Алексей КУТАФИН – ХОЛОДНОЕ РУССКОЕ СОЛНЦЕ, Д.КАПЕЛЮК – НЕ ДРЕЙФЬ, ПАЦАНЫ, Е.СУСЛОВА – ЭХО СТАЛИНГРАДА, Е.ГОРБУНОВ – ВЗГЛЯД С МАМАЕВА КУРГАНА – СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР
журнал СЕНАТОР

«ХОЛОДНОЕ РУССКОЕ СОЛНЦЕ»
(рассказ)


 

Алексей КУТАФИН

Алексей КУТАФИН«На железнодорожных путях стояли сразу несколько составов.

Наперёд разгружались остатки оборудования, демонтированного перед оккупацией на западе. Для незамедлительного монтажа его сходу – на новых, созданных в Новосибирске, заводах – «Прожекторного» и «Авиационного».

Следом размещался – закопчённый, опалённый взрывами, изрешечённый осколками бомб и снарядов крупнокалиберных пулемётов вражеской авиации – прифронтовой санитарный поезд, прибывший для отправки очередной партии раненых в тыловой госпиталь.

Молоденькие медсёстры, с воспалёнными от бессонницы глазами, поочерёдно вытаскивали из него носилки с перебинтованными тяжёлыми бойцами; и спешно несли их натруженными руками, вдоль другого состава, на усланные соломой подводы. …Мимо худеньких, осунувшихся детишек, сгрудившихся возле своих, опустевших на время, паривших теплушек.
 

Грустными глазами с припухшими веками, не по-детски серьёзными измождёнными святыми личиками – они молча смотрели на ещё одно изуродованное лицо войны – израненных солдат, защищавших их на полях жестоких сражений Великой Отечественной.

Этот последний паровоз – пришёл с эвакуированными детьми из блокадного Ленинграда. Под парами он ждал своей очереди на проход, чтобы отправиться дальше – в южные города Средней Азии. Там тепло, там яблоки…

Заботливо закутанных детей вывели из натопленных вагонов на улицу проветриться. Хотя и стоял в Сибири – не по-осеннему морозный день – после нескольких суток пути им необходимо было подышать свежим воздухом. Их уже успели немного откормить по дороге, увеличивая порции понемножку, чтобы сразу с голодухи не случилось непоправимое. Но всё равно они смотрели до сих пор – голодными глазами на всё что можно было съесть.

Раненые, кто был ещё в сознании, на ходу совали им свои сухие пайки. А кто не мог пошевелить рукой – просили медсестёр опустошить индивидуальные вещмешки с фронтовыми и трофейными запасами. И роняя скупую мужскую слезу на промокшие от крови носилки, проплывали дальше на руках боевых подруг…

– Мамочкина уснула и не проснулась. – С наивным укором сообщила она.

Слово «умерла» настолько часто звучало в их многострадальной жизни, что она устала употреблять его вслух.

Она даже заплакала как-то по-особому. Слёзы давно были выплаканы. Она лишь шмыгала носом, рыдая всухую. И подёргивала в такт всхлипываний худенькими плечиками.

– Она нам свой паёк весь скармливала, а сама ничего не кушала… – Утробным голосом выдавил из себя паренёк. Его вдруг затрясло мелкой дрожью, и откуда-то из глубины души вырвался душераздирающий стон.

Он рыдал совсем по-взрослому, по-мужски. На серьёзном каменном лице не было даже намёка на детскую плаксивую гримасу. Лишь слёзы струились по его щекам нескончаемым потоком, выдавая напоказ безудержную боль. Его глаза пылали ненавистью, глядя куда-то в пустоту на запад. И отрешённо он непроизвольно декламировал:

–…Я бы уже давно на фронт сбежал. Но мама мне всегда говорила «Если что со мной случится, Иосиф, Аннушку пожалуйста не бросай». А «тётки-надзирательницы» мне проговорились, что нас по разным детдомам развезут, потому что мы разнополые. Мне бы только Нюрку немного подрастить и пристроить в нормальную семью. И самому мыжцу нарастить, чтобы хватило силёнки хоть на одну фашистскую гадину. А ещё лучше самолёт построить, чтобы пачками, пачками их изничтожать... Как Батя!

– Дядечка, возьмите нас пожалуйста к себе. Тётеньки проводницы нас жалеют, но ничего поделать не могут. А нам никак нельзя разлучаться, ведь мы же братик с сестричкой. Мы вместе много не едим. А я даже крысок и мышек умею готовить. Только мышек жальчее, они такие хорошенькие, глазки бусинками; да и навару с них маловато. И полы умею мыть. А Ёська самолёты будет строить. Он правда не врёт. Как себя помню, с детства топорами с обоих рук умеет махаться и жонглировать. – Вторила брату сестрица Анюта.

Егор слушал, обняв и прижав их головёнки к себе. Слёзы непроизвольно появились и в его глазах. Он еле сдерживал свои эмоции от общих тягостных воспоминаний; негоже чтобы видели мальцы его слабость, надо было успокоить их немного своим показным молчаливым хладнокровием.

Они простояли так обнявшись немало времени, пока лица обоих мужчин мало-помалу ни обветрило холодное русское солнце.

– Вот что, ребятки… Зовут меня Егор Ефимович, можно просто «дядя Егор». Живу я один, так уж распорядилась судьба. Если тётеньки вас жалеют, то думаю они не будут против, чтобы мы жили вместе…»
 

НЕ ДРЕЙФЬ, ПАЦАНЫ!

