
(повесть)


 

Елена КУМАНИЧКИНА

Елена КУМАНИЧКИНА«Жила-была на свете семья. Мама, папа, дети-погодки. В центре ее вселенной стоял большой человек. Не потому он считался таковым, что были у него должности и звания, а потому что к ним в придачу имел он огромную душу и властный характер. Был он справедлив, широк, щедр. Как там у Достоевского: «Широк русский человек, надо бы сузить»? Но сузить его было невозможно.


 

Человек занимался любимым делом, что - большое в жизни счастье, был в нем настоящим профессионалом – что иногда случается, к тому же достиг в этом деле определенной высоты (в прямом и переносном значении этого слова) – что дает возможность для отстаивания собственной точки зрения.

Семья была для него неким общепринятым в обществе придатком. Главным в жизни было небо и самолеты. А все остальное – потом. Так примерно поется в песне, так и было на самом деле. Человек осваивал ночные полеты на сверхзвуковых. Дома бывал редко. Появлялся под утро. Я совсем не помню, как он входил на рассвете в квартиру, сбрасывал летную куртку, распахивал дверь детской комнаты и будил нас с братом, засовывая в наши сонные рты разные вкусности. Мама с делано-недовольным видом повторяла: «Ну, нельзя же так, они хотят спать, какой же ты неугомонный». Все это я знаю только с ее слов. А вот огромнейший полосатый арбуз, катящийся прямо на меня по длинному коридору от входной двери – помню. Откуда он взялся? Чуть приподнимаю голову и вижу разгибающего спину отца, коротко стриженые кудрявые волосы, чуть подернутые сединой, улыбающиеся глаза: «Берегись Ленка! Привет из Ахтубы!» Что же это за страна такая – Ахтуба, где растут сказочно вкусные арбузы, думала я.

Мы тогда с братом были маленькие, блажные, орали по ночам. Отец не высыпался. Частенько он ночевал у себя на работе, в кабинете на диване. Однажды поздно ночью в летный центр, которым командовал отец, прилетел военный чин из Москвы и распорядился, чтобы с утра пораньше отец был на службе. «Так он здесь!» - отрапортовал дежурный. Командующий удивился. «Здесь, спит у себя в кабинете, дома – дети маленькие». «Немедленно дать трехкомнатную квартиру», - последовал приказ.

Решение о предоставлении жилья летчикам центра принимал сам отец, многим в этом вопросе помог, а самому себе «давать» трехкомнатную квартиру, наверное, было ему просто неудобно: с жильем тогда было тяжело, а мы и так жили в «двушке». Так что - спасибо командующему…

генерал Александр КУМАНИЧКИНА…У нас была своя маленькая страна – в той большой: в доме жили только семьи военных. Почти триста квартир, столько же семей, и в каждой были фронтовики. Фотографии военных лет – чуть пожелтевшие, макеты самолетов – совсем маленькие.

Дружили семьями. Часто приезжали из разных городов военные - друзья отца. Больше всего мне нравилось, когда в нашем доме появлялся дядя Ваня – Иван Никитович Кожедуб, потому что в этот момент у меня в руках всегда оказывался огромный кулек конфет «Мишка на Севере». Они служили в одном полку, Кожедуб был заместителем командира, а отец – штурманом полка «свободных охотников». Через два подъезда от нас жил генерал Захаров – командир прославленного авиационного полка «Нормандия-Неман». Его жена – настоящая русская красавица – преподавала у нас в музыкальной школе. Сын Жорка, чудесный в своей безалаберной простоте парень, гонял в футбол с ребятами на спортивной площадке нашего двора, которую оборудовали для нас родители. Зимой она превращалась в каток. Заливали его люди в летных куртках – наши отцы и деды.

…Нам просто фантастически повезло – наши отцы вернулись живыми с войны, и, дав нам жизнь, старались по возможности сделать ее беззаботной, радостной и увлекательной.

