Вера МАКЕВНИНА. «ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ» – еще одна история любви, оборванная войной, на страницах федерального журнала СЕНАТОР издательского дома ИНТЕРПРЕССА
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 
  

 
А вы у нас были?..
      О КОНКУРСЕ      ЖЮРИ      АВТОРЫ      ПРОИЗВЕДЕНИЯ      НОВОСТИ      ПИСЬМА      NOTA BENE

«ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ»


 

Вера МАКЕВНИНА

Вера МАКЕВНИНА«Мы не отступим, пока не умрем.

Но мы и не умрем, пока не победим!..»

 

Альбом немногим больше ладони с истершимися от времени краями… «На память Леле», – «вывел Иван черной тушью безукоризненным почерком на первой странице. И дальше – самое заветное: «Девушке, которую люблю больше жизни»…

В степном хуторе Чеботари пахло молодым чабрецом, и крупные звезды висели над головами идущих на танцы парней и девчат. Шел май сорок первого, и привычной жизни с ее счастливыми мгновениями еще не было конца. Ну, кому тогда из них могло прийти в голову, что всего лишь через пару лет огонь войны выжжет и этот мирный сталинградский край, и души людские. Что они, сельские ребята, многие из которых и дальше райцентра-то еще никуда не ездили, пойдут тысячекилометровыми дорогами Великой Отечественной и многие уже никогда – ни-ког-да – не смогут возвратиться к родному порогу.

Иван провожал Лену до калитки. Затем, пожав руку смущавшейся девчонке (они так и не поцеловались ни разу) шел домой и садился писать стихи в этот свой альбом.

– Иван Любимов слыл самым умным и самым видным парнем в округе. Подружки мои так порой и не скрывали зависти, дескать, ну что такого он в тебе нашел? – не спеша перебирая пожелтевшие страницы своего удивительного архива, рассказывает Елена Ивановна. – Ванечек – так его все называли – играл на гитаре и мандолине, причем, выучился сам, тогда у нас музыкальных школ-то не было. Был очень начитан. Вообще учился отлично. Стихи писал. Рисовал… И я тоже дивилась, почему он выбрал именно меня: 16 лет, а Иван уже школу заканчивал, стеснительная до ужаса, строгий отец. О-о, попробуй кто-то повнимательнее на тебя посмотреть, батяня тут же бы поставил девку на место.

И тем не менее, возвратившись вечером после очередного свидания, Иван писал в своем дневнике: «Я ждал тебя всегда»… «мой идеал»… Это было о ней, Леле.

Уже в июне сорок первого Иван Любимов – курсант второго Ленинградского краснознаменного артиллерийского училища. Дневник-альбом остается незаконченным, парень дарит его перед отъездом своей избраннице. А потом он начинает слать ей письма. Отовсюду. Из училища. По пути на фронт. С фронта…

Иван Любимов – курсант второго Ленинградского краснознаменного артиллерийского училища«Наше училище окнами с фасада выходит на Неву. Их окон виден красивый Литейный мост, высокие здания и трубы фабрик на противоположном берегу». Кто знает, может быть, он стал бы известным публицистом или писателем – на этих ломких, порыжевших листочках можно найти порой описания простых и ярких, таких жизненных эпизодов. «Какой-то долговязый парень, перегнувшись через окно, с высоты третьего этажа кричит проходившим внизу девчатам: «Эй, девушки, гляньте сюда! Я скоро буду лейтенантом! Шесть рублей в месяц стану получать». Потом добавляет с горечью: «Ишь ты, даже не смотрят, фифочки»…

Может быть, он стал бы поэтом. Много позже однополчанин Вани напишет Елене Ивановне: стихи комвзвода разведки штабной батареи Ивана Любимова стали гимном полка.

А может, Иван выбрал какой-то другой путь в жизни. Но с его Лелей они уж точно бы были вместе. И у них родились бы дети, похожие на юную степную Беатриче, как Иван и мечтал.

Но в 20 лет он погиб. Где-то в Сумской области, под мало кому знакомой Верейкой. И эту смерть нельзя представить без содрогания. Небольшой конный отряд разведчиков напоролся на засаду там, где и предполагать ее не мог. Два обезображенных тела с вырезанными на спинах звездами – Ивана Любимова и его товарища-ефрейтора –обнаружили через сутки в одном из оврагов. У Любимова фашисты еще и горло проткнули штыком.

Так оборвалась песня любви. Хотя в данном случае, может, про оборванную песню это и не верно?

Письма – вот они, лежат под надежной охраной верных рук Елены Ивановны.

– Он много мне писал. И когда я еще в хуторе жила. И позже, когда на фронт пошла. Сама-то я даже тогда, увидев воочию кровь и смерть, повзрослев, отвечать ему стеснялась, – рассказывает она. – Хоть и хорошо училась, а, думаю, вдруг Ваня ошибки в письме найдет. Или мои мысли ему детскими покажутся – смеяться будет. Когда Ванечек узнал, что мы близко где-то друг к другу, предложил помочь в свой полк перевести. Но я и это посчитала неприличным. Шинелишка на мне старая была, а ну как девчонки у них форс держат? К тому же щеки… в ту пору ну, аккурат два тугих красных яблока на лице красовались. Даже стыдно: кругом горя столько, а я пышу здоровьем. Думаю, увидит и разочаруется. Вот такая глупая была. Даром что солдат. Только изредка решалась ответить. Как тогда, в Качалино (это случилось уже после разгрома Сталинградской группировки немцев). Танцы устроили. Я пришла. Немного постояла и такая грусть нашла, что тут же вернулась к себе и решительно засела за письмо Ивану. Да и то о нашей жизни девчоночьей обсказала в двух-трех фразах – и точка.