Дмитрий КАПЕЛЮКДмитрий КАПЕЛЮК: «– Ребятки! Отец наш жив – здоров! Вот письмо от него! Идёмте скорее в избу! – говорила радостно мама, возвращаясь с работы и то и дело проваливаясь в снегу. В руках у неё был треугольник письма.

Побросав ледянки, мы тотчас поспешили в тепло. За приготовлением ужина суетилась Маринка, наша сестрица, шестиклассница. Мама, не раздеваясь, присела на лавку, развернула конверт и без запинки, видимо, уже не в первый раз, стала читать тятино послание: «Здравствуйте, дорогие мои Натальюшка, Марина, Витя и Паша! Во первых строках моего письма сообщаю: я жив – здоров и скоро выпишусь из госпиталя. Долго не писал, потому что немного поцарапало и контузило. Мы, сибиряки, под Москвой дали жару фашистам. Скоро оклемаюсь, и снова буду колошматить фрицев. Но хватит писать о себе. Главное, как вы там поживаете без меня? Догадываюсь, конечно – не легко. Ведь на руках у тебя, дорогая Натальюшка, трое детей. Сбереги их, потерпи немного. Вот добьём скоро вражину, и я вернусь».

Мама прервала чтение, чуток всплакнула и, как бы отвечая на вопрос тяти, проговорила:

– Да чего уж там. Справимся как-нибудь, лишь бы ты, Коленька, вернулся жив – здоров.

И только она собралась было продолжить чтение. как в сенцах послышался шум, и в избу ввалилась толпа соседок: бабка Серафима и тётки Катерина, Лизавета и Маланья.

Когда вошедшие примостились кто где: на табуретках и на голбце, мама вернулась к началу письма. Мы терпеливо ждали продолжения. Дальше тятя писал: «Ежели с одёжей детишкам будут затруднения, так ты, Натальюшка, потрать мои рубахи и штаны, пинжак и другую лопатину. Не жалей – распарывай и перешивай. Вернусь домой, буду работать – приоденусь. Напиши, как растут сыновья Витя и Паша. Шибко не балуй их, пусть помогают тебе по хозяйству. Как-никак, а всё-таки они – мужики.

А Маринка? Как она учится? Тоже тебе – хорошая помощница. Как у вас с пропитанием? Много ли картошки накопали? Жива ли корова? Пишите мне обо всём. Не хватит кормов, то сходи, Наталья, к председателю колхоза, попроси у него соломы. Поди, не откажет солдатке. Дров не будет, расходуй тёс. который лежит за пригоном»

Мама перестала читать письмо и стала успокаивать тятю, как будто он мог услышать её:

– Слава богу, пока всё есть: и картошки накопали ведер пятьсот, и солонины вдоволь заготовили на зиму, и дров запасли порядочно, и сена накосили. А доски тратить не будем, сгодятся в хозяйстве. Вон крышу надо починить – совсем худая стала.

И глубоко вздохнув, мама дочитала последние строчки:

«Писать кончаю. Горячо обнимаю всех вас, дорогие мои. Берегите себя. К сему – ваш супруг и отец Николай Кулешов. Писано 2-го февраля 1942 года. Полевая почта».

На некоторое время в избе наступило затишье. Пригорюнившись, молчали соседки: думали о своих родных, затерянных на далёких и жестоких фронтах.

Мама тем временем аккуратно свернула письмо и бережно положила его на божничку, за иконкой…»


 

ЭХО СТАЛИНГРАДА

Елена СУСЛОВАЕлена СУСЛОВА: «…Конечно, чувствуется, что это – не личный дневник, а блокнот политработника, партийного журналиста. В нем не найдешь повествования о первом походе на передовую – «за свежими материалами для газеты», обернувшемся встречей с «юнкерсами», попаданием под обстрел и контузией. Нет в этих записях и рассказа о вечерней рыбалке на острове Сарпинского, куда передислоцировались дивизии, а с ней и редакция дивизионки. О том, как работники редакции и походной типографии, выпросив у крестьян невод, наловили в заливных озерах три ведра щучек, чебаков, наварили ухи, отвели, как говорится, душу. Стояло осень, и барахтанье в холодной воде обернулось для дедушки малярией. Окончательно оправившись от болезни, часто ходил на передовую, следом за перешедшим в контрнаступление нашими войсками, был свидетелем успешных боев, очевидцем злодеяний противника.

Невольно ловишь себя на ощущении: в подкорке у автора постоянно жило опасение, что записи могут быть прочитаны военным цензором. Но самое бесценное на 86 дневниковых страничках – записи рассказов очевидцев, факты, имена, выдержки статей из центральных газет, тексты приказов, стихи собственного и чужого сочинения. Надо понимать, что перед нами не художественное произведение, а корреспондентские заметки, заготовки, которые могут пригодиться для работы. И в этом – дыхание того времени, той войны.

Так обыденно: Сталинград, 1942-й. Но если вдуматься: самый судьбоносный год для страны. Для мира...

Хроника тех событий. Но она написана не холодной рукой хроникера – эмоциями журналиста.

Да, мне повезло. Могу увидеть войну глазами родного нам человека. Душой ощутить историю, почувствовать ее дыхание, прикоснуться к ее страницам кончиками своих пальцев. Возможно, кому-то слова покажутся выспренними. Кто-то обвинит автора в излишней риторике. Особенно это ощутимо сейчас, когда открылись многие страницы подлинной исторической правды, когда мы, внуки дедов-фронтовиков, стали свидетелями покаяния наших бывших противников и, спустя десятилетия, смогли отстраниться от того времени и посмотреть на него как на трагедию народов… Но тогда, там, с глазу на глаз с вооруженным до зубов, озлобившимся врагом, видимо, невозможно было чувствовать, думать, говорить по-другому. Вчитайтесь – и вы услышите эхо Сталинграда.
 