День Победы был у нас во дворе самым ярким праздником. Наши матери становились небудничными – нарядными и красивыми, отцы – строго-торжественными. А мы похвалялись друг перед другом количеством орденов и медалей на мундирах наших отцов, большей частью не зная и не понимая цены этих наград, рассматривая их даже как некую собственность. Дни, предшествующие этому празднику: квартиру затопляли цветы – розы, гвоздики, тюльпаны, огромные букеты сирени. Их приносил отец, и это было немножко странно – мы привыкли к цветам в руках мамы.

Потом мы выросли, и родители наши постарели. Неизменным оставался только дух человеческого братства в дружном нашем доме - он продолжал жить своей особенной жизнью – мы были членами некоей общности. Она будто выдавала нам всем охранные грамоты, выпуская в жизнь. Как малая Родина, которая на всех нас – одна.

Потом наш дом стал сиротеть. Уходили из жизни наши отцы и матери. Уходило его старшее поколение, давшее нам жизнь. Уходили из жизни последние свидетели кровавейшей из войн. Вслед им, покинувшим нас, раздавались оглушительные залпы воинского салюта. Вслед им рождались наши дети и назывались их именами.

Говорят, из прошлого не нужно ничего оставлять и беречь, кроме памяти. Вот такая присказка. Незаметно для меня самой получилось, впереди нее поместилась маленькая «сказка» - быль про выпавшее мне беспечальное детство. Дальше начинается другая. Больная и грустная быль о том большом человеке, что был мне отцом и жил со мною рядом.

В 1943 году «Комсомольская правда» писала: «Летчик Александр Куманичкин может превратить любого гитлеровского аса в зайца, а потом – и в прах», - нахожу эту цитату почти в каждом очерке об отце…

Мысль написать об отце погуляла в моей голове, и, не став навязчивой, ушла. Ее заслонили другие, которые в тот момент казались, куда более важными. Но на факультет журналистики я поступила. Вспомнила я свое желание уже на пятом курсе, когда диплом собралась писать. Отец сначала наотрез отказывался. «Не верю!»

генерал Александр КУМАНИЧКИНА- Станиславский! - возмущалась я. – Проверь, давай попробуем…

- Да пойми ты, дурья твоя голова, не нужно это никому. Правда, та военная не нужна. А «вперед», «да здравствует», «за Сталина» - не хочу. Вот ты, например, знаешь, что я в партию под пистолетом вступал?

- Ой-ли? Не хотел – заставили?

- Да нет, просто сигнал ракеты был на вылет, а тут политрук мероприятие проводит. Мы - к самолетам, а он пистолетом машет: «Куда? Сейчас билеты вручать будут. Хватаем красные книжечки и смеемся: в партию под пистолетом.

- Вот один эпизод уже есть, - улыбнулась я.

- Нет, это нельзя писать», - убежденно говорил отец.

- Давай, что можно, - «наседала» я.

-Что можно – неинтересно, давно уж написано, и обрыдло всем, - раздражаясь, отвечал отец…

генерал Александр КУМАНИЧКИНАТак в 1977-м появилась наше детище. Назвали мы его «Чтобы жить…» - рассказы летчика-истребителя в моей аранжировке. Защита дипломной прошла блестяще. Книгу поставили в план издательства на февраль 1978 года. Месяца через три оттуда раздался звонок – отца попросили познакомиться с правкой. Он вернулся домой злой и оскорбленный, матюкнулся и сообщил, что отказывается публиковать рукопись в таком виде. «Да ты с ума сошел! - закричала я. – Ты знаешь, что это не так-то просто: напечататься в наше время, да я…». «Я понимаю, что мой отказ в чем-то меняет твои планы, - твердо сказал он, - но я не могу, что бы «такое» вышло под моим именем. Меня знает слишком много народа, это, в конце концов, стыдно, понимаешь? Скажут, либо Куманичкин из ума выжил, либо продался. И не ори, лучше посмотри, что они с рукописью сделали, поймешь, что я прав».

Я листала страницы, вчитываясь в карандашную правку поверх чуть ли не каждой строки, сделанную каллиграфическим почерком. Видимо, редактор был довольно молод, примерно одних со мной лет, в приложение к юным годам имел приспособленческий характер, а также был категорически глуп – потому что лез в технику описания ведения воздушного боя. Многочисленные обкатанные призывы «За Родину!», «Коммунисты, вперед!» «украшали» описания боевых вылетов. Усмехаясь, я пыталась представить себе, как в реве моторов, комэски выкрикивают для поднятия боевого духа эти лозунги своим летчикам.

