Иван ПОНОМАРЕВ – ЭКЗАМЕН НА ВЫЖИВАНИЕ, Андрей КЛИМЕНКОВ – ГРАНИТНАЯ РЕКА, Евгения РОМАНОВА – ЗАБЫТЫЙ ГЕРОЙ СССР – авторы-участники МТК Вечная Память
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

«ПРЕДУГОТОВАННОСТЬ ВСТРЕЧИ»
(рассказ)


 

Александр ОГУШЕВИЧ

Карл Шпицвейгер «Kirhagen bei Dahau» - «Дорога к кирхе в Дахау» Дали времени, пришедшие к нам откуда-то, где нас нет и не было, уходят за горизонт. Горизонт нашей жизни, наших надежд. Не схваченные на жестко простотой и повседневностью, они пронзают собой все, ничего не оставляя без внимания.

Наверняка никто не объяснит, по какой такой причине нашло на людей желание - ни много ни мало - столбить ускользающий от них хронос. То ли это была причуда безымянного вожака, имя которого история не сохранила, то ли, как все гениальное, случилось спонтанно и очень обыденно. Но факт налицо: на разбитых дорогах стали появляться первые неказистые часовенки.
 

Чем мудрее становился человек, чем напористее отодвигал доставшуюся ему в наследство от смутных времен аксиому «Ноmо hоmini luрus еst» («Человек человеку волк»), тем раскованнее и человечнее воздвигал он соборы. Нубийские пирамиды древнеегипетских фараонов, предтечи манхэттанских небоскребов Нью-Йорка, исподволь приучали людей не страшиться высотных строений. Стоит только представить себе удивление и трепетный восторг усталого путника, когда за очередным поворотом дороги его взору открывалось красоты дерзкой, но простимой, церковное сооружение.

Столетиями соборы исправно несли свою службу, привечая и согревая всякого, кто в них нуждался, кто вступал в их пределы. Как херувимы во плоти, подчас против воли королей вырастали у обочин дорог церкви, в которых денно и нощно совершалось таинство соприкосновения душ человеческих с необоримыми силами неба. Но до храма нужно было дойти, преодолев чащобу леса, человеческие страхи, сомнения и слабости. Кажется, один из таких случаев отражен в картине Карла Шпицвейгера «Kirhagen bei Dahau» - «Дорога к кирхе в Дахау».

Самой кирхи на картине не видно, но, странное дело, всем существом своим чувствуешь, что вот-вот она воссияет за очередным поворотом. И сколь бы малой и ничтожной ни притворилась дорога, все равно на ней высшим провидением путнику назначена встреча с Храмом.

Кирха в Дахау, эка невидаль! Да таких, как она, вдосталь разбросано по миру. И будто бы верно – какой особый смысл выделять из тысяч церквей именно эту? Впрочем, пресытившийся эстет, прожженный светский баловень наверняка мельком пробежит глазами по картине и напрочь о ней позабудет.

История совершила невозможное, уготовив именно этой дороге и примыкающей к ней кирхе невероятное продолжение. Промелькнет каких-нибудь 13О лет – и по этой же дороге, изнывая от побоев и унижений, на остатке последних сил проползут, поддерживая друг друга, тысячи людей, подталкиваемые эсэсовцами к вратам Ада. Здесь, в Дахау, во время Второй мировой войны людей насильно принуждали завершать свой жизненный путь, сжигая в печах крематориев.

Предначертав каждому его судьбу, время не пощадило кирху в Дахау. Драма кирхи оказалась в том, что впервые она не согрела путника, не уберегла обреченных.

Право же, разве мог предвидеть подобное немецкий художник? А впрочем, может быть, как раз наоборот: время нашептало живописцу судьбу дороги, и тот, поспешил запечатлеть ее первозданный лик, чтобы грядущие поколения не прокляли ее в своих сердцах. И точно, нет у дороги никакой вины перед людьми, она оставалась открытой всякому и каждого готова была одарить своими далями. И так бы оно всегда было, но уже родилось поколение не только гуманистов и пацифистов. И если время не пощадило дорогу и кирху, за него это сделал Карл Шпицвейгер, создавшего свою мало кому известную в наших краях картину «Дорога к кирхе в Дахау» в начале ХIХ века.

Дали времени, пришедшие к нам откуда-то, где мы уже были, состоялись и, возможно, будем, уходят за горизонт. Горизонт нашей жизни и наших надежд...»