ФАТЕЕВСТАЛИНГРАДСКИЙ ДНЕВНИК ФАТЕЕВА: «Сталинград, июль 1942 года.

Одиннадцать суток находился в пути. Проехал от славного Амура до матушки Волги. И всюду чувствуется война. На станциях и полустанках полно военных. Все они суетятся, спешат. У каждого свои дела, свои задачи, но маршрут один – на фронт... Наш эшелон с каждым часом приближается к Сталинграду. Едем по казахской степи. Многие станции разбиты немецкими бомбами. Бойцы смотрят на груды развалин, на пепелища домов и у каждого из них кипит сердце от ненависти к врагу. Душа, как чаша, наполняется гневом.

– Проклятые! Что наделали... -- произнес один из солдат.

Наш эшелон ни разу не подвергался бомбардировке. Едем спокойно. У всех одно желание – скорее приехать на место. Но где это место будет – никто не знает.

Утром 26 июля наш состав подошел к самому берегу великой русской реки. Волга, Волга! Сколько песен сложил о тебе народ! В них люди называют тебя «матушкой», «красавицей», «кормилицей». Сколько вырастила, вскормила и воспитала людей ты на своих берегах!..

Сейчас Волгу можно назвать «военной рекой»: ее берега зеленеют и пестреют военными людьми. Всюду лежит фронтовой груз.

С пристани подошел большой паром. На нем уложены рельсы. Речники Волжского пароходства перевозят людей, военное снаряжение, боеприпасы, продовольствие. Речники тоже стали фронтовиками. Наши вагоны подали на баркас и по воде повезли на правый берег реки, где стоит город, носящий имя великого Сталина.

В воздухе реют наши самолеты, патрулируют над просторами Волги, охраняют ее священные воды от немецких стервятников.

Твердо наши воины вступили на Сталинградскую землю. Здесь началась их боевая жизнь!

Мы едем мимо заводских корпусов, многочисленных каменных зданий. Вот и тракторный завод – детище первой сталинской пятилетки... Сталинград выглядит красиво. В центре его кипит жизнь: непрерывно движутся трамваи, автомашины, люди. В тени парков и скверов бегают беззаботные малыши. Они еще не знают, что такое война.

На окраине города, недалеко от заводских корпусов, тысячи мужчин и женщин роют противотанковый ров. Потные, они выбрасывают наверх тяжелую землю. Несмотря на трудности, все работают напряженно.

– Этот ров будет могилой для фашистских разбойников, – со злостью произнес один пожилой рабочий».

«…Я сижу в одном отроге. Пишу материал для газеты. Над головой летает "рама".

– Сделайте веселое лицо, фотографирует, – шутит наборщик Костенко.

– И бесплатно, – добавляет боец Пономарев.

4 августа. Тихая донская ночь. Все кругом уснуло крепким сном. Я забрался на гребень высоты, с которой хорошо наблюдать за линией фронта. Сквозь ночную мглу вижу, как вписываются в воздух трассирующие пули. Часто вспыхивают разноцветные ракеты. Они освещают ковальную степь на десятки километров.

Пахнет душистой травой. Внизу из горы течет ручеек. Он журчит, словно с кем-то разговаривает. Приятно отдохнуть в такой обстановке после знойного фронтового дня. Слышу, идет наш ночной бомбардировщик. Сердце радуется, когда видишь и слышишь, как летят наши славные соколы. Хочется махнуть им рукой, крикнуть во весь солдатский голос, пожелать боевого успеха.

По нашему самолету немцы открыли сильный пулеметный огонь. Тысячи пуль огненными струями поднимаются к небу, а потом постепенно склоняются к земле и потухают, как искры. Словно молния блеснула впереди. Раздался сильный звук разорвавшейся бомбы. За ним – второй, третий... Сбросив бомбовой груз, советский самолет полетел обратно. Ему навстречу – второй бомбардировщик. Немцы снова открыли зенитный огонь. Советский летчик дал по фрицам несколько очередей. Разноцветные пули несутся навстречу друг другу.

Всю ночь наши самолеты не давали врагу покоя. Во второй половине ночи гитлеровцы значительно сбавили темпы огня, а потом и совсем прекратили стрельбу по русским самолетам. Не хватило у них пороху!»

«С 9 по 13 августа шли ожесточенные бои в районе 74 разъезда. Наши пехотинцы при поддержке артиллерии и танков остановили врага, а затем отбросили его на 14-16 километров. Немцы не ожидали такого сюрприза. Пленные немецкие солдаты рассказывают, что их офицеры говорили, что против них воюет «амурская ударная дивизия» (то есть наша, 204-я).

Борьба продолжается. Наши воины сражаются упорно, по-дальневосточному. Немцы бросили против нашей части свою авиацию, много танков, но успеха не добились... В боях с немецкими захватчиками отличился старшина Толстиков. Во время боя загорелся трактор с боеприпасами. Старшина вскочил на горящую машину и, рискуя жизнью, стал тушить пожар...

Минометчики старшего лейтенанта Синицына за несколько дней истребили из минометов свыше 200 фрицев, уничтожили 10 станковых пулеметов вместе с прислугой. У всех бойцов одна мечта – скорее разгромить зарвавшегося врага, а потом погнать его туда, откуда он пришел. И там рассчитаться с ним за все…»

«В самый разгар боя младший политрук Козырев лег за противотанковое ружье. Двумя пулями он подбил два фашистских танка. На него шел третий.