Бог с ним, с редактором, - решили мы с отцом. «Пусть лежит, - сказал отец, - до лучших времен. Я тебе еще про Корею расскажу. Все равно придет время, когда и об этой войне можно будет писать».

… Господи, зачем я все это пишу? Для кого? Миллионы людей уходят из жизни «так и не опознанными». Отец был при жизни яркой запоминающейся фигурой. Многие – те, что живы еще, всегда будут о нем вспоминать. Чего ж больше? А ему теперь все равно. Да и, пока был жив его, особенно не интересовало, как он выглядит в глазах остальных – только немногих. Он был приверженцем «кастовости», и хотя, допускал в свою жизнь на какой-то короткий период людей «другой крови», умел легко от них избавляться – не обижая, не оскорбляя, просто умел дать понять, что ты тут теперь лишний. Мой генерал - Александр Сергеевич Куманичкин - страдал гордыней. Прости, его Господи. Поищи на тобой же созданной земле незаурядного человека, ею не помеченного – не отыщешь, кроме святых. Понятие «смирение» было для него непостижимым, вроде остановки в пути. Ты и остановил его, Господи, так рано. И ты был прав. Обычная земная жизнь была для него малоинтересна, хотя он пытался найти себя в новом качестве. Но ведь «соперничать» с небом не может ни одно земное занятие. Из авиаотряда он скоро ушел: «Нет сил слышать гул самолетов на аэродроме, сидя за столом».

«И тут замечаю девятку Ю-87 («лаптежники», так их называли летчики) в сопровождении шестерки истребителей. Идут к линии фронта. Нас семеро — их пятнадцать. Решение возникает мгновенно: атаковать группу сзади и снизу.

Здесь позволю себе отступление: мы не были ни авантюристами, ни сверхгероями, атакуя вдвое превосходящего нас врага. Исход воздушного боя зависит не столько от численности противника, сколько от других факторов. Во-первых, важна внезапность. Есть у летчиков железный закон: ты должен постараться увидеть врага раньше, чем он тебя. (Отсюда, кстати, незыблемое летное правило — любая неопознанная точка, замеченная тобой в воздухе, — это противник. Пусть лучше ты ошибешься — зато подготовишься к бою.) Во-вторых, для успеха в бою важны преимущества в высоте и скорости. Заметил противника — набирай высоту, получай свободу маневра, а значит, инициативу в ведении боя, и атакуй.

Сейчас-то я объясняю все это подробно, а в бою на принятие решения — секунды. Нам повезло: мы увидели фашистов раньше, чем они нас, и успели занять выгодную позицию. В тот день облачность была невысокая — 1200 метров, и немецкие самолеты шли прямо под облаками, поэтому, хотя у нас было время, высоту набрать больше, чем та, на которой шел противник, мы не могли: попали бы в облака. Но время для маневра у нас было.

Передаю Павлову:

— Саша, прикрой, атакую!

Командую ударной группе:

— Сомкнуться и атаковать в плотном строю!

Пожалуй, самое главное в воздушном бою — первая атака. Прежде всего, надо постараться подбить ведущую машину. С первого захода мы с лейтенантами Хорольским и Наумовым сбили первое звено «юнкерсов»: два самолета загорелись, а третий развалился в воздухе. После этой атаки строй противника начал рассыпаться, гитлеровцы запаниковали и, не дойдя до линии фронта, начали сбрасывать бомбы на свои войска». ( Из книги «ЧТОБЫ ЖИТЬ…»).

Ну, как мог такой человек, найти себе мирное применение?..

Рядом со мной жила легенда. Легенда вставала рано утром, заваривали крепкий-крепкий чай.

- Спасибо, - говорила я, спеша в университет.

Легенда сидела рядом, попыхивая сигареткой. Легенда шутила – иногда по-солдафонски обидно. Я оскорблялась, надувала губы:

- Глупость! – отрезала дочь, читающая Зощенко и Хармса.