 

ЭКЗАМЕН НА ВЫЖИВАНИЕ

Алексей КУТАФИНИван ПОНОМАРЕВ: «…Война ворвалась в наш многодетный дом, как бандит с большой дороги. Без разговоров стала шарить по сусекам и безжалостно, не обращая внимания на наши слезы, выгребать скромные запасы муки, крупы, сахара, сухофруктов. Заглянула в карманы и забрала, оттуда отложенные на одежду сбережения. Запустила руки в платяные шкафы и вынесла на рынок добротную одежду. Добралась и до огородов, где подрастали молодой картофель, другие овощи. И быстро отправила их в котел. Но и этого ей было мало. Она нанесла нам самый страшный удар - забрала на фронт отца – основного добытчика хлеба. Когда пришла повестка, идти на фронт отцу, он собрал нас всех семерых иждивенцев, и с грустью в голосе сказал:

– Ухожу защищать Родину. Понимаю, что вам здесь будет трудно. Но еще хуже будет, если басурманы покорят нашу землю, - он оглядел нас, начиная с седовласой плачущей бабули /хорошо знающей, что такое война, на которой погиб в гражданскую наш дедушка, а ее муж/, погладил, натруженной шахтерскою рукой, годовалую малютку - Ниночку. И бодро добавил:

– По казачьим законам, при уходе отца на войну, главой семьи становится старший сын,

– и он погладил мою белобрысую голову, - вступай Иван Николаевич в свои права; на твоих руках остается большая семья, - и, кашлянув, подчеркнул:

– Прошу всех домашних слушаться его совета, - и, для важности зачем-то, надел на мою голову настоящую казацкую фуражку.

Я был безумно рад такому подарку. Ведь на нашей улице подобной ни у кого из ребят не было.

Прощание было грустным. Плакали взрослые, глядя на них, и четыре моих сестренки Я же, не показывая вида, любовался фуражкой и думал о том, как своим видом покорю уличных друзей.

Так война обезглавила нашу семью, опрокинула мои мечты об образовании и раньше времени наделила меня – тринадцатилетнего мальчугана, несвойственными в таком возрасте обязанностями – главы семьи. Что это за обязанности, я еще не знал...»


 

ГРАНИТНАЯ РЕКА

Алексей КУТАФИНАндрей КЛИМЕНКОВ: «…Издали Миус не виден: он не выбегает из лощины на равнину; послушно изгибаясь дугой, спокойно течет на юг, к Азовскому морю. Берега его радуют живописными видами, дышат безмятежностью. Но у этой тихой степной речки громкая боевая слава. Здесь проходил один из рубежей Великой Отечественной войны, ныне почти забытый – Миус-фронт. Осенью сорок первого на этом рубеже остановлен враг, а летом сорок третьего в битве за Донбасс тут ему был нанесен сокрушительный удар.

Миус-фронт, писала «Правда», представлял собой дьявольское нагромождение войск и техники, ввинченной в камень, врытой в землю. Он опоясывал обрывы крутого правого берега реки, шел через высоты и овраги, через примиусские села, поселки, города Ворошиловградской, Донецкой и Ростовской областей – Грабово, Яновку, Княгиневку, Штергресс и Новопавловку (ныне город Миусинск), Дмитриевку, Мариновку, Степановку, Куйбышево, Матвеев курган, Таганрог. В те грозные годы Миус-фронт обозначался окопами и блиндажами, дотами и дзотами, рукопашными схватками, танковыми атаками, артобстрелами, бомбежками. И остался навсегда обозначенным братскими могилами и памятниками…..

В октябре 1941 года гитлеровцы вышли к Миусу, захватили на левом берегу села Грабово, Яновку, поселки шахты №12, Княгиневку, но Красный Луч взять не смогли и повели наступление южнее, в районе Дмиртиевки. Наши войска в ожесточенных сражениях наносили противнику ощутимый урон.

Укрепившись на высоком правом берегу Миуса, фашисты не раз пытались прорвать нашу оборону, перебрасывали сюда крупные силы, но всякий раз встречали отпор советских воинов. Фронт протяженностью 373 километров стоял на Миусе с 30 октября 1941 по 17 июля 1942 года...»