– Не пройдешь и ты, гад! – крикнул герой и навел ружье в цель. Два метких выстрела – и вражеский танк, окутавшись дымом, остановился. Четвертый танк Козырев подбить не успел. Осколком вражеского снаряда тяжело ранило отважного бронебойщика. Он умер на поле боя.... Вечная слава герою Сталинграда!..»

«Сентябрь 1942 года.

Мы снова отступили. Наши подразделения заняли оборону в районе деревни Песчанка. Видно Сталинград. Недалеко Волга. Отступать больше некуда. Наши воины дали клятву родине: «Умрем, но не пропустим врага через свои рубежи. Отстоим город великого Сталина!»

Эту священную клятву с честью выполнили бойцы подразделения старшего лейтенанта Андрея Звездина. Он со своими саперами отбил атаку 10 немецких танков и двух рот пехоты противника.

Командир Звездин и большинство его бойцов погибли в этом бою, но они не пропустили ни одного немца к Волге…»

«8 сентября. Получили газету «Красная звезда» за 4.09.42, в которой помещена передовая статья «Отбить наступление немцев на Сталинград». В ней говорится:

«Обстановка под Сталинградом остается напряженной. Стремясь во что бы то ни стало овладеть городом, немцы ввели в бой около тысячи самолетов, в том числе переброшенных с запада, массу танков, стягивают отовсюду свежие дивизии для пополнения своих изрядно потрепанных ударных группировок.

...Сталинград – это сердце волжского бассейна, ворота к Каспию... Сталинград – это твердыня на великой водной магистрали, связывающий страну с Кавказом и Закавказьем. Напрягайте все силы, защитники Сталинграда»! Родина требует: отбить наступление немцев!»

Этот призыв, как эхо, разнесся по окопам, траншеям, дзотам и блиндажам. Защитники Сталинграда поклялись: «Умрем, но не пропустим фашистов к красавице Волге»... Стойкость – вот непреодолимое препятствие для врага…»

«9 сентября. Немцы бросили много танков. Им удалось-таки прорвать нашу оборону на одном участке и окружить несколько подразделений нашей части. Это событие подняло на ноги всех. Подошло подкрепление и остановило врага…

У переправы через Волгу скопилось много машин и повозок. Целые колонны автотранспорта везут на фронт боеприпасы, вооружение, продовольствие. Все это нужно. Но река мешает. Мост разрушили немецкие самолеты. Наши саперы устроили паромы. На них помещаются только четыре автомашины и несколько повозок. Люди садятся, где попало. Маленький пароходик облеплен бойцами. Они едут на фронт. Немецкие «бальнобойки» обстреливают место переправы. Несмотря на опасность, волжские речники перевозят на сталинградский берег людей и военные грузы. С утра и до утра – круглые сутки – по волнам могучей Волги переправляется подкрепление…»

«Немцы бросают свою авиацию на Сталинград. Ежедневно горят дома, рушатся заводские корпуса и каменные жилые здания. Гитлеровские разбойники разрушают город. Сталинградцы эвакуируются за Волгу, в сторону Ленинска, Райгорода и дальше вверх по реке. Фашисты лишили их крова, места работы, убили их родных и знакомых... Каждая семья, ушедшая из родного города, чувствует себя как погорелец после пожара... А сколько людей погибло во время вражеских бомбардировок. Одна женщина со слезами на глазах рассказывает, что немецкая бомба угодила в погреб, где сидело 20 человек, в том числе старики и дети. И все они погребены заживо. Да будьте прокляты, фашистские бандиты! Вас тоже настигнет кара…»

«21 сентября. Получен приказ военного совета войскам Сталинградского и Юго-Восточного фронтов от 20.9.42 года. В нем сказано: «Уже скоро два месяца, как гитлеровские стервятники рвутся к Сталинграду… Кровавый Гитлер снова и снова гонит свои ослабленные части в бой. Главный удар врага пришелся на части Юго-Восточного фронта, героически, с гордостью защищающие город… За этот период времени отбито более ста атак противника… уничтожены сотни танков и много другой техники врага, истреблены тысячи фашистских солдат и офицеров. Сейчас враг находится у стен Сталинграда.

Задача войск Сталинградского фронта – скорее, в кратчайший срок оказать помощь своим братьям, защитникам Сталинграда, а войск Юго-Восточного фронта – упорнее защищать город, нанося контрудар по зарвавшемуся врагу.

Требую от всех войск величайшего напряжения и героизма, от всего командного состава – непосредственного руководства в бою. Пусть не дрогнет рука ни у одного воина в этой великой битве. Трусам и паникерам нет места в наших рядах…»

«1 октября. Старший сержант А.Харитонов подвел вой боевой счет. За два с лишним месяца он из станкового пулемета истребил 100 гитлеровцев. Хорошо дерется с врагом артиллерист-наводчик орудия младший сержант Иван Коваль. На его боевом счету записано 3 подбитых немецких танка и взвод истребленных гитлеровцев. Бойцы подразделения офицера Сеземина уничтожили из своих орудий до роты пехоты противника, подавили огонь батареи немецких шестиствольных минометов и отбили вражескую атаку.

10 октября. Бои продолжаются с прежней силой. Наши части успешно отражают одну атаку за другой. Силы немцев, как видно, иссякают. Они меньше стали проявлять активности. Видимо, здорово обломали им зубы! Это цветочки, ягодки будут впереди. Скоро они побегут от Сталинграда, а, может, и бежать им будет некуда…»

«На острове Сарпинского я встретил красноармейца Александра Кудрявцева. Этот герой не раз встречался с врагом. Однажды в тыл нашего подразделения зашли вражеские танки. В это время Кудрявцев находился в окопе и вел огонь из пулемета. Половина фрицев, двигавшихся за танками, валялись на земле. Их скосил отважный советский пулеметчик Александр Кудрявцев.

