Война – тягчайшее на свете преступленье,

Она ужаснее, чем встарь была чума,

Война – людей взаимоистребленье…

Будь проклята! Будь проклята война!

Когда жестокой, страшною войной

Жизнь наша мирная вдруг взорвана была,

Я младшей медицинскою сестрой

Работать в местный госпиталь пошла.

Наш казахстанский город Кзыл-Орда

Величиной и красотой не вышел,

Но в дни войны в нем не было двора,

Где б не ютились беженцы под крышей.

С эвакуированными мы делили кров,

А сами с теснотою не считались,

Из школ же, неудобства поборов,

Мы лучшую под госпиталь отдали…

Тяжелыми» палаты заполняли,

«Ходячих» помещали в коридор.

В бреду и муках многие стонали –

Я эти стоны слышу до сих пор…

Врачам, случалось, сутками не спать:

То пилят кости, то сшивают вены,

Над безнадежными часами колдовать,

Все делать, чтоб не допустить гангрены.

Здесь вопиет и умирает плоть,

Мысль о здоровье – розовая сказка,

Здесь кровь и гной, их нужно побороть –

Над ранеными смерть висит всечасно.

А рядом с ними – сестры, как без них,

Бинты, уколы, перевязки, шины…

Никто здесь не жалеет сил своих,

Врачи ж и сестры – люди, не машины.

…Как долго длится тягостная ночь!

И не присесть всю эту ночь сестрицам,

Немедля нужно каждому помочь,

Страданья видя в изможденных лицах…

Вот лейтенант кричит: «За мной! Вперед!» –

Одно стремленье у него на свете:

Он без ноги, но и в бреду ведет

Бойцов на штурм, уверенный в победе…

Другой, из сил последних стиснув рот,

Пытается не застонать от муки,

Раскачиваясь мерно взад-вперед,

Баюкает раздробленные руки…

А третий по ночам жену зовет

И просит, просит у нее прощенья

Что ей, любимой, весточки не шлет,

Но как ей скажешь, что лишился зренья!?…

…Метанья… стоны – всяк сестру зовет:

Тому нужна, не медля, перевязка,

Тот нервничает – он укола ждет,

А тот на костыли встает с опаской…

А этому лекарство нужно дать,

В живот он ранен, мучается жаждой…

А вон, у стенки, пожилой солдат

Терзается своей бедою тяжкой:

Его семья теперь в тылу врага…

Что терпят дети? Что с женой, бедняжкой?

И кто там у родного очага?…

А раны страшно ноют под рубашкой…

…Подходит с лаской к каждому сестра.

Одних ободрит: «Потерпи, браточек…»

Других накормит с ложечки она –

Так сутки напролет без сна хлопочет.

И знают сестры – уставать нельзя:

Здесь жизнь и смерть в боренье бесконечном…

Надежду всем сестра внушать должна

И согревать своим теплом сердечным,..

Забыть, что что-то у самой болит,

Не расслабляться, быть других сильнее:

Ведь тоже воин, хоть мала на вид,

Тем, кто под бомбами, в бою – в сто крат труднее.

…Но чу! Умолк гремевший костылем…

Его простынкой нянюшки покрыли

И на носилках скорбно вчетвером

В подвал холодный молча опустили…

С осколками в израненной груди

Среди «тяжелых» был в седьмой палате

Парнишка лет примерно двадцати,

Стонал он в окровавленном халате.

В глазах его мерцала неба синь,

Чуть вздрагивали длинные ресницы,

А на лице, поблекшем, как полынь,

Чернели брови, словно крылья птицы.

Консилиум был вынужден решить,

Что в этом очень трудном состоянье

Агонию прервать, мозг оживить

Возможно лишь прямым переливаньем…

И оказалось так, что кровь моя –

Единственная, что ему годится,

И с радостью тогда решилась я

С бойцом своею кровью «породниться».

Как сильно выжить хочется ему!

И как помочь ему хочу я в этом!..

Слеза ползет по бледному лицу…

А я по добрым донорским заветам

Стремлюсь своею кровью оживить

Чуть теплящийся огонек сознанья,

Помочь ему очнуться, выжить, жить –

И нет иного у меня желанья…

А кровь моя течет в него, течет,

Теперь уж не моя – его по праву:

Он жизнью рисковал – ему почет,

Ведь в бой он шел совсем не ради славы…

Придя в себя, он тихо мне сказал:

«Спасибо! Мы с тобой теперь родные».

И слабо-слабо руку мне пожал,

И улыбнулся за все дни впервые.

«Письмо ты нашей маме напиши,

В нем расскажи ей обо всем подробно.

Как кровь свою дала меня спасти

Ты поступила очень благородно»…

Прикрыл глаза. Я вижу, он устал.

Погладив его руку осторожно,

Пошла к врачу. Он радостно сказал:

«Спасибо! Все предпримем, что возможно».

Прибавил: «Операция нас ждет,

С осколками в груди он жить не сможет.

Боимся, как он все перенесет,

Надеемся на Бога, что поможет».

…Не оправдался риск! Не вынес он…

Его лицо белело предо мною…

Мне слышался его последний стон,

И горько я рыдала, рядом стоя…

Я отослала матери письмо,

Роняя слезы, я его писала,

Ударом было для нее оно –

Единственного сына потеряла…

…Шло время – добрый лекарь наших бед…

Однажды мама Зоя сообщила –

Сыновней памяти дала она обет –

Жить в городе, где умер сын, решила.

«Хочу пойти работать в детский дом,

Хоть очень нелегка в детдоме служба,

Там скрашу одиночество свое

И буду в нем сироткам бедным нужной!..»

…Когда я слышу траурный хорал,

Его лицо встает передо мною…

Век помню, как когда-то он назвал

Меня своею кровною сестрою

…Нет, не спасла его я, не спасла

Он в гроб унес души моей частицу.

Давным-давно закончилась война

А он живым мне бесконечно снится!

ОРГКОМИТЕТ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ!

© Все конкурсные материалы МТК «ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!» охраняются
российским и международным законодательствами об авторском
праве. Запрещается перепечатка или их использование в любой
форме, в том числе и в электронном виде (в Интернете).