Легенда слушала ночами «вражьи голоса»: читали опального Григоренко. Отец с такой пронзительно-трагической легкостью над собой посмеивался, что становилось не по себе:

- Черт возьми – что у меня за судьба? Я с ним полностью согласен. Но скажи я это – меня исключат из партии, разжалуют, лишат пенсии. Как вы будете жить? Что я могу, паршивый генерал из провинции?

генерал Александр КУМАНИЧКИНАЧитали «Архипелаг Гулаг»: «все, все так и было»: «Из нашего беспамятного рабства какой-то же выход должен быть! – Самообладание, мой друг, - вот наш выход. Ясность ума. И самообладание. Только тогда мы можем рассчитывать пережить срок. Выйти на волю. Захватить еще кусочек мирной жизни, пока не начнется новая война. – Нет! нет! нет! не то. – Да как ты не понимаешь? Да не нужен мне мир! И никакая воля мне не нужна!! И сама жизнь мне не нужна!! без справедливости!!», - мрачно-ликующе цитировал отец…

На дворе стояли 80-е: время мясных и колбасных поездов из Москвы. Тетя Надя, отцовская сестра, раз в две недели организовывала нам продуктовые посылки из столицы. В магазинах одиноко почивала на лаврах эстонская колбаса. Есть ее можно было с большой голодухи. Рецепт ее изготовления привел бы самих эстонцев в шок. Продуктовые интересы нашей семьи полностью сосредоточились на единственной в городе кулинарии, где в течение часа – с 10 до 11 можно было купить натуральные эскалопы и антрекоты. «Кулинарийные» часовые бои великодушно брала на себя мама. Не то, что было голодно – все так жили. Трагедии никакой не было. Никакой трагедии не может быть, пока живы мать и отец. Впрочем, на рынке, кажется, было все. Только денег на него особенно не было…

Вспоминать о войне не любил. Выступал с неохотой – когда отказаться было невозможно. Почему-то с удовольствием ездил на агитпоезде «Великий Октябрь», снаряжаемый воронежскими властями несколько раз в год, по районам области. Познакомился в одной из таких поездок с легендарной разведчицей Валентиной Довгер, помощницей Николая Кузнецова, тоже волей судьбы очутившейся после войны в Воронеже. Удивительно преданная дружба была: друг друга они боготворили.

Он бережно, как-то чрезмерно ответственно относится к своему имени, которое знали многие, а теперь… На модели самолета – детского конструктора написано: на этом самолете летал Герой Советского Союза генерал–майор Александр Куманичкин. Пожалуй, это не худший способ увековечивания имен наших героев. Есть авиационные сайты и форумы, посвященные советским асам. Есть различные рейтинги советских асов, из некоторых следует, что результативность военной работы определяется соотношением числа побед к числу боевых вылетов. Отец там «располагается» прямо за Кожедубом. Народ интересуется «свободными охотниками», цитируют отцову книжку. Значит, кому-то еще нужно знать про моего генерала. Сколько живу – стараюсь имени отца не опозорить…

«Поздней осенью сорок четвертого в 41-й полк, где я служил, пришел приказ, подписанный командующим ВВС страны Главным маршалом авиации Новиковым, — меня переводили штурманом в 176-й Проскуровский гвардейский полк свободных охотников.

Полк воевал в составе 16-й воздушной армии под командованием Героя Советского Союза генерал-полковника авиации С. И. Руденко. А оперативно полк подчинялся авиакорпусу, которым командовал Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Е. Я. Савицкий.

Я увидел не только «лавочкины» с красными носами и белыми хвостами — так окрашивались машины, на которых летали асы нашей авиации, я увидел часть, живущую традициями и опытом настоящего.

В январе 1944 года по инициативе командующего ВВС Красной Армии Главного маршала авиации А. А. Новикова полк получил специальное задание — вести свободную охоту.

На что опирались свободные охотники? На высокую технику пилотирования, на огневое мастерство, на личную храбрость и мужество, на идеальную слетанность пар. В 176-м полку было много постоянных пар, великолепно слетанных друг с другом.