Вражеские автоматчики, несмотря на огромные потери, лезли вперед. У Кудрявцева вышел из строя ручной пулемет: разбило газовую камеру. Кудрявцев взял винтовку у тяжело раненного старшины и продолжал вести огонь по озверевшим фрицам. Когда кончились винтовочные патроны, взял в дзоте автомат и стал строчить по гитлеровцам. Наступление врага захлебнулось. В течение четырех часов бесстрашный герой отбивал атаку немцев. Он истребил десятки гитлеровцев. Через несколько дней тов. Кудрявцев из противотанкового ружья подбил немецкую грузовую автомашину.

Так сражается за Сталинград простой советский солдат, овладевший в совершенстве всеми видами стрелкового оружия. Так бьются с врагом все наши красноармейцы. Каждый из них стремится убить как можно больше фрицев, ибо знает, что каждый убитый немец – шаг к победе...»

«23 октября. В газете напечатано письмо командующего войсками Сталинградского фронта генерал-полковника Еременко. «Доблестные наши войска, защищающие Сталинград, сбили спесь с фашистских захватчиков, сорвали их планы захвата Сталинграда, планировавшегося немцами в начале августа. Враг понес колоссальные потери. Вот почему противник сдал темпы наступления. Он выдыхается. И свою слабость прикрывает листовками, выбрасывая их ежедневно в огромном количестве, пытаясь запугать наши войска всякой ложью и клеветой.

Но никогда не удастся фашистским лгунам поколебать своей брехней стойкость наших войск. Пусть враг бросает листовки, пока есть у него бумага. Не обращайте на это внимание, товарищи. Правда, бумага мягкая, и ее можно использовать, когда идете до ветру…

Наша ближайшая задача: отстоять Сталинград. Это наш священный долг перед Родиной, и мы его выполним… Каждый боец должен считать своей честью и гордостью истребить как можно больше фашистов. Убил 10 – хорошо, 13 – отлично, 20 – герой. А снайперу – удвоить эту норму. Больше нажим на врага, в каждую щель боевого порядка противника залезай, проникай в его глубину, уничтожай всюду». Состоялись митинги и беседы…»

«Фрицам стало тошно под Сталинградом. Пленный солдат 3-й роты 671 пп 371 пд Вильгельм Цисковский рассказал, что в его роте из 180 человек осталось только 20. «Если так будет продолжаться, то мы здесь все погибнем», – заявил он. («Сталинградское знамя» от 7.10.42г.)».

«По приказу командования недалеко от передовой линии организован красноармейский дом отдыха. В нем отдыхают лучшие защитники Сталинграда… Бойцов помыли в бане, побрили, выстирали и починили их обмундирование. Спать уложили всех на белоснежные простыни. После бессонных ночей в холодных траншеях и окопах отдыхающие спят, как у себя дома.

– Мы здесь, как в раю, – заявляют бойцы и сержанты…»

«1 января 1943-го. Наступил новый год. Сегодня открывается новый календарь нашей боевой жизни. Новый год мы встречаем у стен легендарного Сталинграда (в районе деревни Ивановка).

В 1942 году наши войска окружили немцев под Сталинградом. «В 1943-м добьем их окончательно», -- такой лозунг выбросили наши бойцы и командиры…

Прошло 6 недель наступления наших войск на подступах к Сталинграду.

3 января. Наши войска готовятся к генеральному наступлению. Сосредотачивается артиллерия. На полях, как бороны, стоят под углом «Иваны Грозные», в балках много «катюш». На каждом шагу пушка. Артиллерии у нас так много, что хватит всех фрицев накрыть огнем. Усиленно подвозятся боеприпасы. Идет разведка обороны противника.

Части, наступающие на юго-запад, уже ушли далеко. Мы держим окруженных фрицев. Разведка доносит, что немецкие солдаты, находящиеся в окружении, получают по 30-100 граммов хлеба в сутки. Больше никаких продуктов. Многие солдаты опухли от голода, обморозились.

Фашистские ряды тают, как вешний снег. Они шли в Сталинград за новой добычей, а сейчас жрут дохлых лошадей. Скоро заговорит наша артиллерия. Узнают немцы, почем «сотня русских огурцов». (Огурцами сталинградцы называют снаряды и мины)…»

«6 января. Перед нами стоит вшивый и голодный немец. Отто Зигер. Его звериная морда покрыта черным слоем пыли и копоти. На нем летняя куртка, рваные штаны и стоптанные сапоги. Этого фрица захватили и притащили за шиворот наши разведчики Кулаков и Жатов…»

«10 января. Началось! Началось то, чего с нетерпением ждали наши воины, весь советский народ, -- генеральное наступление… Добьем окруженных немцев в районе Сталинграда! Вперед на врага!..»

«…Недалеко от населенного пункта Ягодная Сталинградской области обнаружено 27 трупов красноармейцев и командиров. Немецкие палачи зверски замучили раненых воинов. Тело бойца Коцуба покрыто штыковыми ранами, череп размозжен. Лицо старшего лейтенанта Ф.Е.Соенко исколото штыками до неузнаваемости. Сердце заливается кровью, когда смотришь на эти злодеяния проклятых фашистских разбойников.

Красноармеец П.Овчинников рассказал, что в одном селе, освобожденном нашими войсками, он видел 13 заживо сожженных военнослужащих Красной Армии. Немцы сожгли все крестьянские дома и колхозные постройки.