Его письма были совсем другими… «Я пишу, смотрю на тебя (единственную посланную фотографию) и мне становится веселее. Ты остаешься и останешься для меня самой дорогой, самой лучшей девушкой на свете. Может быть, ты не верила этим словам, когда они звучали из уст мальчишки. Теперь должна поверить командиру…» «Рядом шуршат колосья дозревающей ржи. Ответ тебе пишу, сидя в окопе. Как будто немного утихло… Фрицы не любят воевать в такое жаркое время. Только изредка просвистит над головой снаряд и разорвется в стороне. Это время мы называем спокойным, в это время можно написать, покурить и даже помыться и побриться»…

Сегодня у жительницы хутора Зимники Серафимовичского района Волгоградской области Елены Ивановны Орловой хранятся не только фронтовые весточки Ивана, адресованные ей. Но и его матери, сестрам. «Враг только через наши трупы может сделать новый шаг на восток. Мы не отступим, пока не умрем. Но мы и не умрем, пока не победим»… «После войны я вам расскажу, как мы бьем фашистов, это очень интересно. А мандолину мою вы можете взять себе» – это как раз адресовано Любимовым.

Леночка - Елена Ивановна Орлова– Почему эти письма оказались у меня? – продолжает свои воспоминания Елена Ивановна. – Мы в окружение попали. Вышли – нет и нет писем от Ивана. Стала слать запросы в его часть. Тогда и получила горький ответ: погиб. Такая же весть полетела в хутор… Позже какой-то зам. командира по политчасти майор Пахомов все описал в подробностях – и про истерзанные тела, и про троекратный салют 9 полковых батарей при похоронах Ивана с товарищем. А представляете, каково это все вынести родной матери? Кричала она криком по своему Ванечку. Потом и альбом, который он делал для меня, забрала у моей мамы – я тогда еще была на фронте. Ну, дошла до Берлина. Вернулась целехонькой домой. Потом замуж вышла. У меня уже ребенок родился. А, встречаясь с Ваниной матерью, мы обязательно о нем говорили. Все вспоминали. Та, бывало, все просила: «Расскажи, где вы гуляли. Вот здесь, на этом месте, были? Что он тебе говорил?» Одним словом, кровиночкой своей до конца дней жила и за Ванину любовь ко мне сама ко мне хорошо относилась. Поняв, что и для меня и карточки его, и дневник тоже дороги – все назад отдала. Храню вот, перечитываю. Школьникам даю, внуки читают. А ведь когда-то Ваня как в воду глядел. Он ведь говорил – все так и будет. Внуки будут читать его письма с войны…

Уже работая в сельской библиотеке, Елена Ивановна Орлова вышла на однополчан Ивана Любимова. И, переписываясь с ними, узнала новые детали короткой жизни парня, называвшего его лучшей девушкой на свете. Письма эти тоже не пылились в шкафах – она перепечатывала ответы, чтобы знакомить с воспоминаниями фронтовиков сельскую детвору. Была уверена – да по сей день уверена: земляки должны помнить человека, так просто написавшего для бессмертья в свои двадцать лет: «Мы не отступим, пока не умрем. Но мы и не умрем, пока не победим»…

А однажды в свой адрес услышала: «И что ты возишься с этими письмами столько лет?..»

Перед тем, как распасться Союзу, заинтересовавшиеся с подачи Елены Ивановны судьбой земляка школьники Зимняцкой средней школы «списались» с украинскими следопытами и, найдя могилу Ивана, собрались туда ехать. Елена Ивановна тоже засобиралась с ними.

– Вы не представляете, как рвалась туда душа моя. Я бы все, что не смогла сказать когда-то, сказала бы ему. Так, чтобы он обязательно услышал, какой он парень замечательный, как я горжусь им, как до сих пор греет меня его любовь…-- голос Елены Ивановны перехватывает слезами. – Дефицит всего и вся, но я в сельпо уговорила девчат, выпросила , чтобы несколько коробок конфет продали. Чтобы было угостить тех украинских хлопцев, которые в розыске помогали. Нам пообещали дать для поездки автобус… но в последний раз что-то там сорвалось. А дальше начались все эти запреты, границы. Так я до Ванечка и не доехала, – с горечью говорила собеседница, разглаживая старческой рукой довоенную «карточку» своего Ивана.

Е.И. Орловой восемьдесят. Она в Зимниках уважаемый человек. Вышли в люди дети, внуки. Ее часто приглашают в школу, на митинги рассказать о войне.

Она приходит и рассказывает об Иване.

Они так и не забыли друг друга, и не расстались друг с другом за всю свою жизнь. Ни Он, ни Она. С единственной разницей: у нее жизнь оказалась долгой, у него короткой.

Война…


 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР». Cвидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: EU (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


© 1996-2017 — В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме обязательно с разрешения редакции со ссылкой на журнал «СЕНАТОР» ИД «ИНТЕРПРЕССА». Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.