В чем особенность свободной охоты? Отправляясь в свободный поиск, охотник в любой момент должен быть готов к встрече с численно превосходящим его противником. Конкретного задания летчик, уходящий в такой полет, не получает — цель (воздушную или наземную) он отыскивает сам, но должен быть абсолютно уверен в том, что по его сигналу охотники из соседних районов придут к нему на помощь, примут участие в совместном бою, если это диктуется сложившейся обстановкой.

Летчики вступали в схватку с врагом, будучи твердо уверенными, что их призыв услышан и все свободные охотники собираются в район начавшегося воздушного сражения.

При этом — данное обстоятельство надо подчеркнуть особо — пары идут в район боя на такой высоте, чтобы сразу же можно было начать атаку, то есть выше противника. И пока ты атакуешь гитлеровцев, подходят с разных сторон твои товарищи и вступают в бой. Но поскольку свободные охотники ведут поиск в разных зонах, то и подходят они к месту сражения с разных сторон. Это дезориентирует противника, который одновременно подвергается атаке с разных направлений.

В результате 5-6 наших пар атаковали группы в 40 и более самолетов противника, не давая тому реально оценить ситуацию. К тому же, «наваливаясь» на самолеты противника, охотник вел только прицельный огонь, выбирая конкретную цель для уничтожения. Увидев свои горящие машины, немецкие летчики обычно не выдерживали, группы их распадались и покидали поле боя. В этом случае охотники добивали вражеские самолеты на преследовании». ( Из книги «ЧТОБЫ ЖИТЬ…»).

- Расскажите про Сталина, - просит одна из Алл.

- Так я его видел всего один раз. Скажу только, что нынешние деятели ему не чета.

- Так ты оправдываешь все его репрессии? – негодую я.

- Зачем смешивать одно с другим? Тут все сложно. Я знаю только, что войну мы выиграли, во-многом, благодаря ему. Не как политику и стратегу, тут он в подметки Жукову не годится, а как личности, которая смогла под свое имя поднять народ и армию. Я бы поставил Жукова в один ряд с Александром Великим и Наполеоном.

- Почему?

- Да почитайте его «Воспоминания и размышления». Он изменил ход истории, победил Гитлера, перед ним все человечество в долгу. Не было бы России, если б не Жуков. А Сталин… Давайте скажем ему спасибо за то, что он сумел понять необыкновенный талант Жукова-военоначальника и поднял его на нужную высоту.

- Есть у Вас свои критерии отбора лучших военачальников?

- Кому это интересно? Есть. Об одном уже сказал: влияние, которое полководец оказал на свою эпоху, стало быть, на будущее. И еще – новаторские приемы боевых действий.

- Исходя из этого…

- Уважаемые мною полководцы – Тамерлан, Ганнибал, Петр Первый, Джон Черчилль, Александр Суворов, Карл фон Клаузевиц, Джон Фуллер. Но выше всех ставлю Наполеона, - читайте, - отец показывает всем нам на полки со своими любимыми книгами военных историков и специалистов.

- А Вася Сталин, каким он был? – панибратски интересуется брат.

- Ну, и переход! Какой он тебе «Вася»? Мы с ним были одно время очень близки. Честно говоря, летчик он был бездарный, искалечил несколько самолетов, потом практически не летал, но указания по вопросам летного дела любил давать. Командовал я после войны частью, стоявшей под Москвой в Кубинке. Василий был командующим ВВС. Полк наш всегда принимал участие в знаменитых Тушинских воздушных парадах…

«В 1948 года возобновились воздушные парады и показы новой авиационной техники. Тогда же на Ла-9 было создана пилотажная группа для парадов в Тушино. Ведущим группы был командир полка Александр Сергеевич Куманичкин, в ее составе были лётчики: Громов А., Алексеев В., Стеценко А., Локшин В., Майоров И., Сальников С., Оноприенко Ф., Богачев Ю., Ситников Н., Герасимов М. Почти все они потом и составили пилотажную группу на реактивных МиГ-15. Вот их-то следует считать родоначальниками «Русских Витязей» и «Стрижей»». (Из воспоминаний сослуживца отца Героя Советского Союза, Заслуженного летчика-испытателя, ветерана 176-го гвардейского Проскуровского авиаполка А.А. Щербакова).