Мстить, мстить за все! Кровь за кровь, смерть за смерть – вот наш ответ немецким гадам…»

«14 января. В окопе, засыпанном снегом. Лежал красноармеец Михаил Степурин. Он из винтовки вел огонь по окруженным фашистам. За час боя отважный воин сразил трех фрицев. Рядом с ним вел огонь из противотанкового ружья красноармеец Розан Молчанов. Он подавал и уничтожал огневые точки противника.

Когда на поле боя появился немецкий танк, Молчанов определил до него расстояние и открыл огонь. Бронебойные пули впивались в стальное тело вражеского танка, но он продолжал действовать. Молчанов дал еще несколько выстрелов. Фашистский танк остановился и не смог сдвинуться с места.

Розан Молчанов не успокоился. Он перенес огонь по вражеским пулеметам, строчившим из дзотов…

Немцы упорно сопротивлялись. Старший лейтенант Чехлов решил сломить сопротивление гитлеровцев атакой с флангов. Он разбил бойцов на группы. Храбрые воины скрытно заняли исходные рубежи для атаки. Чтобы ввести противника в заблуждение, Чехлов приказал оставшимся на месте красноармейцам открыть сильный огонь. Немецкие вояки сосредоточили против них все огневые средства.

В это время справа и слева поднялись бойцы и стремительно двинулись вперед. Советские воины достигли вражеских окопов и завязали гранатный бой. Немцы, ошеломленные неожиданным ударом с флангов, стали выскакивать из окопов. Но меткие пули наших воинов настигали врага.

В этом бою комсомолец Литвиненко, родом из Полтавы, уничтожил более 30 немцев. Наши бойцы, овладев окопами противника, захватили 16 пленных…»

«Наши войска заняли деревню Стародубовка. Ее почти полностью разрушили немецкие разбойники. С неописуемым восторгом встретили наших красноармейцев старики, женщины и дети, освобожденные от врага.

Колхозница Антонина Капустина заявила нашему офицеру:

– Снова над нами засияло солнце счастья. Спасибо вам, дорогие…

В центре деревни – большое кладбище. В несколько рядов с немецкой точностью поставлены деревянные кресты. Тысячи убитых фрицев лежат в сталинградской земле.

Девушка Таня Пятайкина говорит:

– Эти вояки хотели получить нашу землю, и они ее получили. По два аршина. Хватит!..»

23 января. Получен приказ Верховного Главнокомандующего тов.Сталина войскам Юго-Западного, Южного, Донского, Северо-Кавказского, Воронежского, Калининского, Волховского и Ленинградского фронтов, в котором говорится:

«В результате двухмесячных наступательных боев Красная Армия прорвала на широком фронте оборону немецко-фашистских войск, разбив 102 дивизии противника. Захватила более 200 тысяч пленных, 13 тысяч орудий и много другой техники и продвинулась вперед до 400 километров. Наши войска одержали серьезную победу. Наступление продолжается…»

26 января наши бойцы ворвались в город Сталина и завязали бои на его улицах. Красноармейцы во главе со старшим лейтенантом Ягановым первыми вошли в город с юго-востока. Они очистили много домов и раньше всех подошли к матушке Волге. Когда берег реки был очищен, советские воины повернули на север, в направлении центра города.

За день боев в Сталинграде подразделение Яганова истребило десятки гитлеровцев и захватило в плен 306 солдат и офицеров противника…»

«28 января. Ночью прилетели немецкие транспортные самолеты и стали крутиться над Сталинградом. Фашистские летчики искали своих, находившихся в окружении. Чтобы сбить с толку фрицев, наши ребята начали пускать в воздух разноцветные ракеты.

В наше расположение полетели баллоны с парашютами. Пять из них подобрали бойцы лейтенанта Кравцова. В них были снаряды, колбаса, печенье. В расположение подразделения тов. Беловицкого гитлеровцы бросили парашют с хлебом. Окруженные немцы остались на бобах!..»

К регулировщику, стоявшему на окраине Старой Отрады (район Сталинграда) подошел боец и спросил:

– Скажите, пожалуйста, где тут дорога в Сталинград? Регулировщик, улыбаясь, ответил:

–Подымитесь вон на ту высоту. Оттуда увидите длинные колонны пленных немцев. Они тянутся черной лентой от самого центра города.

Подошла машина. Мы все сели в кузов и поехали в Сталинград через Песчанку. Напрямик ехать было нельзя: мосты разрушены.

Машина идет вперед. В лощине остановилась километровая колонна немцев и румын. Все они грязные, оборванные, вшивые. На ногах соломенные «калоши» огромного размера и тряпки.

Наши красноармейцы с ненавистью и иронией кричат:

–Довоевались, гады!

У въезда в Сталинград стоит столб. На нем безграмотное объявление: «Стой! Кто далше поидет растрелим». Советские воины, со смехом читая надпись, с гордостью проходят и проезжают по «запрещенной» немецкой зоне. Земля, в которую вкопан столб, снова стала свободной.

Женщины, старики и дети – жители Сталинграда – веселые и радостные вышли на улицу. Они свободно, как и воины, шагают по этой знакомой им дороге.

– Четыре месяца не выходили из землянок, – говорят полуголодные женщины. – Сейчас мы снова дышим полной грудью.

Из Сталинграда и в Сталинград движутся вереницы автомашин. Водители везут в освобожденную часть города продукты и боеприпасы. За ними идут первые машины c печеным хлебом для сталинградцев…»

«31 января. Радио «В последний час» сообщило, что наши войска закончили ликвидацию группы немецко-фашистских войск, взятых в кольцо западнее центральной части Сталинграда. Всего окружено 330 тысяч немецких солдат и офицеров.