 

ЗАБЫТЫЙ ГЕРОЙ СССР

Евгения РОМАНОВАЕвгения РОМАНОВА: «…В нынешнем году Нине Семёновне исполнилось 73 лет. Мы долго не встречались, а пару месяцев назад она пришла ко мне в редакцию и сказала, что хочет рассказать об одном из живших в нашем городе Героев Советского Союза, по её мнению, незаслуженно забытом. И назвала фамилию – Луппов. До того я была уверена, что в Советске после окончания Великой Отечественной войны проживали двое Героев Советского Союза, именами которых названы улицы города, – Герман Буров и Степан Лямин. Но жил в Советске, оказывается, ещё один Герой, в силу своей беспартийности, неизлечимой болезни и крайне порицаемого в ту пору образа жизни очень неудобный для властей Герой - Евгений Луппов. В отличие от Степана Лямина и Германа Бурова, он никогда не появлялся на трибунах 7 ноября, 1 мая и 9 мая, никогда не рассказывал о своих подвигах пионерам и октябрятам и ушёл из жизни незаметно, хоть и похоронили его, благодаря заботе местного военкомата, подобающим образом, с ружейными залпами…

Это было в начале 70-х. Нина Семёновна, юрист по образованию, поработав уже судьёй на Сахалине и в Советске, только-только вступила в должность секретаря Советского горисполкома. Однажды на приём к ней пришла женщина, вся в слезах: муж пьёт, жить с ним невозможно, примите меры… Нина Семёновна сказала посетительнице, что принимать какие-то меры она просто-напросто не уполномочена, но поговорить с мужем попробует. Они пришли на следующий день, он – прямо со смены (работал кочегаром в санатории «Советск»), в рабочей спецовке, весь чёрный от угольной пыли, очень худой.

– Ваша жена жалуется – плохо себя в семье ведёте, покоя никому не даёте, пьёте много…

Жена сидит рядом с ним, рыдает. А ему так неловко, прячет глаза, голову опустил, видно, что переживает. И вяло отбивается:

– Да ерунда всё... Пью как все… Обещаю – больше не буду… - и всё в том же духе.

По окончании бесполезного, видимо, для обеих сторон разговора супруги ушли, и больше жалоб не поступало.

Эта встреча с Евгением Лупповым, наверное бы, забылась, но через какое-то время Нина Семёновна пригласила Героев Советского Союза, которые тогда проживали в нашем городе, для оформления документов на бесплатный проезд в общественном транспорте.

В кабинет заходит мужчина, очень бедно и просто, но чисто одетый, с большим пакетом и с книгой:

– Вы меня приглашали… Я Луппов.

Нина Семёновна ему всё, что полагалось, выписала, а он говорит:

–Принёс вам показать свои наградные документы, - и достаёт шикарную папку красного цвета, открывает Указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза с вручением Ордена Ленина.

Нине Семёновне впервые довелось увидеть такой документ в подлиннике. Она обратила внимание на номер (101 или 111), посмотрела на дату – 1940-й год, январь. И подумала: тогда ведь, до войны, звание Героя Советского Союза редко кому присваивали. Заинтересовалась:

– А где вы воевали?

И он разговорился:

– С первых дней принимал участие в финской кампании. Был танкистом. Со мной в одном подразделении служил Юрий Жуков, который написал потом книгу о тех днях, о людях, с которыми воевал, - и показывает книгу Юрия Жукова «Люди сороковых годов». - Здесь заложена страница, где описывается мой подвиг.

О финской войне тогда вообще очень мало знали, а он рассказывал и рассказывал, причём как-то обыденно, совсем не по-геройски. Видимо, эта часть его жизни никому не была интересна, и он об этом давно не говорил. И вообще Евгений Алексеевич был как-то не на виду, никогда никуда не обращался, никогда ничего ни у кого не просил. И никто толком-то и не знал, как, когда и почему он оказался в Советске…

– Я ведь и в Отечественной войне принимал участие, в обороне Москвы. Тогда тоже был представлен к званию Героя, но наверху посчитали, что я слишком молод быть дважды Героем, поэтому дали Орден Красного Знамени.

Рассказал, что работает кочегаром в санатории «Советск». Уже потом Нина Семёновна узнала, что его отовсюду выгоняли за пьянство, а в санатории жалели - увольняли, брали на работу, держался кое-как...

Проездные документы оформляли Героям Советского Союза раз в три года, вот Евгений Алексеевич и пришёл тогда в 1971 (или 1972) году, а в следующий раз уже, видимо, по состоянию здоровья прийти не смог (у него была открытая форма туберкулёза). Больше Нина Семёновна с Евгением Лупповым не встречалась.

Через год или два Юрий Жуков пытался разыскать и собрать однополчан - героев своих книг… Нине Семёновне позвонили из облисполкома:

– Есть у вас такой – Евгений Луппов, Герой Советского Союза? Как он хоть живёт-то?

– Квартира у него есть. Работает кочегаром. Зарплата - рублей 60. Как он может жить? Не знаю, получает ли он пенсию по инвалидности, но его семья живёт чрезвычайно тяжело.

– Жуков разыскивает своих однополчан, хочет их собрать.

– Не знаю, как он поедет-то: у него вряд ли есть что одеть из тёплого. Учтите, что он ещё и болен, и болен тяжело…»


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.