Быть патриотом в эпоху бедствий и войн гораздо проще, чем в повседневной жизни. Умирать в войну, жертвуя собой во имя общих целей, россияне умели всегда. Отец, например, рассуждал так: «Летчик таранил вражескую колонну. Считалось, что он совершил подвиг. Нет человека – вечная ему память. Нет самолета. В войну каждый истребитель - на вес золота. Летчик совершил глупый поступок, уничтожив самолет. Жертвовать собой нужно с умом и расчетом максимальной пользы для остальных».

Возмущаются тем, что у Сталина и его окружения была двойная мораль, верхушка страны пьянствовала и развратничала, когда миллионы людей умирали от голода. 125 граммов хлеба из отрубей в день на каждого жителя блокадного Ленинграда и доставка товарищу Жданову спецрейсами свежих фруктов - вещи несовместимые в сознании любого порядочного человека. Отвратительны истории о том, кто, сколько вывез из Германии после окончания войны: чем выше воинский чин – тем больше добра. Все это – правда. Избирательная. Потому что касается она далеко не всех.

Когда я думаю, почему отец ушел так рано, я объясняю это тем, что в зарождающейся в недрах коммунистической – новой России он был уже не нужен. Он был неудобен со своим упрямством, неуклюж со своей совестливостью, смешон – со своей непримиримостью. Адаптироваться к новым условиям он бы просто не смог. Но я представляю, что он так же, как мы с мамой смотрел бы по ночам бесконечно нервные съезды народных депутатов. Глотал таблетки от давления. Ему бы понравились Гайдар, Чубайс, Явлинский, Болдырев. Те, какими они были (или казались нам) тогда…

Отец умер, а нужные, податливые, понятливые, согласные – живы. Они будут долго жить.

А книжку нашу я все-таки напечатала. В Москве, в «Молодой гвардии». Без всякого блата и протекции. Книга вышла спустя десять лет. Только отца уже не было на свете».
 

генерал Александр КУМАНИЧКИНАБИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА:

КУМАНИЧКИН АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ (1920-1983).
Генерал-майор авиации, Герой Советского Союза.

Родился 26 августа 1920 года в поселке Баланда, ныне город Калининск Саратовской области в семье рабочего. Русский. Член КПСС с 1943. С 1922 года жил в Москве. Окончил 7 классов и школу ФЗУ, работал токарем на заводе, учился в аэроклубе.

В Советской Армии с 1938. В 1939 окончил Борисоглебскую военно-авиационную школу пилотов и был оставлен в ней летчиком-инструктором.

Участник Великой Отечественной войны с июля 1942.

На время представления к званию Героя Советского Союза: командир эскадрильи 41-го гвардейского истребительного авиационного полка (8-я гвардейская истребительная авиационная дивизия, 2-я воздушная армия, 1-й Украинский фронт) гвардии капитан Куманичкин к ноябрю 1943 года совершил 196 боевых вылетов, в 36 воздушных боях сбил лично 18 и в паре 1 самолет противника.

Звание Героя Советского Союза присвоено 13 апреля 1944 года.

В 1944 году направлен в «маршальский» 19-й истребительный авиаполк (впоследствии 176-й Гвардейский) на должность штурмана полка.

К маю 1945 года на боевом счету летчика – более 300 вылетов, 70 воздушных боев, 32 сбитых лично и 4 - в группе самолетов.

В 1947 окончил Высшие офицерские летно-тактические курсы усовершенствования командиров частей.

В 1951-52 гг. – командир 303-й авиационной дивизии, участвовавшей в боевых действиях в Корее. Принимал личное участие в воздушных боях, сбил 6 американских самолетов.

В 1954 году окончил Военную академию Генерального штаба. Летал на боевых машинах до 1961 года. Ушел в запас в звании генерал-майора авиации. Жил в Воронеже.

Награжден орденом Ленина, 6 орденами Красного Знамени, 2 орденами Красной Звезды, медалями.

Умер 24 октября 1983 года.


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.