Взят в плен вместе со своим штабом командующий группой немецких войск под Сталинградом, состоящей из 4-й танковой и 6-й армии, генерал-фельдмаршал Паулюс… Сегодня по Старой отраде везли пленных немецких генералов. Вид у них не генеральский… Непрерывно движутся колонны пленных. Наши артиллеристы в знак победы дали последние залпы под Сталинградом. Кончается Сталинградская страда.

В северной части города осталась еще одна окруженная группа немцев. Их пленные называют смертниками. В балку, где сопротивляются гитлеровцы, непрерывно бьют советские «катюши». Они выбивают из земли последних «завоевателей» Сталинграда, улицы которого запружены трупами немецких солдат и офицеров…»

«2 февраля. Вечером получили по радио текст боевого донесения № 0079/оп представителя Ставки маршала артиллерии Воронова и командующего войсками Донского фронта генерал-полковника Рокоссовского. Они доложили Верховному Главнокомандующему: «Выполняя Ваш приказ, войска Донского фронта в 16.00 2.2.43 закончили разгром и уничтожение окруженной Сталинградской группировки противника… В связи с полной ликвидацией окруженных войск противника боевые действия в городе Сталинграде и в районе Сталинграда прекратились»…

Ночью передали приказ Верховного Главнокомандующего по войскам Донского фронта: «Поздравляю… с успешным завершением ликвидации окруженных под Сталинградом вражеских войск. Объявляю благодарность всем бойцам, командирам и политработникам Донского фронта за отличные боевые действия. И.Сталин»…

Совинформбюро сообщает: «2 февраля 1943 года историческое сражение под Сталинградом закончилось полной победой наших войск.

С 10 января по 2 февраля наши войска взяли в плен 91000 немецких солдат, в том числе 24 генерала и более 2300 офицеров.

Захвачены трофеи: самолетов – 730, танков – 1330, орудий – 6700, минометов – 1462, пулеметов – 8133, винтовок – 90000, автомашин – 61102, мотоциклов – 7369, тягачей, тракторов и бронетранспортеров – 480, радиостанций – 320, бронепоездов – 3, паровозов -- 36, вагонов – 1123, складов –233».

3 февраля. Наши воины отдыхают, бреются, моются в бане. Вечером в землянке собрались бойцы батареи Сеземина. Поют песни, балагурят. Особенно веселит товарищей артиллерист Ненашев…

Во всех подразделениях подводятся итоги Сталинградских боев. Красноармейцы Михаил Жаров и Николай Огороднов рассказали, что, прочесывая дома, они взяли в плен 60 солдат и двух офицеров противника…

Подсчитываются трофеи, которые захватили наши части, подготавливаются экспонаты в Сталинградский музей…

Весть о разгроме немцев под Сталинградом облетела весь мир. В газетах печатаются отзывы иностранных агентств и газет. В сообщении бельгийского министерства информации говорится: «…Полки, которыми так гордился Гитлер, теперь лежат под глубокими русскими снегами. Не они завоевали Сталинград, а Сталинград захватил их».

3 февраля. Бойцы офицера Осиса отдыхают. Они с законной гордостью говорят: «Мы теперь в глубоком тылу!»… Сержант А.Колесов сказал: «Немцы разрушили дома в Сталинграде, а потом в них устроили доты. Мы из пушки били по фашистам и многих похоронили заживо в этих развалинах».

Город оживает. Рабочие заводов возвращаются в цеха. По инициативе коллектива завода № 347(3,) создается фонд восстановления Сталинграда…

Война в Сталинграде закончилась лишь несколько дней, но люди уже мечтают о возрождении этого города-героя…

Еще в декабре 1942 года чуйковец старший сержант Р. Боичковский писал:

«Клянемся мы восстановить опять

Прекрасный город из его обломков.

В его дворцах нас будут вспоминать

Счастливые собрания потомков»…

Пройдут годы. Зеленой травой зарастут развороченные снарядами поля сражений, новые высокие здания вырастут в героическом Сталинграде, и герой-сталинградец с гордостью скажет:

–Да, я защищал Сталинград!»

«Март 1943 года...»


 

ВЗГЛЯД С МАМАЕВА КУРГАНА

Евгений ГОРБУНОВ

Алексей КУТАФИН «Стихла вдали канонада

В прошлом стальная пурга

Лихо шалит где-то рядом,

Ропщет Мамаев Курган.

 

В глыбах – навек рядовые

Славу их камень хранит

Им бы – на передовые

Да не пускает гранит.

 

Место – то, вроде, святое

Нервы и слёзы рекой,

Средство в народе простое,

Верное и под рукой.

 

Водка в гранёном стакане,

Драка по ходу и мат,

А высоко на кургане

Плакала Родина – мать:

 

– Спят подо мной ветераны,

Боже, как сердце щемит!

Пьяницы и наркоманы

Кто же меня защитит?!

 

Льются дождями косыми

Слёзы из каменных глаз,

Пьют сыновья, а в России

Грозы сменяет фугас.

 

Пьют от вранья и бессилья,

С радости, с горя, - кто как,

Пьют сыновья, а Россия

Рядом идёт с молотка.

 

– Рвусь я, но чую – не сдвинусь –

Родина скорбно твердит.

Русью торгуют на вынос,

Можно оформить кредит.

 

Пьяному всё «по колено»

Боль за Отчизну? – за стол!

Спаивают поколенья,

Колют от жизни укол.

 

Бродят бездомные детки

Стайками как воробьи,

Детки не просят конфетки,

Деткам подай героин.

 

Слог, что убитому тризна,

Мрачные стоны души.

Богом забыта Отчизна,

Плачут иконы в тиши.

 

Прячет глаза побирушка,

– Тошно мне, лучше напьюсь.

Плачет хмельная старушка

В прошлом могучая Русь!
 

УСТУПИТЕ МЕСТО ВЕТЕРАНУ!

« – Отпустите! Трезвый я! Не спьяну!

И не надо вызывать врача.

Уступите место ветерану!

Мне с досадой хочется кричать.
 

Дорогие граждане, гражданки.

Вот он, рядом, с палочкой в руке.

Из наград лишь орденские планки

На опрятном старом пиджаке.
 

– Уступить? Народ бушует рьяно.

Волю дай – на части бы порвал.

– Не грубите люди ветерану!

Он за ваше счастье воевал.
 

– Много в воспитании изъянов,

Мимоходом учим, на бегу.

– Уважайте, люди, ветеранов,

Помните, мы все у них в долгу!
 

– Люди раздражительны – не скрою.

Но нельзя переступать черту.

Будьте снисходительны к герою,

Помогите в жизни и в быту.
 

В чей-то мир война вошла с экранов,

Кто-то повесть тужится прочесть.

– Берегите, люди, ветеранов!

Нашу совесть, мужество и честь!»


 

«ХОЧУ ГОРДИТЬСЯ РОДИНОЙ»

«Мы опоздали! Традиции, слава…

Поступью чинной прошли стороной.

Мы перестали гордиться державой,

Что-то случилось с великой страной.
 

Я бы гордился серьезно и стойко,

Я бы Россию в стихах воспевал.

Если б не рылся, как пес на помойках,

И не просил бы, и не воровал.
 

Я не родился ни бедным, ни вором.

Чем отличился? Где ставят печать?

Я бы гордился трехцветным колором,

Да разучился цвета различать.
 

Я б ни за что не нарушил закона:

Цели благие преследует он.

Жаль, что закон наш послушно закован,

В цели златые одели закон.
 

«Я бы вставал, звуки гимна заслышав, -

Друг говорил, - только не на что мне.

Я бы вставал, - и добавил чуть тише, -

Ноги оставил на мине в Чечне!»
 

Я бы наивным не прочь оставаться,

Чтоб беззаветно отчизну любить.

Только взаимности хочется, братцы,

Хочется мне и при жизни пожить.
 

Я не спесив. Мне чихать на Багамы.

Душу тревога спалила дотла.

Будь мне, Россия, не мачехой – мамой!

Дай мне немного любви и тепла!»


 

О РЖАВЫХ ГВОЗДЯХ

король Фридрих Прусский и Наполеон IАлександр ОГУШЕВИЧ: Тайной страстью политиков всех времён и народов (не без незримого благословения небес) остаётся передел мира. Устроившись поудобнее в кабинетах, они спешат заявить о с в о е й, не подлежащей критике, единственно верной точке зрения на политико-географическое обустройство государств. Перекройка мира для политиков – то же, что для влюблённого преподнесение душистого букета тамарисков избраннице своего сердца. Вот ведь какая страстность! Их муки и терзания ни с чем, естественно, не сравнимы и в теории чисты и невинны, как слёзы младенцев.

По известной формуле – ни в чём себя невозможно укорить, если сам того не желаешь, – выходит, что отнюдь не политики, а кто-то виноват в том, что из арсенала дипломатии в качестве неотразимых аргументов привлекаются булыжники и палицы, луки и копья, топоры и вилы. А также танки, самолеты, «покашливающие» газы и обезличенные воинской присягой живые «винтики» в камуфляжной робе.

Политики пинают мораль, не хуже заправских футболистов, не только обеими ногами, но и руками, зная, что за умышленную игру рукой одиннадцатиметрового пенальти им не назначат. Политика на дипломатическом сленге - это всегда сговор. Как минимум. В просторечьи же – приятное, до полуобморочного состояния, вождение за нос.

В политических сварах невозможно не наткнуться на лес рук, принадлежность которых установить, однако, часто невозможно. Поэтому-то сидит народ и гадает: была ли то рука не опохмелившейся Московии, беловоротничкового Вашингтона или зыбучего, как пески, душного Тель-Авива? Но большинство не готово, рискнув, проявить дерзость, чтобы заявить, что на самом деле то была вездесущая рука Тайбея или Мапуту.

Давно уже нет ни Фридриха Великого, ни Наполеона, но любимое занятие политиков всех времён и народов осталось (см. рисунок). И в наши дни, закопошившись вдруг, переживая своеобразный ренессанс, югославские, российские, чеченские и другие «вершители судеб» занимаются кровавым фрондерством перед обомлевшей публикой.

У Леонида Леонова как-то спросили, какое открытие в жизни более всего его поразило. Писатель, не раздумывая, ответил: хрупкость и абсолютная беззащитность человеческой жизни, которая может оборваться даже от ржавого гвоздя.

Политикам всех мастей – ещё неопытным и уже научившимся оперативно плести интриги, как макроме и продуктовые авоськи, не мешало бы помнить о тех «ржавых гвоздях», которые (часто не без их помощи) оказываются рассыпанными под босыми ногами граждан, не отягощенных ни «историческим видением», ни «государственным мышлением», ни проблемами перекраивания границ.

На почтовой открытке-карикатуре начала века: немецкий король Фридрих Прусский и Наполеон I заняты «перекраиванием мира»


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж — 20 000 экз., объем — 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.